Тишина

      Тихо и пусто. Эндрю любил за это кладбища. На них редко когда бывало много людей. После смерти человека обычно забывали все его друзья, знакомые, родственники. Лишь те, кто был особенно привязан, приходил обратно, тихо плакал, протирая надгробный камень, любовался и уходил. Иногда они рассказывали свою жизнь покойникам, но чаще оставались безмолвны, с трудом сдерживая слезы.       Он любил то, что Деми никогда не отказывала ему, когда он приглашал ее сходить с ним, даже не смотря на болезненные воспоминания и ассоциации. Мягко улыбалась, кивала и шла рука об руку с ним. Никогда не отказывалась от него, не отрицала его в угоду чужому мнению. И в этом была вся она. Заботливая, честная, добрая и веселая.       Они лежат на земле. Вместе, как они всегда делали. Эндрю глядит в небо, смотря как осенний ветер гонит черные тучи прочь, рассеивая мглу. Покрепче сжимает руку Бурбон. Он до сих пор с теплом вспоминает, что она именно тут его и застала.       Он пришел сюда уже после конца игры, дабы побывать на безымянной могиле монахини, зазря обвиненной в сговоре с дьяволом и за это убитой, и почтить ее память. Но, увы, люди слишком быстро заметили выделяющегося в толпе альбиноса (сыграл тут злую шутку не только цвет волос и кожи, но и немаленький рост Могильщика). Девушка появилась будто изниоткуда, строго смотря на каждого в толпе, всего парой острых замечаний разозгла грубиянов и мягко улыбнулась Креиссу, приветственно щуря глаза, как только зеваки потеряли интерес к парочке странных людей. И оба не сдерживали эмоций, сорвавшись с мест почти одновременно, заключив друг друга в нежные, но крепкие объятия, и облегчённо улыбнулись. Он зарывается в ее волосы носом, вдыхая такой родной запах вина и дерева, и она утыкается куда-то ему в плечо, сбивчиво рассказывая о том, как неимоверно соскучилась. Оба совсем не верили в то, что это не сон. Она так долго его искала, а он даже не верил в то, что она захочет его увидеть снова после этой игры. Но вот, они прямо тогда стояли вместе, счастливые, на фоне звонит колокол церкви, на воскресную молитву торопилась куча народу, а для этих двух уже не существовало всего остального мира, лишь собственные истории и рассказы. И Деми обожала эту улыбку, которая сейчас озаряет лицо Эндрю, такую редкую, но теплую. А тот, в свою очередь, невозможно любил это тихое счастье в глазах бартендерки.       Креисс поворачивает голову и смотрит на девушку, такую безмятежную. Длинные серебристые ресницы плотно сомкнуты, на губах почти незаметная блаженная улыбка. Могильщик тоже нежно улыбнулся, смотря на нее. Он узнал как она боится смерти ещё когда показал ей тело Сэма, не прошедшего свою игру, и оставшегося навечно заточенным в том поместье. Она сначала в неверии смотрела на брата, а после покачнулась. Ее смуглая кожа вмиг побелела — казалось, Бурбон готова упасть в обморок. Позже она призналась, что не могла поверить в это. Ее брат, сильный и непоколебимый, не смог выиграть... Ей стало дурно от этой мысли тогда. Но Креисс даже не знал в тот момент, что была и другая причина испуга Деми. Но в тот момент она быстро пришла в себя, протёрла прослезившиеся глаза, посмотрела на Эндрю, прошептав тихое "спасибо", и улыбнулась. И это, пожалуй, была последняя реакция, которую тот ожидал увидеть.       Ветер пробирает до костей, заставляя Эндрю содрогнуться. Но тот не обращает внимания, заботливо убирая растрепавшиеся кудри с лица Деми. Ему всегда было интересно, откуда у нее эти седые пряди, но он пожалел, когда поинтересовался об этом у девушки. Креисс понял, что спросил то, что не следовало, по тому, как ее улыбка, до этого перманентная, медленно пропала. Девушка сразу стала несколько подавленной и долго молчала, пока Креисс спешно извинялся и пытался перевести тему. Та не реагировала почти, лишь взяла друга за руку, заставляя замолчать и поднять глаза на Бурбон. После этого девушка с трудом выдавила признание. Что она родилась такой — слабой, полуседой. Что должна была погибнуть ещё тогда. И по сей день борется с этой неведомой болезнью, что потихоньку губит ее. В тот момент Эндрю показалось, будто что-то разбилось. До этого он видел бартендерку разной: на веселе, отмечающей победу, сильной во всех смыслах, вытаскивавшей Бальсу на своих плечах из-под самого носа Мэри, грустной после очередного поражения... Но не такой опустошенной, подавленной. Она не показывала никому эту свою сторону, но доверилась лишь Креиссу. Но от этого факта становилось лишь больнее — какие ужасы ещё может таить в себе эта солнечная девушка?       Ему ещё предстояло тогда только узнать, как в самом деле их судьбы схожи, как ненавидела девушку ее собственная мать, как дразнили за странную внешность, как прогоняли за зелёные глаза. Сколько всего Деми натерпелась, но считала нормой. И самое главное, ему только предстояло понять, что она доверяет ему даже больше, чем самой себе. И, о, как он это ценил. И ценит по сей день.       Холод пронизывает, Креисс чувствует, что пальцы уже почти не гнутся, а зуб не попадает на зуб, но он лишь вздыхает, и кладет голову на грудь любви всей своей жизни, покрепче обнимая ее.       Тихо и пусто. Эндрю любил за это кладбища. На них редко когда бывало много людей. После смерти человека обычно забывали все его друзья, знакомые, родственники. Лишь те, кто был особенно привязан, приходил обратно, тихо плакал, протирая надгробный камень, любовался и уходил. Но он не уйдет, он не оставит ее одну на этой глубине. Возможно это помешательство, да, это нездоро́во, но ему всё равно. Потому что она смогла полюбить, принять такого монстра, как он, и ни разу не бросить, и он тоже ее не бросит, даже после ее смерти.       Он закрывает глаза и делает вдох.