Rifsber

Твоя любовь, прикасаясь к телу, меняла время на запах кожи. Твоя любовь становилась целым из двух частей, что так не похожи. ©

──── ✾ ────

      В оригинальном рецепте сказано, что для приготовления маффинов со смородиной необходимо заранее достать из холодильника сто грамм сливочного масла, чтобы оно стало мягким. И именно на этом — самом первом этапе — что-то у Чонгука, альфы двадцати шести лет, идёт не так.       Так исторически сложилось, что в их семье из трёх человек двух человек и одной собаки, приготовлением пищи всегда занимается Тэхён. Чонгук много раз пробовал, хотел помочь, ведь всегда считал, что обязанности необходимо распределять поровну, но… Ему не дано. Совсем. Каждый раз он был изгнан из кухни, потому что стоило ему взяться даже за простую яичницу — она непременно пригорала — и это в лучшем случае. В худшем — сгорала сковорода. Чон, конечно, сокрушался, а потом смотрел на своего мужа виновато, но, увы, ничего не мог поделать.       И вот сегодня, в день их пятой годовщины отношений, Чон отпросился домой с работы пораньше, чтобы порадовать любимого сюрпризом. Да не простым, а самыми настоящими маффинами с красной смородиной, рецепт которых он выпросил у пожилой леди по имени Туридюр, что работает в кафе возле работы Тэхёна. Они частенько туда захаживают, и Ким каждый раз заказывает эти самые кексы.       Тэхён трудится ведущим на местном телевидении: начинал когда-то с магазина на диване и прогноза погоды, а теперь стремительно строит карьеру и ведёт собственное шоу. Кулинарное. Чон же работает юристом в судостроительной компании. Именно из-за его работы они с Тэхёном три года назад переехали из Южной Кореи в Исландию. Обосновались в столице — в Рейкьявике, куда Чонгука пригласили трудиться; купили небольшой домик в городе, что буквально переводится, как «Дымная бухта» из-за пара, клубящегося из горячих источников. Чуть позже завели собаку. Точнее, не прям вот завели… Просто в один из вечеров, когда Ким возвращался с работы, он нашёл в переулке подозрительную коробку, а в ней — маленького щенка. Тот был совсем худой, озябший и больной, потому омега позвонил мужу и сказал, что едет в круглосуточную ветеринарную клинику, а альфа сразу после работы поехал следом.       Щенка удалось выходить, но вот спасти его глазик — не удалось. Тот получил травму острым предметом, потому навсегда остался одноглазым пиратом. Так его, к слову, и назвали. А ещё полюбили, окутали заботой и теплом, а Пират в благодарность теперь всегда с радостью встречает хозяев на пороге, провожает, глядя в окошко, а ночами спит в корзинке на полу спальни. Правда, маленький хулиган частенько перебирается ночью на постель и устраивается в ногах, но никто не против.  — Что делать будем? — Чонгук переводит взгляд с растаявшего масла на Пирата. — Переборщили мы, видимо. Куда теперь его?       Решив растопить масло в микроволновке, Чон прогадал со временем, и теперь оно, масло, превратилось в почти кипящую жидкость. Но начинающий горе-пекарь решает не унывать.  — Ладно, думаю, вкусовые качества не испортились, — сообщает Пирату, что виляет хвостом и крутится возле его ног. А потом добавляет в жидкое масло сто грамм сахара, взбивает венчиком, разбивает два яйца и вливает тёплое молоко.       Следующим ингредиентом является мука, которую, как указано в рецепте, необходимо просеять для насыщения кислородом.  — Ишь ты, какая, — ворчит Чон, пока ищет по всем кухонным шкафчикам сито. — Кислородом ей…       В общем, с мукой тоже не всё проходит гладко. А точнее, всё проходит совсем не гладко. Из-за усердных стараний Чонгука, белый порошок оказывается везде — не только в миске. На тумбе, на столе, на полу… Он чихает, потом чихает Пират, радостно прыгающий по белому слою на ламинате и оставляющий там следы от лап. Чон ворчит, что эта готовка — настоящее издевательство, но отступать не собирается.       Пробираясь по муке к холодильнику, он достаёт оттуда замороженную красную смородину, которая является одним из главных ингредиентов маффинов. Добавляет к ягодам две столовые ложки муки, перемешивает и отправляет в тесто. В рецепте сказано, что смородину с тестом нужно вымешивать очень аккуратно, чтобы не повредить ягоды, но Чон эту строчку почему-то игнорирует. Светло-бежевое тесто потихоньку окрашивается в бордовый, ягоды давятся сильнее и сильнее, а Чонгук упорно орудует ложкой.  — Странное у нас месиво получилось, — хмыкает, обращаясь к Пирату, а тот гавкает два раза — соглашается. — Ладно… Главное — вкус!       Он снова разворачивается к шкафчикам, чтобы найти формочки для кексов. Гремит посудой, роняет кастрюльку, за ней летит любимая чашка Чонгука и разбивается вдребезги. Осколки тонут в белом слое муки… Как говорится, коэффициент поражения поражает воображение, а попытка исправить — усугубила положение.       Альфа выругивается трёхэтажным матом — чашку жалко, но всё равно идёт до конца. Находит формочки, потом заливает в них тесто, попутно думая, что теперь необходимо делать генеральную уборку, но для начала нужно отправить будущие маффины в духовку. И тут слышит, как в двери поворачивается ключ.  — Нееет… — вымученно стонет Чонгук, осматривая последствия его кулинарных успехов. — Кажется, нас сейчас убьют… — обращаясь к псу, но тот, почуяв неладное, убегает в комнату. За ним тянется дорожка из белых следов от лап…  — Родной, я дома! — кричит с порога Тэхён, разматывая с шеи полосатый шарф и вешая пальто на плечики. — Мы сегодня закончили пораньше, потому что последний гость программы не приехал, представляешь? — Шагает в сторону кухни. — Ой…       Перед ним разворачивается картина, достойная памятного фото. Вся кухня покрыта белым слоем муки, на полу валяются осколки от чашки, а посреди всего этого безобразия восседает Чонгук, стыдливо прячущий глаза. Он и сам весь перемазан в тесте и белом, чёрт бы его побрал, порошке. Даже на носу отметина. Его фартук заляпан, а волнистые волосы забавно торчат в разные стороны. И Тэхён не придумывает ничего лучше, чем достать из кармана джинсов телефон и снять всё это поле битвы Чона с продуктами на камеру.  — Будешь потом своим коллегам-профессионалам показывать? — щурится Чонгук, обиженно разглядывая Тэхёна, пока тот смеётся, рассматривая получившиеся фото. — Будете там надо мной потом тоже так ржать…  — Ой, дурачина… — качает головой Ким и подходит поближе к мужу. — Зачем же я буду смеяться над тобой со своими коллегами? Зачем буду показывать им эти фото? Они для личного архива.  — Ладно, — выдыхает альфа и тянется руками к любимому мужу, обнимает за талию, оставляя на бежевом кардигане, под которым молочная водолазка, следы от муки и красной смородины. — Я хотел сделать сюрприз вообще-то… Сегодня значимый день. Отпросился с работы, раздобыл рецепт маффинов, но… Что-то пошло не так, да и ты раньше времени приехал.  — Маффинов? — Тэхён, укладывая свои руки на плечи альфы, обводит взглядом кухню и замечает на столе формочки, наполненные тестом до самых краёв. — Чудо же ты… Только, боюсь, эти маффины сбегут, ведь в каждой формочке должно быть чуть больше половины.       Чонгук понимает, что снова облажался, даже не успев закончить с приготовлением. Но, может, оно и к лучшему? Всё равно маффины бы, как сказал омега, сбежали. А Тэхён, замечая растерянный вид мужа, наклоняется и целует в мягкую щёку. На губах остаётся мука.  — Знаешь, дорогой… — Альфе в нос вдруг ударяет запах медового виски — природный аромат Тэхёна. — Я решил разложить тесто по формочкам, но по-моему, мне лучше разложить тебя.       И от этой фразы у обоих в груди зажигаются яркие лампочки, подобные гигантскому Светилу. От этой фразы комната медленно начинает наполняться природными запахами альфы и омеги: душистым и свежим ароматом древесной коры и смолы — это исходит от Чонгука, и сладкими, чуть пьянящими нотами мёда и алкоголя от Тэхёна. Ким оказывается на коленях альфы, обхватывает его лицо руками, нежно, но звучно целует, одурманивает того своим запахом, заставляет голову идти кругом…  — Если все твои сюрпризы будут заканчиваться именно так — я не против, — оторвавшись от губ, сообщает омега и ёрзает на бёдрах альфы.  — Мы ещё и не начинали, — расплывшись в соблазнительной улыбке, отвечает тот. — Я знаешь, что понял? Мы за столько лет сменили много локаций, но… Никогда ещё не занимались любовью на кухонном столе.  — Идеальный момент, чтобы это исправить. Раз уж ты и так навёл здесь бардак…       И как-то быстро одежда обоих покидает тело. Как-то быстро Тэхён оказывается прижатым к столу, подняв одну ногу. Как-то быстро острые зубы альфы касаются мягких ягодиц, оставляют на них следы, а потом горячий язык на пробу собирает смазку со вкусом медового виски, проникает внутрь, толкается… У Кима от нахлынувших ощущений дрожат колени, он локтями упирается в стол, пачкая их в муке, еле переводит дыхание и шепчет:  — Пожалуйста, глубже…       Понимая, что раз уж сюрприз с маффинами не удался — нужно исправлять ситуацию и хорошенько постараться. Чон, не забывая о собственном члене, что уже наливается кровью, сильнее толкается языком; одной рукой сминает ягодицу, на которой след от укуса, а второй — обхватывает свой орган, проводит большим пальцем по головке, задыхается от мягких, но чуть пряных нот корицы, бьющих в нос. Во рту привкус сладкого мёда, груши, персика и немного горьковатого бадьяна…  — Иди-ка сюда, кулинар, — зовёт Тэхён, развернувшись к альфе лицом. — Хочу весь вечер с тобой целоваться…  — Бери выше, — в самые губы… — Всю жизнь.       И они целуются до умопомрачения, касаются друг друга носами, кончиками пальцев, животами, а когда соприкасаются их члены — по коже обоих будто проходят жгучей крапивой, но ощущения не болезненные — наоборот…       Стол — не самое удобное место для занятий сексом. У Тэхёна затекают разведённые в стороны ноги, задница болит от твёрдой поверхности, но всё затмевает то, как в нём двигается Чонгук. То, как он языком выводит узоры на его груди, заставляя разрушаться не просто на атомы, а сразу на протоны и нейтроны. А для альфы самым любимым и желанным являются звуки, что издаёт его омега.  — Твои стоны — единственный язык, на котором я хочу разговаривать, — с хрипотцой проговаривает Чон, входя полностью, превращаясь с Кимом в единую мозаику.       Тэхён — акце́птор , а Чонгук — его донор.       Где-то на периферии лает Пират — наверное, снова увидел в окне птичку, вот и надрывается. За окном гудит машина — кто-то сигналит автомобилисту, который загородил проезд. А по кухне одноэтажного дома с бледно-карминной черепицей, что стоит среди других похожих белоснежных домиков с разноцветными крышами, разносятся всхлипы и стоны, даже немного скулёж… Тэхён руками зарывается в вихрях каштановых кудрей Чона, прижимается лбом ко лбу, яро облизывает губы, сам пытается двигаться навстречу — хоть это и не слишком удобно в таком положении. А Чонгук, в тысячный раз понимая, что его муж идеален, сгорает, восхищается, безумствует… Снова и снова входит, двигается быстрее, ходит вместе с омегой по раскалённым углям…  — Моя любовь к тебе безгранична, необъятна, и нет ей края, если даже проложить моими чувствами путь в Поднебесье, — бормочет Чон, прикрыв глаза и чувствуя, что совсем скоро придёт к финалу.  — Моя к тебе — безлимитна, — вторит Тэхён, собирая волосы альфы в кулак. — Она выше крыши, выше неба, выше звёзд…       Чон подушечкой пальца вырисовывает на муке сердечко, а Ким хватает того за запястье, подносит его руку к губам, целует ладонь, а потом каждый палец. Проходит по ним языком — во рту остаётся кислый привкус ярко-красных, сочных ягод смородины. Наверное, именно с этим вкусом у него будет ассоциироваться их пятая годовщина отношений. У музыки, запахов и вкусов самая сильная память. Скорее всего когда-то, лет через двадцать, купив в кофейне маффины с красной смородиной к чашечке кофе по-исландски с душистым перцем, гвоздикой, корицей и каплей яблочного сока — он всё вспомнит.       Вспомнит их вечер на заметённой мукой кухне, что выглядит как первый снег, вспомнит формочки наполненные тестом до верху, следы Пирата на полу, сигнальный звук машины за окном, запах древесной коры и сосновой смолы, а ещё самые приятные, обволакивающие ощущения после совместного оргазма. Чонгук в тот день наверняка будет рядом, они друг другу лукаво улыбнутся, подмигнут, а потом спешно отправятся в свой дом, чтобы повторить события, которым срок — двадцать лет. У Тэхёна заболит спина — ему ведь будет за сорок, а у Чона прихватит поясницу. Они будут смеяться, пачкать друг друга белым порошком, потом абсолютно голые отправятся в душ, а после — в спальню — там удобнее. У них к тому времени, быть может, будет ребёнок, который уже наверняка будет учиться, а потому они сделают всё по-быстрому, потом устранят последствия с поля битвы на кухне и сядут пить чай перед телевизором ровно в момент, когда их сын вернётся из университета.       Но пока они здесь… Пока они вместе стоят под тёплыми струями воды, что смывает с обоих остатки муки, теста и красной смородины. Затем выходят, одеваются, тоже вместе купают Пирата, чтобы он не перепачкал остальные комнаты в доме, ведь пёс и так наследил в светлой гостиной и даже перемазал светло-серый диван. Хорошо, что до спальни и гостевой не добрался. Пока Чонгук обсушивает его, вырывающегося, полотенцем и закапывает ему капли в глаз, назначенные ветеринаром, Тэхён доводит до ума маффины. Уменьшает количество теста в формочках, качает головой, заметив раздавленные ягоды, и отправляет их в духовку. Они вместе моют полы, тумбы, стол. Вместе потом пьют чай с готовой выпечкой, которую Ким посыпает сахарной пудрой, смотрят телевизор, ругают ведущего кулинарного шоу, что работает на другом канале. Тот — конкурент Тэхёна, и Чонгук его заведомо не переваривает. Потом альфа рассказывает о своих рабочих делах, о том, что они недавно подписали новый контракт, который принесёт большую прибыль, а значит, можно будет купить новую машину и отправиться в путешествие куда-то на юг. Тэхён на это загадочно улыбается.  — Может, прогуляемся? — предлагает поздним вечером омега. — Просто пройдёмся по тёмным улицам, не станем брать машину. Заглянем к леди Туридюр — попросим у неё ещё один рецепт для тебя.       Чонгук цокает, но шутку оценивает, хвалит мужа за острый ум и язык. И да, конечно, соглашается на прогулку. Они надевают тёплую осеннюю одежду, обматывают вокруг шей по шарфу, натягивают по шапке, ныряют в удобные ботинки, не забывают о перчатках и, взявшись за руки, шагают на улицу, взяв с собой и Пирата, который уже успел обсохнуть.       Гуляя по Лаугавегур , они подсматривают за влюблёнными парочками, сидящими в кафе, которых здесь множество. Доходят до старой гавани, что протянулась на несколько кварталов вдоль моря; там открывается прекрасный вид на острова и шхеры , над которыми стелется пар, оправдывающий второе название города. Пират успевает облаять несколько чаек, что парят над северной столицей в поисках съестного, а Тэхён и Чонгук на него по-доброму ругаются — нечего пугать птиц. Альфа и омега ещё некоторое время рассматривают суда у берега: они большие и маленькие, красивые и не особо, старые и новые. Какие-то из них погружены во тьму — там нет признаков жизни, а на двух или трёх суетятся моряки — готовятся к плаванию.       На обратном пути они покупают суп из лобстеров в одном из ресторанов, чтобы съесть его на ужин дома. Чон предлагает прихватить по порции местной тминно-картофельной водки, чтобы хорошенько согреться после прогулки, но Тэхён отказывается, уверяя, что совсем не хочет сегодня принимать алкоголь. Они снова берутся за руки, а потом целуются на углу высокой лютеранской церкви, не стесняясь редких прохожих. Чон шепчет, что их годовщина однозначно удалась, а Тэхён… Он сообщает, что самый главный подарок ещё впереди.  — Как же? — не понимает альфа, хмурится, между его бровей образуется складка. Он выглядит сейчас забавно: нос покраснел от ощутимой прохлады, а из-под шапки проклёвываются кудри. — Я думал, все подарки уже позади.  — Пока он был только от тебя, — улыбаясь, подмечает омега. — Дотерпишь до дома, или хочешь получить его сейчас?  — Конечно, сейчас! — выкрикивает Чонгук, удивляясь, что Тэхён столько часов молчал. — Если это возможно, конечно.  — Возможно.       Ким выуживает из кармана пальто небольшой конверт, перевязанный белой атласной лентой. Вручает его Чонгуку, который ничего не понимает и хлопает глазами. Велит открывать.  — Ким Тэхён! — Чонгук снова громко кричит — даже Пират замирает и отвлекается от изучения урны, что стоит неподалёку. — Это?..  — Да, — смеётся омега, наблюдая за забавной реакцией мужа. — Это приглашение на моё кулинарное шоу в виде гостя!  — Ты… Ты… — Альфа даже заикается от нервного напряжения. Он и кулинарное шоу — это примерно, как неуклюжий лось на бейсбольном поле. — С ума сошёл? Да я же тебя опозорю! Разве ты не видел мои достижения сегодняшние? Я же… Я… Спалю вам съёмочную студию!  — Успокойся, — не перестаёт смеяться омега. — Это шутка! Слышишь? Шутка! Настоящий подарок в отдельном кармашке конверта.  — В отдельном кармашке… — ворчит Чонгук, поправляя съехавшую на глаза шапку. — И что там? Предложение стать соведущим? Так, подожди-ка… — Чон вертит в руках листок с печатью и подписью. Никак не может поверить в происходящее. — Тэхён?..  — Читать разучился? — улыбается омега, растирая замёрзшие красные щёки. — Ну? Смелее!  — Я прочитал, прочитал… — лопочет альфа и ещё раз перечитывает — на всякий случай. Документ является справкой от врача, в которой указан срок и результаты УЗИ. — Тэхён??? Тэхён!!!       Чонгук, всё окончательно осознав, подхватывает мужа на руки, хохочет, кружит его, пока Пират, которого за поводок держит Ким, вынужден наматывать круги, будто водит хороводы у новогодней ёлки. Он ставит наконец омегу на землю, целует в губы, в нос, в щёки, в лоб, снова в нос, снова в губы… Потом крепко обнимает и рыдает, не выдержав… Ребёнок. У них будет ребёнок! Они работали над этим два года, но в связи с некоторыми не слишком серьёзными проблемами со здоровьем — не получалось. Они так старались, так мечтали… Подготовили даже для будущего малыша отдельную комнату, в которую Чон постоянно притаскивает машинки и корабли. Тэхён ругался, говорил, что рано, а альфа спорил, отвечал, что так он зовёт в их дом счастье. Маленькое счастье, которое появится у них уже через семь месяцев — следующим летом…  — Родной, — целуя Чонгука в ответ в щёки, — ты рад? Скажи. Рад?  — Как никогда, — отвечает тот и снова подхватывает на руки. Пирату в этот раз, правда, не хочется кружиться вместе с ними, потому он лает, заставляя немного успокоиться, прийти в себя, опуститься с небес на землю. — Как никогда, Тэхён…       Они ещё раз обнимаются, Чонгук целует живот через пальто, а Тэхён смеётся и говорит, что тот — настоящий дурачина. А Чон, может, и не силён в кулинарии, но он точно не дурачина. Он обязательно станет лучшим отцом, он будет вне конкуренции, даст их ребёнку всё, даже больше. Он будет гордостью. Гордостью их семьи из четырёх трёх человек и одной собаки.       Семейство возвращается домой, полной грудью вдыхая северный воздух. Заглядывают всё-таки к леди Туридюр, чтобы купить чего-нибудь вкусненького на утро. Выбирают клейнюр — хрустящие кусочки теста, которые принято есть с горячим шоколадом, а ещё заварные пирожные.       Дома Чонгук моет лапы Пирату, хотя тот и брыкается, как всегда, но зато потом, весело виляя хвостом, запрыгивает на постель, устраиваясь по привычке в ногах альфы.  — Родной, может, всё-таки придёшь на моё кулинарное шоу? — решает ещё раз пошутить Тэхён, пока сидит на крае кровати и наносит на лицо питательный крем, держа в руках винтажное овальное зеркало, покрытое позолотой. — Уверен, это будет самый просматриваемый выпуск!  — Потому что я спалю вам все продукты, посуду, а потом и студию? — усмехается Чонгук, отрываясь от газеты, на которую падает свет ночника на тумбочке.  — Невыносимый… — с любовью в голосе проговаривает Ким.  — А знаешь, может, я и соглашусь на это когда-то, — внезапно сообщает альфа. — Но позже. Когда ты выйдешь на работу после декрета. У меня есть время подготовиться…  — Хорошая идея, — поддерживает мужа Тэхён.       Он ставит зеркало на тумбочку, закручивает свой ароматный крем и ныряет под пушистое одеяло, чтобы прижаться к Чонгуку. Целует в скулу, а потом, развернув его лицо к себе и смеясь, предлагает: — Начнём подготовку с маффинов с красной смородиной?