The Sun Will Come Up

      У Таро Кацуры график и великое будущее.       Таро Кацура просыпается в шесть утра. В шесть ноль пять — встаёт, предварительно откинув одеяло. Ставит чайник на левую нижнюю конфорку, умывается, чистит зубы, по окончании ставит зубную щётку строго справа от пасты. В шесть десять — снимает чайник с плиты, заваривает растворимый кофе в оранжевой чашке, разогревает вчерашнюю кашу, режет в неё что-нибудь из фруктов или кидает горсть размороженных ягод, если вчера вечером закинул их в раковину из морозилки.       До шести тридцати он размазывает кашу по обязательно без узоров тарелке, насаживает полезные источники витаминов, разнообразьте своё питание и не посадите своё здоровье к тридцати годам, на вилку (кто о чём, а есть кашу палочками — извращение. И вилкой тоже — извращение), выпивает кофе в три глотка, моет посуду. Губка — слева от средства для мытья посуды.       Форменная одежда всегда наглажена с вечера, поэтому всё, что от него требуется — одеться за три минуты, сначала брюки, потом рубашка, потому что в шесть тридцать три (недавно он настроил себе старые отцовские наручные часы, но до этого на них было тридцать семь, и от этого сложно отвыкнуть) он уже должен быть готов. До сорока минут можно собрать волосы во что-то смотрибельно совершенное, сказать себе в зеркале мотивирующую фразу, решить, что делать вечером, полить ампели в подъезде и пойти до метро.       Таро Кацура называет это утренней рутиной. Масаёси Мацуката называет это явными проявлениями обсессивно-компульсивного расстройства. Киммоти Сайондзи сказал бы, что Таро Кацура — маленький человек в маленькой вселенной, которому нужно знать, по каким правилам играть, чтобы не сойти с ума, а перед этим вышел бы из машины с личным водителем.       Киммоти Сайондзи нет до него дела.       У Киммоти Сайондзи есть знакомые в правительстве (кто-то говорит, что даже в императорской семье). Есть французская вышка, дорогие лакированные ботинки по цене однушки Таро Кацуры. Есть время на себя.       Есть он сам.       Киммоти Сайондзи немного ниже, но смотрит сверху вниз, когда жмёт протянутую Таро Кацурой руку при знакомстве, когда Таро Кацура пытается завести смол ток на каком-то до ужаса официозном мероприятии, когда Таро Кацура не выдерживает жёсткого графика и отрубается у него на плече на общем собрании.       Таро Кацура больше не протягивает ему руки, но уверен, что он не пожал бы.       Таро Кацура больше не пытается с ним заговорить, но уверен, что он не ответил бы.       Таро Кацура больше не подсаживается к нему, но уверен, что он отсел бы.       История не любит сослагательных наклонений, но такие, как Таро Кацура, в историю никогда не войдут.       У Таро Кацуры график и, возможно, не такое уж и великое будущее. У Киммоти Сайондзи ситуация диаметрально противоположная, но в графике Таро Кацуры на него просто не остаётся места.       Таро Кацура просыпается на полчаса раньше уже вторую неделю. Точнее, на полчаса — первую, до этого было в пределах двадцати минут.       Какой-то инстаинфлюенсер говорит, что ранние подъёмы — залог успешного начала дня. Мацаёси Мацуката говорит, что просыпаться раньше положенного — один из симптомов депрессии.       Таро Кацура ничего не говорит, потому что в его графике не было места заранее продумать диалог.       Киммоти Сайондзи говорит, что переводится в другой отдел, а на безымянном его пальце блестит золото.       Таро Кацура просыпается на два часа раньше положенного. Наверное, сама маленькая вселенная даёт маленькому человеку время подумать о чём-то великом, но он думает только о том, что Киммоти Сайондзи ждёт великое будущее.