La Morte

— МАРА! ОНИ ПРИЛЕТЕЛИ! ОНИ ВСЁ-ТАКИ ПРИЛЕТЕЛИ! ГОСПОДИ, МАРА. ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ? — Лизкааа! Неужели это правда??? Ты успела купить билет? — Да, а ты? — Черт, нет. На сайте уже все билеты распроданы. И у тебя нет второго, да? — Вроде того… Что делать? — Ладно, видимо, не судьба. Езжай завтра одна. — Не расстраивайся, пожалуйста. Я постараюсь получить для тебя автограф! — Спасибо тебе, Лиз. Я молча отложила телефон и стала смотреть в потолок. Боже. Почему я не купила билет раньше. Потому что не верилось. Не верилось, что Måneskin действительно приедут в Москву с концертом. Всё это мое недоверие. Ну и ладно. Переживу. Наверное. Я встала с кровати и налила себе чай. Грустно. И обидно. Прямо в кружку с щеки упала небольшая слезинка. Шмыгнув носом, я решила забраться обратно в постель. Весь вечер я провела именно там, уткнувшись носом в подушку. Сердце колотилось, и я не могла уснуть. Я всё-таки взяла телефон, но, увидев в ленте новостей фотографию фанатов с ребятами в аэропорте, положила его обратно, дабы окончательно не расстроиться. Пора спать. Завтра новый день. Я получше накрылась одеялом и закрыла глаза. Утром я поняла, что надо действовать. Нужно хотя бы попытаться. Иначе совесть замучает. Единственный выход, который пришел мне в голову — поехать на open air фестиваль без билета. Посмотреть хотя бы издалека на концерт, на участников группы вживую. Может быть удастся встретить их у входа, кто знает. Еду в метро, смотрю на время. Ехать час. В животе бабочки из-за стресса. Господи, только бы увидеть итальянцев. Хоть краем глаза. *** Когда я доехала, обратила внимание, что среди безбилетников я не одна. Ещё несколько, к моему удивлению, довольно взрослых людей переминались и разговаривали у входа. Я присоединилась к ним, вскоре нам удалось пройти немного внутрь, так, что за загородкой можно было видеть сцену. Ноги гудели. Фестиваль должен был начаться в течение часа, но Måneskin были четвёртыми в списке. Не успели выйти на сцену первые участники, как к нам подошла охрана и вывела нас из этого «секретного» места. Мы сначала засопротивлялись, доказывая, что мы не проходили внутрь, но все напрасно. Довольно досадно. Я надеялась, что хотя бы через ограду смогу увидеть ребят. Ну должен быть какой-то выход, ну как же так. Пишу сообщение Лизе. — Ты уже внутри? — Да, а что случилось? — Я здесь, но тех, кто без билетов, отогнали. — Как думаешь, если я тебе скину фотку билета, охрану получится провести? — Не думаю, но можно попробовать. К нам вышел, по видимому, агент иностранных участников фестиваля. Было видно, что он какой-то главный среди персонала. Этот молодой человек разговаривал с нами по-английски. Слава богу, я довольно хорошо изъясняюсь на этом языке. Я подошла к нему и, будучи прекрасной актрисой, рассказала с энтузиазмом историю о том, как я забыла билет дома и у меня осталась только фотография. Он усмехнулся и предложил пройти внутрь, чтобы выяснить, возможно ли мне будет так пройти. Когда агент пропускал меня вперёд, мы мимолетно пересеклись взглядами. Или мне показалось… Да ну, глупости какие. Мне уже давно кажется, что любой прохожий влюблён в меня. Я романтизирую любые действия парней в свою сторону. Говорят, такое нужно лечить. Так, глупые мысли прочь, сейчас нужно думать о деле. Молодой человек проводил меня до какого-то кабинета и попробовал вручную ввести код с билета. Я присела на диван и осмотрела его с головы до ног. Каштановые волосы, красивые брови. Но я не могла видеть его лица полностью, у него была надета медицинская маска. Парень сосредоточенно набирал цифры на компьютере и иногда поглядывал на меня. А у него довольно красивые руки… Так, Мара! Хватит. Ты видишь его впервые, что за бред. — Мисс, к сожалению, код не проходит. Все выглядит так, будто кто-то уже прошёл по Вашему билету. — Жаль, ну ладно, что поделаешь, — вздохнула я, поняв, что выходов не осталось.— Знаете, я огромная фанатка ребят из Италии. Слушаю их песни буквально каждый день по нескольку раз. Многие вообще знаю наизусть. В июне я начала учить итальянский, чтобы понимать, что они говорят на интервью. Måneskin чертовски крутые. Я безумно хотела попасть на концерт, чтобы вживую почувствовать их энергию. Видимо, сегодня не получится. — Вы изучали итальянский? Sono stupito! («Я поражён» с итал.) — Si, grazie («Да, спасибо»), — ответила я, изумившись не меньше. Молодой человек улыбнулся и присел рядом, а я решила продолжить свой рассказ. — А я всё-таки счастлива. Потому что уже видела их вживую один раз. Помните, они уже приезжали в начале сентября в Москву? Вот тогда я и подумала, что это мой шанс встретить моих любимых итальянцев. Я встала в 8 и поехала к отелю. И представляете мой шок, когда буквально через несколько часов они стояли рядом со мной и подписывали мой журнал? Невероятные эмоции, — я воодушевленно рассказывала об этом дне совершенно незнакомому человеку. А незнакомому ли?.. Он положил руку мне на плечо, тем самым приобняв меня. Все это время, несмотря на маску, было видно, что он еле сдерживает улыбку. Это показалось мне немного странным, но я продолжала говорить. — Но что меня смутило в тот день — так это охрана. Они встали, держась за руки, тем самым отгораживая нас от ребят из группы. Секьюрити ругались на фанатов матом и чуть не переломали нам рёбра, несмотря на то, что мы не сильно шумели и не особенно бросались на звёзд. Такие же ненормальные охранники и у вас здесь, я смотрю. Агент усмехнулся. После этого он пристально стал смотреть на меня, будто ища что-то в моих глазах, и почти незаметно перебирая прядь моих волос. — Даже сами Måneskin ненавидят охрану! Они говорили об этом в интервью. Конечно, хорошо, что она защищает ребят от возможной опасности, но иногда они совсем перегибают палку. Я ведь из-за охраны и не смогла пообщаться с прекрасными участниками группы. Очень мечтаю выразить им все свои эмоции, обнять каждого и поговорить по душам, как сейчас разговариваю с Вами. — Я правда очень хотел бы помочь Вам, но у меня совершенно нет никакой возможности. У нас очень строгие порядки. — Спасибо, не стоит. Может быть, когда-нибудь в будущем мне повезёт больше. — Может быть… — сказал собеседник и замолчал. Не знаю, что владело мной в этот момент. Может быть я сошла с ума, а может быть просто пыталась расслабиться после стресса. Но, совершенно не думая, я взяла его руки в свои, посмотрела на них и, улыбнувшись, промолвила: — Так ты не женат? Не расскажешь ничего о себе? Молодой человек усмехнулся, а затем немного смутился и завертел головой, не проронив ни словечка. Я ещё раз взглянула на его руки. Мое внимание привлекла татуировка на правой руке, выглядывающая из-за рукава пиджака незнакомца. Всадник-скелет с косой в руке и надпись… Какая-то надпись… La… Не успела разглядеть. Я посмотрела на часы. — Боюсь, мне пора ехать домой. Все равно уже надежды нет. — Да, честно говоря, мне тоже уже пора. Идти на… — он заколебался, но не решился сказать что-то. — Идти следить за порядком. — Приятно было пообщаться! — я встала с дивана и обернулась на него. — Взаимно, — молодой человек взглянул на меня в последний раз. Я поторопилась пойти к метро. Темнело. Лиза написала, что ребята только что вышли на сцену. На душе почему-то было уже не так грустно. Подъезжая к дому я поняла, что нужно было познакомиться с ним. И, может быть, взять контакты для связи. Интересный человек. Искренний. Таких сейчас почти не сыщешь. Телефон снова завибрировал и я открыла только что присланную фотографию сцены от Лизы. У микрофона стоял Дамиано. В пиджаке. На правой руке красовался скелет. С надписью «La Morte».