Зной

Зной. В этом солнцепёке нет ничего хорошего, кроме, разве что, расстёгнутой сорочки Арамиса - в открытый ворот виднеется его чистая белая кожа, и сейчас она блестит от пота. Атос уже какое-то время следит за одной из крупных капель, медленно, но верно прокладывающей себе путь по этой красивой груди, судя по направлению, целясь в сосок. Сам сосок, конечно, не видно, но, если у Арамиса не нарушена анатомия, (что кажется просто немыслимым ибо тот совершенен), то капля должна скоро его настичь. И в тот момент Атос был бы не прочь поймать ее языком... Он заставляет себя отвернуться, и слабое колыхание воздуха, которое он производит, в полном штиле горячего воздуха не остаётся незамеченным. Арамис расцепляет веки и обращает свой сощуренный взгляд на мушкетёра, который снова поворачивает к нему голову, не умея сопротивляться своему желанию смотреть на него. - Если вы хотите вернуться в тень, я не держу вас. Зрачки его карих глаз совсем маленькие, совсем узкие, они отдают почти все пространство тёплому медовому оттенку - солнечные лучи заливают ярким светом его красивое лицо, и длинные изогнутые ресницы ловят яркие блики. Арамису нравится солнце, он любит греться в его тепле, любит жару, иногда любит даже, когда к влажному от пота телу прилипает одежда... И что странно - солнце щадит его кожу, и она никогда не меняет оттенок, трепетно бережет его красоту. Щадит оно и его светлые волосы, и те сияют в его лучах, зачаровывая того, чьи синие глаза неотрывно наблюдают за этой игрой света. - У меня нет предпочтений, тень или солнце, - отвечает он, не имея намерения оставить того одного. - Когда начнёте терять сознание, предупредите меня, я схожу для вас за вином, - улыбается Арамис из-под своих тонких усиков, которые, должно быть, будут слегка щекотать Атосу верхнюю губу, если он пододвинется ближе, нависнет над ним, опираясь на локоть, и, придерживая за аккуратный подбородок, прикоснется к этому красивому рту поцелуем. - Вино, вообще, хорошая идея, - говорит Арамис, не открывая глаза и подставляя лицо солнечным лучам. Атос молчит, хотя чувствует, что его ответ здесь требуется. Он слегка жуёт изнутри нижнюю губу, продолжая бездумно смотреть на солнечный свет, отражающийся от светлой кожи. - А вам бы чего хотелось, Атос? - тихо спрашивает Арамис, приоткрывая свои красивые, обрамлённые густыми ресницами глаза, и выражение его слегка улыбающегося обращённого к нему лица кажется от этого томным и насмешливым. - Вино было бы неплохо, - отвечает на взгляд и вопрос Атос, затем ненамеренно громко сглатывает слюну, и чувствует, что краснеет под проницательным взглядом карих глаз. Но, все же своих не отводит. - Атос... - произносит мягко Арамис и не произносит больше ни звука, но в его взгляде, в положении его губ, в выражении его лица и глаз, с замиранием сердца Атос узнает слова и тут же, без промедления, подвигается ближе и теперь, нависая, трепетно обхватывает свободной рукой щеку, и кожа ее нежнее бархата. Заглядывает непостижимо в большие карие глаза, восхищаясь красотой, выдыхает: - Арамис... Наверное, он тоже умеет говорить без слов, потому что Арамис заметно краснеет и ресницы его слегка дрожат, выдавая волнение. Его нежные губы горячие и отзывчивые. Он позволяет Атосу целовать себя так, как тому удобно, искусно подстраиваясь под его темп и повадку. Послушно открывает рот, пропуская жаждущий язык внутрь, встречает своим... ...мягко обхватывает его плечи руками, приглашая опустить на себя его тело. Это не очень хорошая идея, потому что Атос не уверен, что, почувствовав под собой горячее и податливое тело Арамиса, сможет тогда остановиться и не попробует овладеть им прямо здесь в парке, где их, слишком увлечённых этим занятием, обнаружат другие мушкетеры. Поэтому он заканчивает свой основательный поцелуй чередой нескольких коротких, цепляющих нежно губы. И остаётся в том же положении, нависая лицом над лицом Арамиса, улыбаясь и вглядываясь синими глазами в такие же улыбающиеся нежные карие глаза. - Если вы все ещё хотите, можем пойти в трактир, - говорит Атос, ласково разглаживая рукой светлые волосы. Снова думает о том, как эта милая челка делает его похожим на хорошенькую куклу. Арамис отвечает, улыбаясь: - Если только у вас нет планов получше. Атос выдерживает паузу, тратя минуту на то, чтобы с откровенным наслаждением разглядывать красивое лицо Арамиса и только потом произносит: - У меня есть и план, и вино. И оба отличные. И Арамис не сомневается в правдивости этих слов и согласно кивает - он не против и в этот раз довериться Атосу... А солнце по-прежнему печет, и откуда-то доносится резкий звук, который вырывает Атоса из забытья - это был треск сухой ветки под сапогом Арамиса. - Вы очнулись сами? Слава богу! - восклицает он, садясь подле Атоса на колени. Его большие прекрасные глаза озабочены, и длинные ресницы выглядят влажными, свалявшимися будто от слез, и это кажется Атосу очень красивым и очень трогательным. Ему хочется дотронуться до его щеки тыльной стороной кисти, чтобы убедиться, что кожа и правда такая нежная на ощупь, но здесь Арамис протягивает ему флягу с водой: - Попейте, мой дорогой, - и в его голосе звучат беспокойство и забота. И, принимая из изящных рук флягу, слегка касаясь его длинных тонких пальцев своими, Атос понимает, что не сможет быть таким смелым, как в своем сне. Он покорно делает несколько глотков и произносит, отводя глаза: - Нам следует пойти в трактир и выпить вина. Арамис не спорит. Он помогает ему встать и, когда, будто, чтобы удержаться, Атос обхватывает его за талию, Арамис не смущается, и также не реагирует, когда тот пытается поймать и удержать его взгляд - на его лице отражается только искреннее непонимание. Тогда Атос досадливо морщится и отпускает его, не поясняя Арамису причину своего недовольства, а тот не спрашивает, уверенный, что Атос мучается от головной боли после солнечного удара... Солнце все так же печет, но Атос уже знает о его коварстве и не даёт ему больше усыпить себя приятными сновидениями - слишком приятными, чтобы быть правдой.