disarming

      Киммоти никогда не бывает расслаблен. Киммоти никогда не бывает напряжён. Киммоти никого не оставляет равнодушным.       Таро видит это сразу. У него ровная спина — не армейская выправка, как у самого Кацуры и остальных, но уверенность в себе и будто генетически заложенная совершенная осанка. С такой родословной что только не могло передаться, в самом деле. Европейцы, Таро знает, говорят про таких "голубая кровь".       Кровь Киммоти скорее фиолетовая (Таро не может знать, но иного его рассудок не мыслит). Фиолетовая, как тонкие вены, проглядывающие на руках, когда тот снимает перчатки. Так и складывает их на краю стола — одну на другую. В редкие минуты.       Он всегда в перчатках, подмечает Таро. Он всегда в перчатках, потому что ему неприятно касаться ладонями. Это не брезгливость, просто — он сам говорил — ощущения неприятные. Хиробуми спросил бы, как тогда держаться за руки, но Хиробуми даже не догадывается о совершенно секретных беседах в коридорах, на улицах, в кабинетах, в залах, на приёмах, на ужинах, на собраниях. Настолько приватных, что про них даже начинают ходить слухи. К счастью, Киммоти слишком хорош в возражениях и критике Таро, чтобы эта тема развивалась.       Таро не знает, что такое красивые руки. Все руки красивые, просто одни хочется разглядывать подольше, чем другие. Киммоти в целом хочется рассмотреть со всех сторон, но не вертеть, а обходить. Как мраморную статую, но живую.       Живую. Не расслабленную, не напряжённую. Киммоти знает, чего хочет от жизни, Киммоти знает, что жизнь не соответствует его запросам, так что с этим нужно что-то сделать.       Киммоти знает, когда улыбнуться, знает, когда посмотреть свысока, куда встать, чтобы солнечный луч из окна вспыхивал на блестящих пуговицах мундира. Знает, когда разнести в клочья тезисы Таро, а когда коснуться его рук голыми ладонями (перчатки на краю стола — одна на другой).       Он называет Таро безнадёжным милитаристом, и это совершенно обезоруживающе.