Ты мой наркотик

      Это была ненависть с первого взгляда. Накахара возненавидел наглого самоуверенного кареглазого подростка с каштановыми волосами, едва увидев. Что-то очень сильно раздражало Чую в этом мальчишке: его мерзкая, самодовольная улыбка, частенько расползающаяся на перебинтованном лице, его острый язык и не менее острый ум, при помощи которого он составлял отличные стратегические планы; и даже сам босс Портовой Мафии Мори Огай считал его гением и нередко спрашивал у Дазая совета.       Дазай Осаму, именно так звали этого ублюдка, который по приказу Мори затащил Чую в мафию, путём обмана и шантажа, впрочем, разработав этот план лично.       Так или иначе, но Чуе пришлось работать с Дазаем, потому что так решил босс и объединил их двоих в одну команду. Пока дуэт существовал, не было во всей Йокогаме силы более разрушительной, чем та, которую, собственно говоря, и представлял из себя дуэт под названием «Двойной Чёрный». И хотя напарники постоянно грызлись между собой, подобно бродячим псам, на поле боя действовали слажено, как единый организм, понимая друг друга без слов: по взгляду, по жесту, движению губ.       Дазай, надо сказать, испытывал к Чуе такое же острое чувство неприязни, как и тот к нему. Он не упускал ни единой возможности для того, чтобы подколоть напарника, унизить, оскорбить или бросить на поле боя одного, после применения сингулярности способности, когда тот, теряя энергию и силы, просто вырубался, после того, как Дазай обнулял его дар. За все издевательства над Чуей, Дазай частенько отгребал от него и бывало оказывался в медпункте Портовой Мафии со сломанными конечностями. Несмотря на то, что Накахара был гораздо ниже Дазая ростом и имел на вид хрупкое телосложение, он был намного сильнее Осаму и превосходно умел драться, даже не применяя способность. А с Дазаем Чуя применить дар никогда не мог, так как тот обладал нейтрализующим чужие способности даром. Однако Чую никогда не смущало то, что он не мог применять против Осаму гравитацию, так как и без неё ему всегда легко удавалось избить напарника.       После их драк, которые частенько заканчивались больничной койкой для Дазая или накладыванием швов на рассеченные брови и губы, загипсованными руками и ногами, Мори Огай, конечно, был в бешенстве и отчитывал Чую, нередко накладывая на него штрафы или лишая премии. Безусловно, Чую это злило, но он всё равно не мог удержаться от того, чтобы не врезать напарнику за его острый язык и злые шутки, даже зная, что после этого потеряет в деньгах. Такой уж был характер у Накахары: он являлся вспыльчивым и несдержанным в гневе человеком.       Шло время, однако между напарниками, казалось, ничего не менялось. Их отношения были по-прежнему сложными, и они всё так же ненавидели, хотя довольно часто спасали друг другу жизнь на поле боя, что было весьма странно, при таких отношениях. Казалось бы, что может быть проще? Один из напарников мог не прикрыть другого в бою, и это выглядело бы, как несчастливое стечение обстоятельств, а Дазай мог сделать даже лучше — не обнулить способность Чуи, когда он применял сингулярность, и это убило бы того, так как отключать самостоятельно порчу Накахара не мог. Однако ни один, ни другой в бою ни разу не подвёл напарника...

***

      Прошло три года с момента знакомства Чуи и Осаму. Однажды Накахара, направляясь в кабинет босса, услышал выстрелы. Они доносились точно из кабинета Мори Огая, и Чуя, ускорив шаг, уже через несколько секунд распахнул дверь и обомлел от увиденного. На полу в кабинете Мори валялись тела нескольких охранников с простреленными головами. Сам босс стоял на коленях, а за его спиной находился Дазай. Удерживая нож у горла Огая и не обращая внимания на окрытую дверь, Осаму с обезумевшим взглядом, одним движением руки вскрыл горло Мори. Чуя не успел ничего сделать, от увиденного он просто, мягко говоря, охренел, к тому же всё произошло слишком быстро: вот Накахара входит в кабинет, видит тела убитых охранников, переводит взгляд на Огая и Дазая, который уже режет горло боссу.       «Дазай! — кричит Чуя, кинувшись к хохочущему напарнику и отбрасывает его к стене ударом ноги, мёртвый босс падает на пол, кровь из раны хлещет потоком, пачкая дорогой ковёр. — Ты совсем охренел, су-ка? Что ты натворил?»       Но Дазай, будто не замечая Накахару, продолжает хохотать, и Чуя, подбегая к нему, бьёт его ладонью по щеке, пытаясь привести в чувства. Дазай замолкает и смотрит на Накахару так, будто только что его увидел.       «О-о-о! Чу-уя! — радостно восклицает он. — Ты как раз вовремя».       «Вовремя? — переспрашивает Накахара, сомневаясь в здравом ли уме его напарник. — Ты что натворил, суицидальный ублюдок?!»       «Чу-уя, да не кричи ты так, а то все услышат и сбегутся сюда. А тут трупы и босс, и мы с тобой».       «Чего?»       «Мы с тобой, говорю, и босс убитый твоим ножом».       «Что? Ты убил босса моим ножом?» — Чуя снова бьёт Осаму по лицу, на этот раз не ладонью, а кулаком, правда, Дазай отклоняется в сторону, уходя от удара, и кулак Чуи впечатывается в стену рядом с его головой, по стене тут же расползаются глубокие трещины, так как он неосознанно применяет способность.       Войдя в кабинет, Накахара сразу не обратил внимания на то, чьим ножом Осаму резал горло босса, а потом понял, что это действительно его нож, который Дазай неизвестно когда у него стырил, зато известно было для чего: для того, чтобы убить босса именно этим клинком и подставить его — Чую.       «Дверь закрой, — ледяным тоном произносит Дазай, снимая с правого глаза повязку и отлепляя пластырь с щеки, под повязкой и пластырем не было никаких ран, синяков или увечий, непонятно, зачем Дазай их носил. — Нам нужно поговорить».       Чуя смотрит на Осаму, но всё же закрывает дверь, использовав гравитацию.       «Говори, пока я тебя не прикончил».       «Ты не убьёшь меня, Чу-уя. Ведь тогда тебя точно обвинят в убийстве: и моём, и босса. Кстати сказать, ты пришёл в кабинет Мори секунд на сорок позже меня: камеры в коридоре подтвердят этот факт. Никто не поверит, что ты непричастен к убийству босса. Также никто не поверит, что за столь короткий промежуток времени, который разделял наши с тобой сюда приходы можно убить пятерых человек. Тебя сочтут моим сообщником, а я не стану этого отрицать».       «Мразь! Чего ты от меня хочешь?»       «Как, ты ещё не понял? Я хочу, чтобы ты помог мне сокрыть сие преступление, то есть подтвердил моё алиби, если потребуется. И ещё, я, конечно, займу место босса Портовой Мафии, а ты станешь моей правой рукой».       «Что? Зачем мне это? Я никогда не стремился к этому посту».       «Правда? Подумай ещё раз, Чу-уя. Если ты согласишься, я весь мир брошу к твоим ногам, а если нет, то тебе придётся отвечать за убийство босса наравне со мной. — Осаму вдруг притягивает к себе Накахару и целует в губы. Для Чуи всё это настолько неожиданно, что он даже не сопротивляется и не пытается оттолкнуть Осаму. Голова идёт кругом от всех этих событий, и вряд ли сейчас Накахара способен трезво оценивать ситуацию и понимать, что же происходит на самом деле. — А ты вкусный», — говорит Дазай, оторвавшись от его губ.       Наконец, Чуя приходит в себя и отталкивает от себя Дазая, всё же, не удержавшись, снова бьёт его, на этот раз под дых, отчего Осаму сгибается пополам.       «Пошёл к чёрту! — шипит Накахара в лицо Осаму. — Ещё раз так сделаешь, лишишься зубов».       «Не сделаю, если ты не захочешь, — прокашлявшись и разгибаясь, говорит Дазай. — Так что скажешь на моё предложение?»       «И как ты собираешься объяснить всем смерть босса? Каков твой план?»       «Мы скажем, что босс был мёртв, когда мы вошли в кабинет. Это мог сделать какой-нибудь эспер, который способен становиться невидимым; обладает супер скоростью или способностью к телепортации, да и мало ли кто ещё? Камеры можно обмануть человеку с подходящим даром, это ни для кого не секрет. Приход убийцы сюда мог остаться никем незамеченным».       «Нам никто не поверит», — пытается возразить Накахара.       «Поверят, если держаться естественно, — отвечает Дазай. — Кроме того, действуя заодно, мы обезопасим себя. Даже если найдутся те, кто усомнится в правдивости наших слов, они просто нас побоятся. О «Двойном Чёрном» давно ходят легенды, тебе об этом известно. Будешь постоянно при мне, особенно в первое время, пока всё не уляжется. Что скажешь, согласен?»       Чуя тяжело вздыхает, понимая, что Дазай всё продумал, его план был до гениальности прост: стащив нож у Накахары и рассчитав точное время его прихода в кабинет босса, он действительно делал Чую подозреваемым в убийстве Огая, наравне с собой. Ведь действительно, убить пятерых вооружённых людей за столь короткое время, практически невозможно одному человеку, не обладающему способностью Накахары, а значит, Чуя, придя в кабинет, должен был застать кого-то живого и помешать Дазаю. В принципе, так всё и было: Чуя застал в кабинете ещё живого босса, но не помешал Осаму убить его, несмотря на то, что являлся лучшим бойцом Портовой Мафии. А это значит, что, скорее всего, ему никто не поверит и все сочтут его предателем и сообщником Осаму. С другой стороны, Мори был мёртв, и кто-то должен взять управление организацией на себя. А кто лучше Дазая справится с этой задачей? Никто. Да и может начаться борьба за власть, если Осаму обвинят в предательстве. В этом случае погибнет много людей, а Чуе этого совсем не хочется.       «Мой ответ — да», — решается Накахара, и Дазай, с довольной улыбкой, произносит:       «Прекрасно! Я знал, что ты примешь правильное решение, Чу-уя».       «Просто заткнись! Ты не оставил мне другого выбора, чёртов Дазай!»       «Помоги избавиться от улик и вызывай наших людей, нужно сообщить всем о том, что босс найден мёртвым».

***

      Два месяца спустя...       Дазай занял место босса Портовой Мафии, всё шло по плану, и его положение в качестве главы организации, с каждым днём укреплялось. Чуя стал его правой рукой и заместителем. Отношения между этими двумя мафиози по-прежнему были сложными. Накахара, конечно, на людях относился к Дазаю со всем уважением, положенным занимаемой Осаму должности, однако, когда они оставались наедине, он частенько спорил с ним; напарники, как и раньше ругались и иногда Чуя всё же, не контролируя свой вспыльчивый характер, мог вмазать боссу. Правда, теперь он всё же старался себя сдерживать, было бы очень странно, если бы босс Портовой Мафии, после "бесед" со своим замом каждый раз оказывался на больничной койке. Накахара старался бить так, чтобы не оставалось видимых следов на лице или сломанных конечностей. Мафиози по-прежнему друг друга ненавидели, несмотря на все перемены, которые произошли за последние два месяца, и на то, что, как бы там ни было, но это именно Чуя помог Дазаю занять место босса организации и скрыл факт того, что Осаму убил Мори Огая.       Как-то раз, придя на работу, Чуя узнал, что Коё схвачена по приказу Дазая и заперта в одной из камер в подвале Портовой Мафии. Коё Озаки являлась самым дорогим и близким для Чуи человеком, она была для него, как старшая сестра и именно так он её и называл всегда — анэ-сан.       — Дазай, твою мать! — ворвался к боссу с криками Чуя, Осаму сидел за столом, в кабинете он был не один, рядом с ним стояли Акутагава, Хигучи и Верлен. Дазай встал из-за стола, выпрямляясь во весь свой немалый рост, и жестом отпустил подчинённых. А Чуя продолжил орать: — Ты совсем блядь с катушек слетел? Какого хуя ты приказал запереть Коё? Что ты задумал, подонок?!       — Успокойся, — спокойным тоном проговорил Дазай, холодно взглянув на своего заместителя. — И сядь.       — Да не буду я никуда садиться! — Чуя подлетел к Осаму и ударил его кулаком в живот, отчего тот отлетел к стенке, затем последовал ещё один удар — в челюсть. Обычно Чуя старался не бить босса по лицу, но в этот раз он не смог сдержаться. — Немедленно выпусти из заточения Коё или я сам это сделаю! — В руках Накахары сверкнуло лезвие ножа, а в следующий миг оно упиралось уже в горло Осаму.       — Ты этого не сделаешь, Чуя, — без тени страха, глядя в голубые глаза, проговорил Дазай, иначе окажешься в соседней с ней камере. — Остынь, нам нужно это обсудить.       — Зачем ты это сделал? — уже более спокойным тоном задал вопрос Накахара, убирая нож.       — Чу-уя, Коё сама виновата в том, что оказалась в таком положении. Она хотела свергнуть меня, устроив переворот, и убить. Остальные заговорщики уже казнены, Коё жива только потому что я знаю, насколько ты к ней привязан.       — Что? Да не может быть! Коё никогда не стремилась к власти, она не стала бы плести интриги против тебя, чтобы занять твоё место.       — А она и не собиралась занимать моё место. Она хотела, чтобы ты его занял.       — Что? Я тебе не верю!       — Ты можешь сам её об этом спросить. Пошли.       — Куда?       — К Коё, разумеется. Действие препарата должно вскоре закончится, и она придёт в себя минут через пятнадцать.       — Препарата? Ты держишь её на каких-то сомнительных препаратах?       — А ты как думал? Конечно, всех эсперов, обладающих боевыми способностями держат на препаратах, блокирующих их силу, если они попадают в подвал Портовой Мафии, да ты и сам это знаешь. Идём. — Осаму вышел из кабинета, закрыв его на ключ, Чуя следовал за ним.       Спустившись в подвал, Чуя с Дазаем подошли к одной из камер, в которой была заперта Озаки. Девушка лежала на тюремной шконке на боку, её руки были скованы за спиной наручниками и похоже, что она была без сознания. Эсперы стояли рядом с камерой и ждали, когда она очнётся, так как Дазай сказал, что прийти в себя она должна очень скоро. Минут через пять Коё зашевелилась и попыталась сесть, но обессиленно рухнула снова на койку.       — Чем ты её накачал, сволочь? Препарат, блокирующий силу, не доводит человека до такого состояния, — прошипел Накахара и кинулся к наставнице, однако Дазай удержал его за руку.       — Чу-уя, только не делай глупостей, — сказал босс Портовой Мафии своему заместителю.       Накахара со злостью отдёрнул руку и произнёс:       — Не волнуйся. Я просто поговорю с ней.       — Хорошо, — кивнул Осаму и отошёл в сторону, чтобы не мешать им. Он знал, что Чуя в такой ситуации не станет предпринимать необдуманных действий, тем более, когда выяснит, что Коё действительно виновна. Всё-таки Осаму был боссом, а Чуя его правой рукой, они были в одной связке, и Накахара не мог напрямую пойти против Осаму. Это было бы расценено, как предательство, и если бы Чуе даже удалось избежать последствий после такого, то ему пришлось бы покинуть организацию и скрываться. О том, что Чуя решит его убить, Дазай тоже не переживал. Он хорошо разбирался в людях и читал их как открытые книги. Несмотря на их сложные с Накахарой взаимоотношения и ненависть, Осаму был уверен, что напарник этого не сделает. Раз уж он не убил его раньше и даже, после того как Дазай на его глазах перерезал горло Мори Огаю, человеку, которого Чуя уважал и, наверное, даже любил, в какой-то степени. Конечно, Коё для Чуи имела большее значение, чем бывший босс Портовой Мафии, но даже ради неё, Чуя не стал бы его убивать, Дазай это точно знал, а так же знал то, что он попытается решить всё миром и договориться с ним, а у него уже были приготовлены определённые условия для Накахары.       Чуя прошёл в камеру к Озаки и, присев на койку рядом с ней, погладил её по руке.       — Коё, это правда? — спросил наставницу Накахара, глядя ей в глаза.       — Да, — коротко бросила Коё и снова попыталась сесть, а Чуя ей в этом помог.       — Зачем, почему ты это сделала?       — Потому что я любила Мори, он был для меня больше, чем боссом и другом. Я любила его, понимаешь?       — Понимаю, — кивнул Чуя, но Коё не должна была знать о том, что произошло в тот день на самом деле, поэтому Накахара спросил: — Но причём тут Дазай, зачем ты хотела убить его?       — Чуя, я знаю правду, — ответила Озаки, вздохнув. — Это он убил Мори и заставил тебя плясать под свою дудку. Этот чёртов манипулятор вынудил тебя подтвердить его алиби и стать на свою сторону, не отрицай.       — И всё равно, Коё, это был необдуманный шаг с твоей стороны. Мори ты этим не вернёшь, а что могло стать с организацией, если бы Дазай умер?       — Есть люди более достойные, чем он. И я знаю того человека, который стал бы для организации гораздо лучшим боссом. Это ты, Чуя.       — Анэ-сан, я не хочу быть боссом, пойми меня. Тащить всю организацию на своих плечах — это не для меня. Тебе стоило хотя бы спросить меня, хочу ли я этого.       — Прости, Чуя, но я знала, что ты откажешься, поэтому ничего тебе не сказала о заговоре, который этот манипулятор раскрыл в два счёта. Наверное, он не доверял мне и приказал кому-то следить за мной. Если бы план удался, то ты стал бы новым боссом, так как нет более достойного кандидата на эту должность чем ты, и тебе ничего другого просто не оставалось бы.       — Прости, Анэ-сан, но сейчас ты говоришь почти как он. Ты тоже, в какой-то степени, манипулятор. Я никогда не приму этот пост.       — Мне жаль, что всё так закончилось, Чуя. Я люблю тебя. — Озаки поцеловала Накахару в лоб. — Наверное, меня тоже казнят, как и других заговорщиков. Не печалься обо мне и не пытайся вытащить меня, я не хочу, чтобы ты пострадал. Прощай.       — Нет, Коё! Я тебя тут не оставлю. Я договорюсь с ним, в конце-концов, он мне должен.       — Не нужно, Чуя, если Дазай согласится, значит, ты попадёшь в зависимость от него или же он потребует от тебя что-то взамен. Что-то, что вряд ли тебе понравится.       — Я понимаю, — проговорил эспер. — Но я всё же попробую. Отдыхай, я вытащу тебя отсюда.       Озаки ничего не сказала, а лишь обессиленно рухнула на шконку, Чуя же поцеловал её в щёку и, поднявшись на ноги, вышел из камеры, которую Дазай снова запер.       — Пошли, — обратился Чуя к боссу. — Нам нужно поговорить.       — Хорошо, — Осаму кивнул, и эсперы, покинув подземелье Портовой Мафии, направились в его кабинет.       Открыв дверь и пройдя внутрь, Дазай произнёс, закрывая её за Чуей и присаживаясь на диван:       — Я тебя слушаю, Чуя.       — Осаму, — проговорил Накахара, становясь напротив Дазая и глядя на него сверху вниз. — Отпусти Коё, пусть она уезжает.       — О как! — Осаму приподнял левую бровь и скривил губы в насмешливой улыбке. — С какой стати я должен это делать? Она предательница и должна понести наказание.       — Какое?       — Ты знаешь какое. Наказание за предательство — смерть. Тебе это известно.       — Ты хочешь казнить её?       — Да. Я не сделал этого сразу, для того, чтобы ты мог поговорить с ней и попрощаться.       — Дазай, я никогда тебя ни о чём не просил, но сейчас прошу: отпусти Коё, ты ведь знаешь, что она для меня значит. И ты мне вообще-то должен. Если бы не я, тебя могли казнить за предательство два месяца назад.       — Я знаю, Чуя, Коё тебе дорога, но отпустить я её не могу, нельзя допустить того, чтобы пошли разговоры о том, что мафию и босса можно безнаказанно предать. Ты же это понимаешь?       — Понимаю, но ведь ты же гений, придумай что-нибудь.       — С какой стати мне это делать, а Чу-уя?       — Потому что я прошу тебя об этом.       Дазай усмехнулся и произнёс:       — Я бы мог пойти тебе навстречу и выполнить твою просьбу, но...       — Что, «но»? Ты чего-то хочешь от меня? Говори, чего именно, — вздохнул Накахара.       — Да, хочу, — кивнул Осаму и, похлопав по дивану рукой рядом с собой, добавил: — Присядь.       Чуя выполнил просьбу босса и присел рядом с ним, а Осаму, взяв его за руки и глядя в голубые глаза, продолжил:       — Я отпущу Коё, если ты переспишь со мной.       — Что? — Чуя подорвался с дивана и неверяще уставился на Осаму. — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       — Зачем тебе это? — немного успокоившись и отойдя от шока, задал вопрос Накахара.       — Потому что я хочу тебя, — ответил Дазай, не разрывая взгляда.       — Не знал, что ты гей.       — Вообще-то, я не гей, скорее би, но это неважно.       — И давно ты хочешь меня?       — Это тоже неважно. Так что скажешь, Чу-у-уя? — елейным голосом пропел босс. — Ты согласен?       — И в какой роли я должен быть?       — Конечно моей шлюшки, — Осаму расплылся в улыбке, заметив, как Чуя краснеет от злости и смущения, сжимая руки в кулаки. — Не переживай, это произойдёт лишь однажды, но ты должен провести со мной ночь и делать, то что я захочу, быть послушным мальчиком, пока я не решу, что хватит, после этого я отпущу твою обожаемую Анэ-сан.       — Хорошо, — неожиданно даже для самого себя согласился принять недостойное предложение Дазая Чуя и добавил: — Только ты отпустишь её сегодня.       — Чу-уя, ты мне не доверяешь, думаешь, что я трахну тебя и не выполню обещание?       — Нет. Я знаю, что выполнишь, но я не хочу, чтобы Коё находилась в заточении даже лишнюю минуту. Выпускай её сейчас или сделки не будет.       — Хорошо, — проговорил Осаму, протягивая Чуе руку. — Тогда по рукам?       — По рукам, — кивнул Накахара, сжав ладонь Осаму и потянув его на себя, прошипел: — Но знай, что я тебя ненавижу!       — Знаю, — довольно улыбнулся Дазай.       — Когда ты хочешь переспать со мной? — задал вопрос Чуя, отпуская руку Осаму.       — Сегодня. Приедешь ко мне в шесть.       — Ладно, — кивнул эспер, которого просто разрывало от злости, и он страстно желал избить Дазая за его мерзкое предложение, но сделать этого Накахара не мог, ведь тогда Коё точно умрёт. Осаму достал телефон и набрал номер.       — Верлен, — сказал он в трубку, когда на том конце ответили. — Вывези тайно из порта Коё Озаки и отпусти её. О том, что мы её отпускаем никто не должен знать. Пусть думают, что ты ведёшь её на казнь, если кто-то увидит вас. Разыграйте с ней сценку и сделай фото её «мёртвого» тела, чтобы ни у кого сомнений не возникло, если что. А ей скажи, чтобы уезжала из Японии и никогда больше сюда не возвращалась. А лучше, лично засунь её в самолёт.       — Хорошо, босс. Будет сделано. Куда её отправить? — спросил Верлен, который сам почти два года находился в заточении в подвале Портовой Мафии на препаратах, блокирующих его силу. Лишь полгода назад Мори выпустил его из заключения, а исполнителем назначил уже Дазай.       — Мне всё равно, лишь бы подальше отсюда. Пусть сама выбирает страну, куда ей лететь.       — Сделаю, — произнёс Верлен, и Дазай сбросил вызов. — Ну всё, Чуя. Свои условия сделки я выполнил, теперь дело за тобой.       — Свои я тоже выполню, ты меня знаешь. Пойду попрощаюсь с Коё, — сказал Чуя и вышел из кабинета босса.       Когда Накахара спустился в подвал Портовой Мафии, Верлен уже открыл камеру пленницы и расстегнул наручники на её руках.       — Ты всё-таки договорился с ним? — задала вопрос воспитаннику Озаки, на что Чуя лишь кивнул. — И чего же он от тебя потребовал?       — Да так, ничего особенного, — ответил парень, стараясь не смотреть Коё в глаза. — Главное, что ты теперь свободна.       — Чуя, посмотри на меня, — проговорила Озаки и, взяв Накахару за руки, поглядела ему в глаза. — Дазай не такой человек, который сделал бы для тебя такой подарок. Чего он от тебя потребовал?       — Да ничего, анэ-сан, — Чуя встретился взглядом с наставницей. — Не переживай за меня. Со мной всё будет хорошо. Ты должна уехать из Японии и никогда сюда не возвращаться, но пожалуйста, пиши мне иногда по Line.       — Конечно же, Чуя. — Озаки обняла Накахару, понимая, что он ей чего-то не договаривает. Коё вспомнила, как смотрел на него Дазай в последнее время: будто кот на сметану, только что не облизывался, и мерзкая догадка посетила её голову. Она прошептала на ухо Чуе: — Он хочет, чтобы ты с ним переспал?       — Что? — Чуя был поражён проницательностью наставницы, как она могла догадаться об этом? — Откуда ты знаешь?       — Наверное, все замечали взгляды, которые он бросал на тебя, только ты ничего не видел. Не стоит идти ради меня на такие жертвы.       — Это не жертва, анэ-сан. Я сам хочу этого, — не моргнув глазом, соврал Накахара.       — Правда? Но ведь ты ненавидишь Дазая?       — Это давно в прошлом. Мне нравится Дазай, именно поэтому я помог ему в тот день, когда он убил босса. Да, он манипулировал мною, но Мори-сана уже не вернуть, а с Дазаем у меня может быть всё впереди. Поэтому не переживай за меня сестрица, я не делаю ничего из того, чего не хочу сам.       Коё покачала головой, видимо, не веря воспитаннику, но решила не спорить с ним. Они попрощались, и Коё ушла вместе с Верленом. Конечно, Чуя соврал ей насчёт того, что сам этого хочет. Накахара никогда не задумывался о Дазае, как о возможном сексуальном партнёре, и как он мог этого хотеть? Чуя так же не думал, что Дазай потребует от него нечто подобное, хотя однажды ведь он его поцеловал, но Чуя тогда подумал, что это очередная придурь Осаму или что он просто хотел его выбить из колеи своим поцелуем. Когда босс Портовой Мафии сделал ему это низкое предложение и сказал, что хочет его, внутри у Чуи что-то ёкнуло, и сердце беспокойно забилось в груди. Он не смог понять, что почувствовал в тот момент, но отвращения из-за мыслей о том, что должно сегодня произойти между ним и Осаму, он не испытывал. Скорее, злость, из-за того что Дазай снова им манипулировал.       Чуя отправился в свой кабинет и решил заняться бумажной работой, он пытался выбросить тревожные мысли из головы и не думать о том, что близится время расплаты за жизнь любимого человека. Дазай, как ни странно, не звонил ему и не требовал отчёты, не давал каких-то заданий на сегодня, и Чуя был за это благодарен, ему вовсе не хотелось пересекаться с ним сейчас. Чуя погрузился в работу, хотя мысли его были далеко не о ней. Спустя пару часов он перечитал отчёт над которым всё это время работал и понял, что написал полную ахинею. Со злостью захлопнув ноутбук, Накахара вышел из кабинета, закрыв дверь на замок и покинул высотку Портовой Мафии.       До шести ещё оставалось более двух часов, и Чуя решил отправиться в бар, чтобы хоть как-то расслабиться и попытаться успокоить нервы. Опрокидывая в себя один бокал вина за другим, Накахара не заметил, как пролетело время. Часы показывали половину шестого и пора было выдвигаться к Осаму, так как до его квартиры ехать ещё минут двадцать на машине. Чуя был не совсем трезв, но и не пьян, его не смущала пьяная езда за рулём, и полицейских, которые могли его остановить, он не боялся, так как всегда можно было дать взятку кому-то и продолжить свой путь.       Выйдя из бара и сев за руль своего автомобиля, Чуя завёл двигатель и тронулся с места. Подъехав к дому Дазая, он поставил машину на сигнализацию и, зайдя в нужный подъезд, поднялся на лифте на 23 этаж элитной высотки, где проживал Осаму. На часах было ровно шесть, и Чуя позвонил в дверь. Несколько секунд спустя щёлкнул замок, и дверь открылась, на пороге стоял ухмыляющийся Дазай, который сказал:       — А вот и наш пунктуальный Чуя. — Осаму отступил в сторону, пропуская гостя внутрь квартиры. Чуя ничего не ответил, разувшись у порога, он снял с себя верхнюю одежду, не заморачиваясь тем, чтобы повесить её в шкаф, а просто бросил на стул, который почему-то стоял в прихожей. — Что ж, проходи в гостиную, вешалка для шляп.       — Заткнись, Скумбрия! — огрызнулся Чуя, пройдя в комнату и присаживаясь на диван.       — Расслабиться хочешь? Может, вина? Хотя я смотрю, что ты уже накидался.       — Наливай, — коротко бросил Накахара, и Дазай принёс из кухни бутылку вина и два бокала. Разлив бордовый напиток по бокалам, Осаму передал один из них Чуе, второй взял сам и присел рядом с напарником, делая несколько глотков из своего. Чуя тоже отхлебнул из бокала и спросил: — Сигареты есть?       — Есть. — Осаму снова пошёл на кухню и вернулся оттуда с пачкой сигарет, зажигалкой и пепельницей.       Чуя молча достал одну сигарету и подкурил, выдыхая горький дым почти в лицо Дазаю, после чего сделал ещё несколько глотков вина. Осаму тоже взял сигарету и чиркнул зажигалкой, закуривая и также делая несколько глотков из бокала. Чуя хотел побыстрее напиться, но голова, как назло оставалась ясной.       В очередной раз поднося бокал к губам, Чуя почувствовал на своей руке ладонь Дазая, который до этого молча пил своё вино, лишь искоса поглядывая на Накахару.       — Чу-уя, хватит пить, — холодно произнёс Дазай. — Я не хочу ебать дрова.       Накахара не стал спорить, а поставил бокал на стол, Осаму сделал то же самое, после чего, взяв Чую руками за плечи, развернул к себе лицом и впился в его губы жадным поцелуем, исследуя рот парня своим языком. Чуя ответил на поцелуй, он понимал, что их с Осаму сделка подразумевает то, что он не должен быть пассивным, хотя бы в прелюдиях. Поцелуй Дазая становился всё настойчивее и требовательнее, нельзя сказать, что он был Чуе совсем уж неприятен, хотя, если бы его спросили, безусловно, он так бы и сказал. Самое неприятное для Чуи в этом поцелуе было то, как отреагировало на него его тело. Дыхание и сердцебиение Накахары участились, и что-то приятно заныло в паху. Он почувствовал своё нарастающее возбуждение, а так же возбуждение Осаму, который сжал его плечи сильнее, повалив Чую на диван и наваливаясь сверху, упираясь своим стояком в пах партнёра. Осаму оторвался от губ Накахары и переместился к его уху, посасывая мочку, затем довольно ощутимо прикусил её. Чуя застонал, сам не зная почему: ощущение было непривычным, но приятным, а боли он почти не почувствовал. Затем Дазай снова завладел губами Чуи, и его поцелуй на этот раз был более грубый и требовательный, чем раньше. И всё же Накахара ощутил боль, когда Осаму прокусил его нижнюю губу до крови; Чуя снова застонал в губы Осаму, на этот раз от боли, когда почувствовал металлический привкус крови во рту. Не разрывая поцелуй, парень зарылся пальцами в каштановую шевелюру, углубляя его и проникая языком в рот Дазая, после чего так же, как и этот уёбок, прокусил его губу до крови. Осаму сам разорвал поцелуй и усмехнулся, слизывая языком капельку крови с нижней губы.       — Ублюдок! — прошипел Чуя.       Не обращая внимания на слова парня, Осаму начал целовать его шею, оставляя на белой коже засосы и укусы, в некоторых местах прокусывая её до крови. Чуя иногда постанывал, ощущая очередной укус, но, как ни странно, действия Дазая не вызывали в нём отвращения, и его возбуждение не уменьшилось, несмотря на небольшую боль.       Осаму начал срывать с Чуи одежду, не заботясь о её сохранности и бросал её на пол. Целуя и кусая плечи партнёра, Дазай расстегнул ширинку на его брюках и стянул их с него вместе с боксёрами. После чего сказал, присаживаясь на диван:       — Раздень меня, Шляпка.       — Скумбрия, это обязательно должен сделать я?       — Я так хочу.       Чуе пришлось подчиниться, и он так же не стал заботиться о сохранности одежды Осаму, рванув ткань рубашки, которая затрещала, и сбросил её на пол. Вскоре за ней последовали брюки и боксеры Дазая, и Чуя всё же оставил несколько меток на его теле в виде засосов и укусов на свободной от бинтов коже, пока Осаму его не остановил, сказав:       — Возьми его в рот.       — Чего? — Чуя, конечно, понял о чём говорит Дазай и чего именно он от него хочет, но надеялся, что до этого не дойдёт.       — Возьми его в рот, Чуя, — повторил Осаму, и в его голосе прозвучали металлические нотки. — Помнишь о нашей сделке? Ты должен сегодня ночью делать всё, что я скажу, пока я сам не остановлю тебя.       Конечно же, Чуя помнил об этом, как тут такое забудешь, и он подчинился, хотя никогда не делал минет, но, воспроизведя в памяти действия девушек, решил делать всё, как они. Этот мудак должен был остаться доволен, иначе он мог сказать, что условия сделки не выполнены Накахарой.       Взяв внушительных размеров член Осаму в рот и обхватив левой ладонью ствол у основания, помогая себе рукой, Чуя начал посасывать головку, двигая по ней языком. Через пару минут таких действий, Осаму сказал:       — Возьми в рот полостью.       Чуя убрал руку и позволил стволу Осаму проникнуть в его рот до конца, войти в горло, отчего у него начала обильно выделяться слюна, немного выпустив член изо рта, Чуя снова заглотил его, но, решив схитрить, не стал брать в рот так глубоко, как в прошлый раз.       — Чу-уя, не хитри, — произнёс Дазай и, удерживая Чую рукой за голову, начал сам задавать темп, буквально насаживая парня на свой член.       Орган Дазая проникал в Чуин рот настолько далеко, насколько позволял его размер, это вызывало массу неприятных ощущений у Накахары, так как при проникновении чего либо в горло, всегда возникают позывы к рвоте. Истекая слюной, Чуя заглатывал член Осаму, матерясь про себя и с трудом сдерживаясь, чтобы не вырвать. Всё о чём он мог сейчас думать, это только о том, когда же закончится эта пытка? Дазай понимал, что ощущает сейчас его напарник, но ему было на это, мягко говоря, плевать; он всё резче вскидывал бёдра, толкаясь в рот Чуи, проникая глубже, удерживая его за голову и позволяя лишь ненадолго своему члену покидать рот Накахары, для того, чтобы парень не задохнулся. Через пару минут Осаму, застонав, кончил Чуе в рот, но не отпустил его голову, заставляя сглотнуть. Глотать солёную сперму оказалось не очень приятно, но и не так уж отвратительно, когда Чуя её проглотил, Дазай отпустил его голову и сказал:       — Молодец, хороший мальчик.       — Пошёл к чёрту! — с ненавистью бросил Накахара.       — Неплохо для первого раза, — не обращая внимания на слова партнёра, проговорил Осаму. — А теперь снова возбуди меня губками, но не до конца бери.       Чуя вздохнул, закатывая глаза и снова вставая на колени, взял в рот член Осаму, посасывая головку и двигая рукой вдоль ствола. Дазай очень быстро возбудился и остановил Чую словами: "Хватит", затем встал с дивана и накрыл раскрасневшиеся и распухшие губы парня своими, сплетаясь с ним языком и оглаживая спину и плечи Накахары. Разорвав поцелуй, Дазай обошёл Чую сзади, прикусив кожу на плече и взяв его за руку, зачем-то повёл на кухню, где несильным, но настойчивым толчком в спину, заставил его упасть животом на стол.       Минуту спустя Чуя почувствовал, как прохладные от смазки пальцы касаются его напряжённого колечка мышц, и один из них входит внутрь. Ощущения оказались странными: их не назовёшь приятными, но и боли тоже не было, Чуя напрягся, а Дазай прошептал ему на ухо, обдавая шею горячим дыханием:       — Расслабься.       Осаму задвигал пальцем внутри Чуи, а второй рукой надавил ему на поясницу, прижимая парня к столу плотнее. Вскоре он добавил к первому пальцу второй и, провернув их внутри, нащупал простату. Дазай не любил долгие прелюдии и растяжки. Впрочем, растягивать партнёра он и не собирался, лишь возбудить, позволить почувствовать новые ощущения, а когда Осаму начал двигать пальцами внутри Чуи, массируя простату, тот эти ощущения испытал и против воли застонал, так как они оказались приятными и с каждым движением пальцев внутри лишь усиливались. Чуе хотелось большего, но Осаму неожиданно вытащил из него пальцы и, потянувшись за лубрикантом, смазал им анус партнёра, а так же свой член.       Приставив головку возбуждённого органа ко входу, Осаму одним движением, резко вошёл в парня, проникая в него до конца. Чуя дёрнулся от боли и закусил, и так прокушенную в нескольких местах, нижнюю губу до крови, непроизвольно вскрикнув.       — Сволочь! — зашипел он. — Ненавижу тебя!       — Это взаимно! — ухмыльнулся Дазай и резко толкнулся в парня, не давая боли утихнуть и разжигая её ещё сильнее. — Чу-уя, ненависть — это прекрасное чувство, в постели с врагом, разве тебя это не заводит?       — Ублюдок! — не отвечая на вопрос Осаму, снова зашипел от боли Накахара, почувствовав в себе новый болезненный толчок. Это действительно было больно, и Чуя не сомневался в том, что проклятый садист знает об этом и делает всё намеренно: чужая боль всегда доставляла его напарнику удовольствие.       Осаму сжал руками бёдра Чуи, оставляя на коже синяки и с силой шлёпнул его по заднице, одновременно с этим резко толкаясь внутрь. Чуя снова застонал от боли, Дазай прекрасно понимал, что испытывает сейчас Накахара, но останавливаться не собирался. Причиняя ему боль, он будто мстил за всё, что было в прошлом и за то, что однажды он понял, что хочет своего врага. Выйдя из Чуи полностью, Осаму снова резко толкнулся в него, проникая до конца и причиняя новую порцию боли, от которой Чуя тихо заматерился, на что Осаму лишь довольно ухмылялся. Как же это было здорово, ощущать, что эта рыжая вредина сейчас в полной его власти. Он знал, что это вряд ли когда-нибудь повторится, поэтому решил пользоваться моментом и оторваться по полной. Дазай спланировал это давно и устроил всё так, чтобы Коё узнала правду о том, что это он убил Огая и решилась ему мстить. Сделал он это как раз ради этого момента, зная, что Чуя очень привязан к Коё и согласится на всё, чтобы её спасти. Он страстно желал Накахару и хотел обладать им во всех смыслах этого слова. А теперь Чуя оказался в его власти, по крайней мере на одну ночь, благодаря хитроумному плану, Дазай надеялся на то, что отымев Накахару, потеряет к нему интерес. Улыбаясь своим мыслям, Осаму всё резче вбивался в любовника, впрочем, кончать он не спешил. Будучи довольно опытным в сексе и умея оттягивать момент оргазма, Дазай решил растянуть для себя удовольствие на как можно большее время, а для Чуи — пытку. В общей сложности, Осаму трахал Чую минут пятнадцать, но Накахаре казалось, что прошло гораздо больше времени, и что его мучения никогда не закончатся. Однако Дазаю вдруг стало немного жаль Чую, и он решил всё же прекратить пытки и показать ему, что анальный секс может приносить не только боль, но и удовольствие. Неожиданно Осаму остановился, позволяя всё-таки боли утихнуть. Затем медленно толкнулся внутрь парня под определённым углом, сразу же попав по простате, потом снова толкнулся в тело любовника, положив руку на его член и задвигал ею, лаская.       Для Чуи всё происходящее было, как в тумане. Сначала он ощущал только сильнейшую боль от первого проникновения в него члена Осаму и с каждым последующим. Но когда Дазай замедлил темп, а потом остановился, боль исчезла практически полностью. Потом Осаму снова начал двигаться, лаская рукой его член, Накахара почувствовал что-то приятное, несмотря на то, что внутренние трещины, безусловно появившиеся из-за грубого секса, снова доставляли болезненные ощущения при каждом толчке. К тому же член Осаму стал скользить в Чуе более свободно (видимо из-за крови), проникая внутрь с характерными хлюпами, и Накахара не сомневался в том, что партнёр его порвал. Несмотря на это, сейчас он испытывал и боль, и удовольствие одновременно, и это была просто термоядерная смесь. Когда член Осаму проезжался по простате, Чуя начинал чувствовать внутреннее пламя. При каждом толчке, это пламя нарастало, постепенно поглощая всё его тело. Неосознанно Накахара начал сам двигать бёдрами навстречу Дазаю и стонал уже не от боли, точнее, не только от неё, но и от удовольствия. Сейчас ему хотелось, чтобы Осаму ускорился и проникал в него глубже, поэтому, двигая бёдрами, Чуя сам уже насаживался на член. Ощущения боли практически исчезли или их просто затмили другие, те, которых он сейчас так жаждал, постанывая и вскрикивая при каждом толчке.       — Моя сучка, — прошептал Осаму куда-то в шею Чуи, толкаясь в него уже сильнее. Накахаре сейчас было плевать на то, что говорит Дазай: пусть говорит, что хочет, лишь бы не останавливался.       Чувствуя, что любовник уже на грани, Осаму задвигал рукой по его члену интенсивнее и ускорил темп, проникая в парня всё быстрее и глубже, балдея от стонов и криков партнёра, которые тот уже не в силах был сдерживать. Ещё несколько толчков, и тело Чуи выгнулось, сотрясаясь от дрожи, рука Осаму на его члене увлажнилась от спермы, а уши всё так же ласкали крики любовника. Дазай мог кончить в любой момент, но он сдерживался всё это время и позволил себе излиться в парня лишь тогда, когда почувствовал, что он кончает.       Вспотевший, разгорячённый и уставший Дазай, просто упал на Чую сверху, выходя из него, не в силах стоять на ногах, в ожидании того, когда дыхание и сердцебиение придёт в норму. Чуя ощущал такую же усталость, а помимо неё, он теперь почувствовал, как горит его зад.       Немного придя в себя, Накахара грубо скинул с себя Осаму, ему нужно было в душ, и он пошёл туда, правда с трудом, еле переставляя ноги, двигаясь в раскорячку, всё ещё ощущая слабость в них и жгучую боль в заднем проходе.       Выйдя из душа, Чуя увидел Дазая, сидевшего на диване в гостиной с довольной улыбкой на лице.       — Иди сюда, Чу-уя, — позвал его Осаму.       Накахара закатил глаза, но подошёл.       — Чего ты ещё от меня хочешь, садист суицидальный?       — Хочу минет.       — Заебал, сука! — прорычал Чуя и встал на колени, беря в рот член.       Осаму заставил его ещё несколько раз делать минет с небольшими перерывами.       — Да когда ж ты уже удовлетворишься? Как же достал! — шипел Чуя.       — Шляпка, я для тебя стараюсь, — посмеивался Осаму. — У тебя каждый раз всё лучше и лучше получается. Пригодится в жизни. Вот прикинь, будет такая ситуация, когда надо будет хуй отсосать, а ты уже всё умеешь, ещё благодарить меня потом будешь.       Накахара еле сдержался, чтобы не врезать по наглой роже. Но это бы нарушило условия сделки. Ладно, отыграется завтра на Дазае, поэтому Чуя просто прорычал:       — Завались, Скумбрия!       — Если не хочешь минет, я могу снова трахнуть тебя. Согласен?       — Нет! — Чуя снова встал на колени и вновь отсосал у Осаму, а затем ещё и ещё, уже даже не протестуя. Ужасно хотелось спать и совсем не оставалось сил ни на что, когда, наконец, Дазай сказал:       — Можешь идти, Чу-уя.       — Условия сделки выполнены? — задал вопрос тот.              — Да, — кивнул довольный Осаму. — Ты хорошо потрудился, спасибо.       — Нарываешься? Скажи спасибо лучше за то, что у меня сил не осталось ни на что, а то отдыхал бы сейчас на полу с разбитой рожей.       Одевшись в частично пришедшую в негодность одежду, злой и уставший Чуя покинул квартиру Осаму и, кое-как сев в свою машину, отправился домой.