Задыхаясь от нежности

            Глядя на Хитори и с усмешкой замечая, как же тот всё-таки неопытен в деталях мира, в котором находился, Аркат и сам не сразу обратил внимание на свой кашель. Только спустя миг, понимая, что в горле возникло ощущение неприятной щекотки, юноша взглянул на свою ладонь и от досады прикусил губу. Фиолетовые лепестки в крови. Врагу такого не пожелаешь.       Ханахаки — это то, чего он боялся в своём мире больше всего, особенно учитывая, что влюбился он в лучшего друга. Неисправимо и по уши. Ксу крепко сжал ладонь с кровью и частями цветка, стараясь скрыть это от боевого товарища, уже быстро бегущего к нему.       — Мог и присоединиться, помочь мне поддержать разговор, — беззлобно фыркнув, заметил Кибо, весело поглядывая на парня. — Ой, ты в порядке? У тебя кровь на губе.       — Да, Хитори, всё хорошо, — быстро выпалил Аркат, улыбаясь. О цветах внутри юноше знать не нужно было.

***

      Сгибаясь в очередной раз над раковиной, Ксу выпустил из себя ещё одну немалую порцию крови с нежными цветочными лепесточками, после чего провёл по образовавшейся на лбу испарине и вздохнул. И он ещё надеялся, что его чувства к лучшему другу или хотя бы болезнь пройдёт! Все его ожидания, вся его вера обратились в прах с пониманием, что болезнь ухудшилась, заставляя всё сильнее кашлять кровью в перемешку с цветами, так похожими цветом на волосы Хитори и их частями.       Пальцы ловко поддели цветок, слегка выступающий изо рта и быстро выдернули его, заставляя Арката поёжится от неприятной лёгкой боли. Всё же это лучше, чем сказать Кибо правду.

***

      Аркату становилось всё хуже и хуже, это сказывалось на его теле и действиях: юноша сильно побледнел от частых кровопотерь и недостатка воздуха от прорастающих внутри цветов, в руках и ногах возникала слабость, постоянно клонило в обмороки, что он всеми силами пытался скрыть от возлюбленного. Вот только в один далеко не самый прекрасный момент он всё узнал.       Во время одной из тренировок Аркат ушёл с неё, предупредив боевых товарищей, что ему нужен небольшой перерыв. Едва оказавшись в общей туалетной комнате — до личной добираться было слишком далеко, — юноша согнулся над раковиной, откашливая целые окровавленные цветки со стеблями. Открыв кран и собираясь было смыть их с раковины, он не удержался на ногах и рухнул на пол, медленно теряя сознание. Последним, что он слышал, были скрип двери и обеспокоенный голос Кибо, прежде чем тьма окончательно поглотила всё.

***

      После того случая Хитори без конца донимал парня расспросами, из-за какой стервы Ксу получил ханахаки и как давно это у него. Не в силах рассказать, Раравис молчал об этом, постоянно избегая расспросов и уходя от ответа. Вот только Кибо всё никак не хотел сдаться и оставить эту тему в покое, так что однажды юноша сорвался и выпалил, признавшись лучшему другу:       — Это из-за тебя! Доволен?       — Более чем, — неожиданно с удовлетворённой усмешкой ответил парень, приобнимая Арката за шею и перекрывая путь отступления с помощью своей ноги. — Так я тебе нравлюсь? И как давно?       — Уже около года, думаю. А теперь, будь добр, прекрати издеваться, — процедил Ксу, собираясь снова закашлять цветами.       Вот только тот не стал издеваться, а вместо этого обхватил щёки боевого товарища и, притянув его ближе к себе, прошептал, глядя при этом в ясные голубые глаза:       — Издеваться? Ты единственный издевался над собой, скрывая свои чувства и позволяя болезни снедать тебя. Если бы ты признался, я бы смог тебя исцелить.       Понимая, что Хитори имеет в виду, изгнанник семьи Курода улыбнулся и прижал того крепче к себе. Боль в лёгких медленно, но верно начала исчезать.