Последняя ночь на земле

— Я могу присоединиться? Эскель открыл глаза и взглянул на ведьмака, прервавшего его медитацию. Лето стоял неподалёку в ожидании ответа. Вообще, у него был свой костёр чуть дальше, почти у самого входа в крепость. Поэтому совершенно непонятно, что ему было нужно. Коротко кивнув, Эскель молча наблюдал, пока Лето устроится у костра, чтобы объяснить, зачем решил нарушить их уединение. — Кхм, — Лето сложил руки на коленях вверх ладонями, как будто приготовился медитировать, а затем посмотрел Эскелю в глаза. От его внимательного, неподвижного змеиного взгляда по спине неожиданно пробежали мурашки. — Я подумал… для каждого из нас это может быть последняя ночь. Я уже сражался с Дикой Охотой, они крайне опасны и не берут пленников. Он помолчал, ожидая реакции Эскеля, но тот лишь дёрнул бровью, понукая продолжить мысль. — Так вот, я подумал, раз уж завтра мы можем умереть, то почему бы не провести эту ночь с пользой и удовольствием? — Эээ... — Эскель нахмурился, пытаясь осознать, что ему пытаются сказать. — Не пойми меня неправильно. В другой ситуации, будь у нас больше времени, я бы пригласил тебя на свидание. Честно. По мне незаметно, но я умею ухаживать. Только обстоятельства сложились так, что времени совсем нет, а умирать даже не попытавшись, я не собираюсь. — Ты хочешь чтобы я... Чтобы мы?.. — Ты мне понравился, — от такой обезоруживающей честности и пронзительного взгляда Эскелю стало не по себе. Где-то глубоко внутри всколыхнулось смущение. В последний раз кто-то заявлял ему о своей симпатии настолько прямо... да никогда не заявлял. Даже на том злополучном балу, когда он был в маске, придворные дамы предпочитали делать ему намёки, заигрывать и лукавить, а не говорить вот так в лоб. С другой стороны в словах Лето был свой смысл: провести последнюю ночь на земле не наедине с собой, а в чьих то объятиях... звучало хорошо. Более чем хорошо. Была лишь одна проблема. — У... У меня никогда не было мужчин, — леший его задери, почему он начал запинаться??? — Не страшно. Я предлагаю лишь протянуть друг другу руку помощи. На бо́льшее я не рассчитываю. Эскель посмотрел в огонь, а затем ответил: — Ну, хорошо. Я согласен. Идём. Лето уставился на него вздëрнув брови, не в состоянии поверить своей удаче. Он так и сидел у огня, наблюдая за тем, как Эскель встаëт и тушит костёр Знаком. Когда Эскель повернулся к крепости, Лето отмер, одним плавным движением поднялся на ноги, следуя за Волком, как привязанный. В главном зале было натоплено, но многолюдно, что совершенно им не подходило. Поэтому они пошли дальше, в глубину крепости. Проходя через кухню, Лето коснулся рукава Эскеля, привлекая к себе внимание. — Здесь есть масло или, может быть, сало? Задумавшись, Эскель подошёл к одному из ящиков. Зарывшись внутрь, он вытащил оттуда проволоку, кожаные ремешки, корку хлеба и льняное масло. Лето довольно усмехнулся добыче, и они продолжили путь, выходя через боковую дверь к старому, заброшенному крылу. Раньше в замке обитало множество ведьмаков. Эхо их жизни гуляло под высокими потолками каменных коридоров: голоса, звон мечей, топот ног, громкие мальчишеские окрики и даже иногда их смех. Сейчас вокруг была разруха и мёртвая тишина. Эскель толкнул тяжёлую дверь в свою старую комнату. Та отворилась с противным скрипом, раздавшимся на весь этаж. Ухмылка Лето стала шире. В комнате было прохладно, но не сыро. Сквозь узкое окно-бойницу проникал скудный лунный свет, у выхода стоял стол и пара стульев, на полу, вместо ковриков, лежало сено. В углу находилась грубо сколоченная кровать с прохудившимся матрасом, а рядом с ней была стойка для доспехов. Закрыв за собой дверь, Лето прошёл в комнату и начал деловито раздеваться, снимая свое многочисленное оружие, а затем и броню. Эскель зажег свечи на столе, повернулся к Лето и замер, разглядывая его широкую, обнажившуюся спину. Лето как будто перепахали вдоль и поперёк несколько раз. В дрожащем свете свечей казалось, что шрамы на бугрившихся мышцах двигались и жили собственной жизнью. Когда Лето дёрнул шнуровку своих штанов, Эскель сглотнул густую слюну и тоже взялся за одежду. Полностью раздевшись, они некоторое время держались на расстоянии, привыкая друг к другу. Эскель разглядывал чужое тело, то и дело пытаясь понять свои эмоции на этот счёт. Его никогда не тянуло к мужчинам, но и чем-то отвратительным или неправильным Лето не казался. Он просто был ведьмаком. Таким же, как сам Эскель. Лето в свою очередь голодно ощупывал взглядом каждый дюйм тела Эскеля, и от его взгляда бежали мурашки. Эскель втянул носом воздух, наблюдая, как Лето возбуждается, как его небольшой, коренастый член наливается кровью, увеличиваясь в размерах, а грудь начинает ходить ходуном. Завороженный, Эскель протянул руку и коснулся его левой грудной мышцы. Вместо соска там был нежный розовый шрам. Эскель провёл по нему пальцами, осторожно лаская. Другой рукой он накрыл правый сосок, сравнивая их чувствительность и реакцию Лето. Ведьмак втянул воздух сквозь зубы и качнулся ближе, чтобы прикосновения стали сильнее, ярче. Эскель поднял взгляд и совершенно пропал в чужих змеиных глазах. Сократив оставшееся между ними расстояние, Лето жадно поцеловал Эскеля. Шумно втянув носом воздух, Эскель скользнул руками выше, по плечам к мощной шее, оглаживая её ладонями, с удивлением чувствуя, что Лето целует и вылизывает его шрам, пересекающий губы. Качнув головой, Эскель постарался уйти от прикосновений, толкаясь языком в чужой, горячий рот. Лето утробно загудел, подстраиваясь под новый поцелуй, втянул в себя язык, стискивая руками поясницу Эскеля. От его сильных, мощных рук хотелось позорно запищать и встать на цыпочки, прижимаясь так близко, насколько это вообще возможно. Перехватив инициативу, Лето осторожно попятился к кровати, увлекая за собой. Их возбуждённые члены, зажатые между телами, скользили друг по другу с каждым движением, заставляя Эскеля тихонько поскуливать. Нащупав кровать, Лето опустился на неё спиной, не разжимая объятий. Не удержав равновесия, Эскель рухнул на него, в полной мере ощущая гору горячих мышц под собой. — Аааа-х-с-с-с... — Лето дëрнул бёдрами вверх, толкаясь своим каменным членом в живот. Действуя на голых инстинктах, завороженный стонами, похожими на змеиное шипение, Эскель накрыл его член ладонью, обводя бордовую головку большим пальцем. В следующее мгновение он оказался в стальном захвате раскалённых бёдер. Лето обвил его ногами, прижал к себе, так крепко, что выбил весь дух из лёгких. Затем, протиснув руку между их телами, он стиснул в своём кулаке оба их члена, прижал друг к другу и задвигался всем телом в одном ритме. Хрипло застонав, Эскель прижался лбом к его плечу, чувствуя, как пот градом катится с их тел, как между ними становится влажно и липко. Лето совершенно не сдерживал своей ведьмачьей мощи, двигаясь, как ураган. Вцепившись ногтями ему в плечи, раздирая почти до крови, Эскель осознал, что и ему самому впервые в жизни не нужно осторожничать и бояться убить кого-то в порыве страсти. Поэтому, поймав ритм движений, Эскель начал толкаться с силой, в унисон, расшатывая и без того скрипучую кровать. Снова коротко зашипев, Лето поймал его губы своими, втягивая в поцелуй, проскальзывая языком, кажется, до самого горла. Эскель совершенно потерялся в ощущениях, чувствуя лишь силу, жар и бесконечное желание. А в следующий момент его член запульсировал, Эскель выгнулся вверх бурно кончая, покрывая живот Лето своим семенем. Не отрывая горящего взгляда от искажённого страстью лица Эскеля, Лето тут же кончил следом. — Ты потрясающий, Волчонок. Неожиданно для себя смутившись, Эскель постарался с него слезть и заняться одеждой, но Лето проворно перехватил его за пояс, возвращая в постель. — Ну-ну, у нас впереди вся ночь, не спеши. Места на кровати почти не было, поэтому Эскель брезгливо стёр следы спермы с их животов и улëгся обратно на Лето. — Я думаю, что Геральт дал нам время, чтобы мы отдохнули перед боем, а не выматывали себя сексом. — Хм, то есть ты думал, что одного раза нам будет достаточно? Эскель поднял голову с его плеча и нахмурился, обращаясь взором внутрь себя. — Ну... на самом деле — да. Кажется, я так и думал. Лето хрипло засмеялся, зажмурившись, как сытая гадюка, греющаяся на солнышке. — Что ж, Волчонок, ты ошибся. Я собираюсь провести эту ночь так, будто это последняя ночь на земле.