Небо.

Тёплая ладонь нежно поглаживала плечо, от кончиков пальцев расходилось удовольствие. «Любовь?! Ой, вхожу в петлю Нестерова. Всё, полный штопор». Мысли теснились в голове, накатывая жаркой волной желаний и некоторых сожалений. Ощущение лёгкости и беззаботности придавали смелости молодому человеку. Закрыв глаза, он нырнул в омут воспоминаний, в которых присутствовала умильная прелесть и таинственность. Это та дверца, которую хочется приоткрывать совсем немного, чтобы насладиться и получить возможность дышать свободно и безболезненно. Так хочется наполниться счастьем. Воздух бережно поступает в лёгкие. Счастье, как мало для него нужно… Оно в мелочах, в незначительных вещах, в воздухе, которым невозможно надышаться. Он всегда смотрел в небо. Оно влекло и манило его, он бредил им. Эта голубая синь казалась далёкой и манящей, она звала его, казалось, она не обманет его и не предаст. Кирилл осуществил свою мечту – поступил в Санкт-Петербургский государственный университет гражданской авиации, ради этого покинув Москву златоглавую. После окончания учёбы он вернулся домой и попал в «Аэрофлот», несмотря на то, что для этого нужно было налетать больше сорока часов. Его взяли благодаря протекции дяди, который занимал там довольно большой пост. И вот, после дополнительной переподготовки, он – второй пилот. Кирилл Кондратьев за три месяца только дважды попадал в один экипаж с командиром Егором Савельевым –отдел планирования так составлял расписание. Поначалу не всё гладко шло у Кирилла, и только командир Савельев имел терпение объяснять непонятное именно тогда, когда нужно. Им руководила банальная порядочность, желание и возможность просто так сделать добро, да и небо требует слаженности и единения команды. Небесная синь требует к себе уважения и быстрых решений. Кирилл заметил – когда Егор шутливо обнимал хорошенькую бортпроводницу Людочку, его лицо не выражало восторга блаженства. Внешне командир являлся воплощением образа белокурого Аполлона. Егор расточал вокруг себя ауру любви и желания, но слухов о его романах до Кирилла не долетало. В общении Савельев был ровен со всеми. Кирилл стал замечать, что ему нравится запах Егора, волнует его парфюм, состоящий из каскада пряных и нежных древесных нот, который окутывал мужчину. Он стал засматриваться на командира – как тот откидывает свою чёлку, улыбается… Парень словно попал в небесный водоворот, который кружил его и утягивал в свою пучину. Борт направлялся в Париж. Четырёхчасовой полёт подходил к концу, это была их последняя смена. Париж встретил дождём, и пилотам пришлось пережить жёсткую посадку: взлётно-посадочная полоса была покрыта водой, потребовалось пробить водяной покров и предотвратить скольжение. – По сути, эта посадка была маленькой, но контролируемой авиакатастрофой, –произнёс Савельев, вздохнув. Он снял наушники и, проведя по волосам рукой, положил гарнитуру себе на колени. Откинувшись в кресле, он закрыл глаза на несколько мгновений, а потом повернул голову в сторону Кирилла: – Ну что ты всё время смотришь на меня так плотоядно, Кир? – впервые он сократил имя Кирилла и усмехнулся, поёрзав в кресле, как будто пытаясь слиться с ним воедино. Именно интимность этого «Кир» смутила Кирилла. Он слегка покраснел, отвернулся к окну, рассматривая происходящее на лётном поле. И вдруг, приняв какое-то решение для себя, улыбнулся. Ему вообще очень шла улыбка, Кирилл превращался в милаху. – Гор! – сократил и имя командира Кирилл. – Ну вот нравишься ты мне! – парень решил разрубить этот гордиев узел. Пора было определится с возможностью быть рядом с Савельевым, а почему бы и не рискнуть? Или грудь в крестах, или голова в кустах! – Да? Ладно, я подумаю над твоим поведением, – как-то устало ответил Егор, потирая ладонями лицо. Всё же нелегко далась ему эта посадка. – Ты иди, Кир! Я сейчас, – закрыл глаза мужчина. Пройдя паспортный контроль в специальном окошке, Егор проследовал в гостиницу для экипажа. Узнав, где их номер, мужчина решительно открыл дверь в их общий с Кириллом номер. Савельев уже вынес свой вердикт: «Почему бы и нет?!» Этот мальчишка волновал его и занимал иногда его мысли. Егор остановился в дверном проёме, разглядывая парня, который лежал поперёк кровати, раскинув руки, в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. – Я в душ, Кир! Уже через несколько минут он вышел, его бёдра тоже были обёрнуты белым полотенцем. Он неторопливо, с грацией хищника приближался к кровати. Приподнявшись на локтях, Кирилл смотрел на Егора, не отрываясь, не веря, вернее, не до конца осознавая происходящее. Сглотнув, он пристально разглядывал белокурого Аполлона. Этот диалог глазами Кирилла привёл в замешательство – он как бы вошёл в реку, у которой есть два берега, но большой шанс утонуть… – Ну что, полетели, пилот! – Егор одним движением сорвал своё полотенце, отбросил его в сторону и медленно развёл руки.