Слабости сильных

Крэйгу не было равных в сражениях, отрешённости, уверенности в себе и всём прочем, что он так и источал с молчаливого согласия мироздания, когда просто проходил мимо, скользя по округе безразличным взглядом. Он не был слишком заносчив или драчлив, но почти любой его разговор оканчивался едва начавшись либо потому, что Крэйг общался при помощи жестов (чаще одного конкретного), либо потому, что его вызывали на бой, после которого общаться оппонент желания не имел, если вообще мог. Девушки вздыхали в сторонке, как и некоторые юноши, но никто не решался подойти ближе — один только взгляд заставлял их застыть и тихонько попятиться назад. Не то чтобы Крэйг был злым или успел прославиться как реальная угроза для любого ныне живущего, но особого желания с ним общаться никто не имел — казалось, что это себе дороже, и Крэйг не спешил разуверять в этом всех и каждого. Сила тела и духа окружала его плотным широким кольцом, и никому внутри не было места. Крэйгу то было лишь на руку — он странствовал в гордом одиночестве, сражая и героев, и подлецов, обращал в бегство стаи волков и гонял по округе драконов, что лишь недавно повылуплялись из яиц, но уже наводили шум. С каждым днём он становился только круче и круче, и слава о нём неслась куда быстрее, чем медленно плёлся Крэйг со своим верным мечом. Раз есть драконы маленькие, то где-то есть и большой, и конечно же он вскоре нашёлся крушащим небольшую деревушку просто потому, что мог себе это позволить. Или могла — не суть важно по отношению к бушующим созданиям, потому что бить девочек нельзя ровно до момента, пока они сами никого не бьют. Крэйг, впрочем, весьма безразлично относился к подобным нормам этикета, а потому снарядился в путь как только узнал благую для него весть. В тот момент он гостил в замке одного из немногих своих друзей — Токена, и это его гонец рухнул на пол, подпалённый и выбившийся из сил. Дракон, правда, огнедышащим не оказался, зато пожар в деревеньке, что начался в результате всеобщей паники, здорово подкоптил костюм. От шутки про то, что королевство чернеет на глазах, Крэйг благоразумно воздержался, промолчав с наиболее крутым возможным видом. Придворный оракул, старенький дед с кучей веснушек вместо непомерно длинной бороды, попытался предостеречь самоуверенного воина, что так тот и встретит свой конец, если будет полагаться на себя одного и класть на всех остальных, но что Крэйгу эти напутствия, когда есть меч и нет никого, кто мог бы его остановить от великих свершений? Он будет первым, кто сразит большого дракона за последние годы. Первым и, он уж постарается, единственным. От деревеньки и правда почти ничего не осталось — часть выгорела дотла, а редкие каменные здания валялись обломками. Людей почти не было, и к герою выбежала только одна рыжая девушка в изрядно подпорченном, но всё ещё красивом платье, и взмолилась о помощи. Следом за ней, впрочем, выбежал крупный деревенский парень со странным деревянным мечом на поясе, и потребовал немедленно отстать от его девушки. Крэйгу до неё не было никакого дела, но он, так уж и быть, спросил, куда убежал бесчинствовать дракон, и этого диалога разъярённому возлюбленному вполне хватило для ревности и последующей драки. Крэйг просто стукнул его тупой стороной меча, сбив с ног, и пошёл по своим делам. — Я Скотт Малкинсон, и ты ещё пожалеешь, что трогал мою девушку, ублюдок! — шепеляво крикнул он вслед, а из развалин послышались редкие передразнивания. Крэйгу и правда не было до этого дела, потому что такие храбрецы угрожали ему по десятку раз на дню. Он мог бы его просто прибить, да жалко оставлять вполне хорошую девушку молодой вдовой в разрушенной деревне. Себе красавицу он присваивать не собирался тем более — от девушек же одни проблемы, и они тащат героев на дно семейного быта. Нашёлся дракон действительно неподалёку, занятый растерзанием остатков скота. Поляна окрасилась кровью, и даже тут валялись каменные обломки разбитых вдалеке зданий — не иначе как огромный ящер разметал их хвостом. Крэйга это не пугало ни капли, и безо всяких пафосных речей и героических стоек он обнажил меч, готовясь стать героем ещё и здесь. Он надеялся, что ему не сосватают в жёны ту красавицу, тем более, что она была единственной девушкой, что встретилась по пути. Дракон его мыслей не разделял и, оскалив пасть, на полном ходу кинулся в атаку. Летать эта конкретная тварь не умела, но бегала очень шустро, даром что не обладала плотной чешуёй, что могла бы её защитить, а потому хвоста лишилась спустя пару рубящих ударов мечом. В остальном же противником она оказалась крайне проблемным, и пускай не была ни размером с замок, ни силищей как стихийное бедствие, да даже не дышала огнём, для человека создавала массу неудобств в бою. Крэйг уже выматывался, стараясь уворачиваться и рубить одновременно, и когда из-под руки вынырнул другой человек даже обрадовался, да только зря — вместо помощи он получил удар в бедро, что его подкосил. Скотт, а это был именно он, злобно посмотрел на него, распластавшись в луже крови, и Крэйг бы снёс ему голову в праведном гневе, не успей его ухватить зубами дракон. Зажав зубами воина от левого плеча до того же бока, дракон попробовал Крэйга потрясти из стороны в сторону, вгрызаясь глубже. Вырваться вышло далеко не сразу, да и то потому, что Крэйг сумел вогнать меч в череп, и вскоре дракон притих. Обессиленно свалившись под весом так и не отпустившей его туши, Крэйг погрузился во тьму. Конечно же никаких ликующих людей вокруг не было, когда он очнулся, и раны жутко болели. Поверженный дракон всё ещё частично лежал на нём, начиная понемногу коченеть. Крэйг попробовал встать, но у него не вышло — правое бедро сочилось кровью и болело даже сильнее, чем глубокий след от зубов. Шумно выдохнув, воин развёл в стороны остатки штанов на ноге, чтобы увидеть глубокую рану со множеством заноз и почти разглядеть свою кость. Может, оружие у Скотта и было обычным деревянным, но силища… Крэйг озлобленно сплюнул, вспомнив об этом парне, что сбил его с ног, подставив под удар, и смылся. Вряд ли он позовёт на помощь, скорее расскажет всем, что Крэйг здесь героически подох, а разъярённый дракон продолжает буйство. Люди придут нескоро. Новая попытка подняться успехом не увенчалась, и Крэйг насколько мог аккуратно выполз из-под драконьей головы, без сил свалившись на вымоченную в крови траву. Его страшно мутило, от боли слезились глаза, а от бессилия хотелось выть, но не было никаких сил. Ему нужно идти, но он не может, а если ползти — попросту потратит остаток сил и истечёт кровью чуть ближе к остаткам деревушки. Её отсюда даже не видно — идти далеко, а в таком состоянии — нереально. Сила Крэйга была не только в верном мече да умении им пользоваться, но и в трезвом рассудке, а потому он попытался обустроиться где был — рядом с тушей, привалившись к каменным обломкам. Костёр разводить было не из чего, и ночь обещала бы оказаться холодной, не начнись у него жуткий жар. Под звёздным небом, в вымокшей от крови одежде и на прохладном ветру Крэйгу было настолько тепло, что он всё ослаблял и ослаблял ворот без того свободной рубахи, пытаясь урвать глоток воздуха прохладнее и свежее. Нестерпимо хотелось пить, и единственным, что могло утолить жажду, была кровь. Её так много вокруг, что он не дождётся утром росы. Кровь, конечно, не ослабляет тошноту и жажду, но позволяет хотя бы смочить пересохшие губы. Мутит всё сильнее, и Крэйг болезненно жмурится, понимая, что если пару часов назад он мог хотя бы пытаться ползти, то теперь — только лежать здесь и пытаться умереть не прямо сейчас, а хоть немного позже. У него всё ещё есть не свернувшаяся пока что кровь, как и куча сырого драконьего мяса… И это лучше, чем ничего. Именно это твердит себе Крэйг, из последних сил надрезая здоровой рукой тушу, чтобы срезать то, что станет его обедом. Есть нужно сейчас, пока не налетели мухи. Одна мысль о мясе с личинками почти заставила проблеваться, а ведь он героически выдержал попытку напиться кровью. Утро не было мудренее. Крэйг едва смог открыть глаза, и теперь раны болели только сильнее, потому что тело била дрожь. На место нестерпимому жару пришёл жуткий озноб, заставляющий болезненно свернуться в клубок. Вот только не получалось — правая нога двигаться отказывалась, и левая рука тоже едва откликалась на попытки ею шевельнуть. Крэйг понимал, что это, в общем-то, его конец, если ни один любопытный селянин не рискнёт сюда заявиться, да ещё и не испугается подойти к поверженному дракону и тому, кто его сразил. Весь испачканный, измученный и лежащий без движения, Крэйг вряд ли издалека выглядел живым. Почти наверняка он им и не будет. Чёртов оракул… Беда ведь была не в его самоуверенности, а в том тупом ревнивце, что умудрился ему помешать. Не было даже желания мстить — хотелось только закрыть глаза. До вечера Крэйг разговаривал с собой вслух, поспав ранее до полудня. Трезвость рассудка постепенно улетучивалась, и снова хотелось пить, но было нечего. Есть — не было сил. Стоит только замолчать, перестать хвататься за своё угасающее сознание, как с такими ранами его проглотит темнота. Крэйг слишком устал даже для страха перед смертью, и всё, что удерживает его от беспамятства — всегда холодный рассудок, что отказывается спать. Они ещё поборются за жизнь. В конце концов у него сегодня день рождения, который он планировал тихо-мирно отметить в лесу у костра. У него и сейчас в кармане лежало огниво, да только поджигать было решительно нечего ещё с ночи. Да уж, отпраздновал так отпраздновал… — Ну поздравляю что ли, — чужой голос заставил широко распахнуть глаза и заозираться по сторонам. Он правда не слышал, как кто-то подошёл, или у него начались галлюцинации? Но перед ним на корточки присел вполне реальный белокурый парень в перепачканной сажей одежде. Он держал в руках букет ромашек, а рядом с собой поставил ведро воды. — Вот, с днём рождения, — безымянный герой положил цветы Крэйгу на грудь, словно готовился хоронить. — Ты кто? — тихо и в неверии спросил Крэйг. Его не волновала личность внезапного спасителя, но вот ведро воды так и манило… А от нелепых ромашек пахло очень знакомо — лечебной травой. — Твик, — парень вздрогнул. — Пей давай, — он зачерпнул воды в надколотую деревянную кружку и поднёс к чужим губам. Упрашивать не пришлось — даже если бы ведро было полно яда, то Крэйг с удовольствием выпил бы до дна. — Ещё, — с придыханием просит он, едва утолив жажду. Вкус крови всё ещё незыблемо царит во рту. — Нельзя, остальное на раны, — Твик деловито закатывает рукава и принимается за сказанное ранее, а именно промывает раны и даже вытягивает из бедра несколько крупных щепок, наспех растерев пальцами ромашки для дезинфекции. Крэйг абсолютно потерянно жмурится и изо всех сил стискивает зубы — больно. Ему не важно, что по щекам текут от этого слёзы, и что человек, о котором он знает лишь имя, видит его таким слабым и беззащитным. Он даже рад, что его не спросили, нужна ли помощь, и просто счастлив, что его так быстро нашли. Может, Скотт не такой уж подлец и прислал за ним подмогу… В конце концов Твик специально притащил ведро воды. У него нет сил спрашивать, как Твик его нашёл, зачем пришёл и не сломается ли под его весом, и Крэйг всецело доверяется ему, послушно опираясь на плечо. — Переставляй здоровую ногу и пошли отсюда, я драконов боюсь до усрачки, а мёртвых — даже больше! — вскрикивает Твик ему прямо в ухо. Крэйг смеётся облегчённо, прижимаясь теснее. Его меч нелепо торчит из пустого ведра в окружении ромашек, а на рукояти подвешена кружка. Праздника, конечно, никакого не вышло, и Крэйг несколько дней отсыпался под чутким взором местного пастуха, что окружил его теплом и уютом в доме, где не хватало одной стены и куска крыши. Крэйг видел перед собою лишь небо и чужое лицо, и не знал, что нравится ему больше. Солнце нещадно жгло глаза, а Твик ласково целовал в лоб, проверяя температуру. Не спадала долго, и одними ромашками лечение не ограничилось. Они как-то сами собой разговорились, сдружились, привыкли. Твик был до смешного пуглив и ровно настолько же безобразно смел, из него ключом била жизнь на пару с ужасными параноидальными идеями, но лекарем он был отменным. Всё равно без скотины остался, пришлось вот новую подобрать — так шутил он, с ложки кормя Крэйга похлёбкой. Нужды в том не было, но забавы — масса. Раны заживали, хоть и грозились оставить ужасные шрамы. Идея разузнать про Скотта и, быть может, с ним поквитаться, Крэйга не посещала вовсе, ведь все его мысли занял Твик. Самый-самый человек в мире… Если бы не было Крэйга, конечно. Крэйгу и после не было равных в сражениях, отрешённости, уверенности в себе и всём прочем, только список пополнился одним важным пунктом: никто не смог бы любить Твика сильнее, чем он. Крэйг не собирался убеждать в этом всех и каждого, да и нужды в том не было — главное, что ему верил Твик, на ходу обрывающий лепестки у ромашки. Не важно, что отвечали ему цветы — он знал, что Крэйг любит его сильнее всех на свете. Иногда, чтобы стать сильнее, нужно сделаться очень слабым… Чтобы пришёл тот, кто поможет победить самого злого дракона в мире — тебя самого.