Пустоши

      В Пустошах было три цвета. Голубой, красный и желтый. Высокое голубое небо с призраками серебристых облаков вдали на востоке. Красная горячая земля под ногами. Шелестящее желтое море высохшей травы.       С вершины небольшого холма, Пустошь, казалась бесконечной. Солнце давно миновало зенит и стремилось спрятаться за горизонт. По земле стелились длинные черные тени, изломанные об камни и кусты. Панам рассчитывала приехать пораньше, но пробитое в пути колесо задержало её и теперь, похоже, придется заночевать прямо здесь.       Пустоши имели свой особенный аромат – запах нагретого солнцем грунта смешивался с пряно-горьким благоуханием разнотравья. Она прожила здесь всю жизнь, в её волосах и одежде была красная пыль, смуглая кожа впитала солнечное тепло, но запахами её были машинное масло и бензин.       Панам взглянула на большой камень, лежавший у ног. На шершавой поверхности не было высечено ни черточки, и только она знала, что этот кусок песчаника был надгробьем.       Она обещала, что они найдут решение. Она обещала, что переворошит все свои контакты и найдёт лекарство. Она обещала…На глазах выступили слёзы – верно от ветра, что неустанно гулял по Пустошам. Панам недовольно смахнула их свободной левой рукой.       У них было всего полгода, и всё это время она бессильно смотрела, как Ви медленно угасал, подобно тому, как гасло сейчас солнце на западной окраине небосвода. Джонни мать его Сильверхенд свалил из его мозгов прямиком за Завесу с оцифрованным фантомом своей подружки. Но биочип к тому времени успел нанести существенный вред телу Ви.       Панам устало опустила веки. Ви шагнул из-за её спины, заглянул в лицо. В его зелёных глазах плясали бесенята.       Она видела, как эти глаза потухли и остекленели. Панам закрыла их, и со стороны могло показаться, что Ви просто спит, положив голову ей на колени. Она нашла для него это место в самом сердце Пустошей, на вершине холма, ближе к солнцу, где нет никого, только бескрайний простор и свобода.       На лицо Ви легла лёгкая тень печали. Он улыбнулся и мягко дотронулся до её щеки. Прикосновение было реальным.Панам вздрогнула, наваждение рассыпалось, словно песок. Она открыла глаза, повернула голову и взглянула на девочку, что держала на руках. Ветер нежно перебирал темные волны волос, зелёные глаза, ярко выделяющиеся на смуглом личике, вопросительно смотрели на Панам.       - Всё хорошо, детка. Мама немного замечталась.       - А где папа?       - Прямо тут. Он уснул, и я положила его спать здесь.       - А когда он проснётся?       - Увы, никогда, но он всё равно слышит тебя.       Она поставила дочь на землю и села рядом. Через одежду чувствовался жар, исходящий от нагретой за день почвы.Длинные стебли качались вокруг с тихим шелестом. Девочка нахмурила брови.       - Но как же он меня услышит?       - Иди сюда. – Панам усадила её себе на колени. –Папа рядом. Он везде. В небе, в ветре, в шорохе травы. А самое главное – она положила ладонь дочери на грудь, - он здесь. В твоём сердце и в моём тоже. Просто прислушайся.Ты понимаешь меня?       - Кажется, да. – дочка улыбнулась и осторожно стиснула её пальцы. – Он стал невидимкой. Надо хорошенько подумать и он придёт к нам. Давай вместе?       - Конечно.       Может Сильверхенд на пару с Альт и обрели вечную жизнь по ту сторону Чёрной Завесы, но Панам не хотела для Ви такого бессмертия, состоящего из бездушных неживых нолей и единиц. Ви умер, но мог ли он умереть полностью, пока столько людей помнило о нём? Мог ли он умереть, когда часть его жила в маленькой девочке с зелёными глазами?