Бескрайние моря и ледяные скалы

В то утро был попутный ветер. Молодое судно из свежих досок, что ещë не успели пропахнуть мерзкой тиной и зарасти множеством кораллов-паразитов, разрезало водную гладь, держа курс на юг. Каждая часть корабля отдавала слабым древесным ароматом сочных деревянных срезов. Флажки у судна, кажется, ни разу не теряли своей белезны, сравнимой с тëплым парным молоком. Многочисленные узоры на краях борта придавали ему ещë больше свежести и престижа. Судно посреди белой морской пены выглядело, как беловласый ангел, рассекающий туманные облака на утреннем сером небе. Казалось даже, что древесный ангел сиял, пробивал своим сиянием утренний туман и значительно выделялся на однообразном тëмно-синем фоне. Но райское спокойствие держалось на воде не долго. Туман всегда нëс с собой тех, кто общается с жестокими штормами и морскими чертями на "ты" и забирает себе всë, что встречается им на пути. Недалеко от горизонта показалось пиратское судно. Даже с такого большого расстояния, если приглушить шорох волн, можно было услышать, как самый главный пират среди них кричал, срывая горло. То ли это была очень фальшивая пиратская песня, то ли долгая речь о том, как он и его парни жестоко расправятся с каждым на судне и заберут всë, что найдут. – Товарищ капитан! – Паренëк в яркой, но уже пропахшей рыбой матроске, ворвался в кабинет капитана "беловласого ангела". Он выглядел ужасно напуганным, будто столкнулся с живым мертвецом. Капитан, весь блестящий в этом синем кафтане и широкой шляпе, в тот момент внимательно рассматривал расстеленную на столе карту. Он с явной неохотой и сдерживаемым раздражением поднял голову на мальца. – Хмм, что ещë? С придыханием юнга трясущейся рукой указал на выход. – Н... На горизонте Бриллианты. От былого недовольного взгляда не осталось ничего. Его тут же вытеснила паника. Прошло совсем не много времени, как вражеское судно начало догонять "морского ангела". Голос пирата было слышно в разы чëтче; также, если уж совсем напрячь свой слух, расслышать можно было побрякивание карманных ножей, оружейный звон и смех сотни морских волков, что были уже в предвкушении очередной битвы и новой схватки. – Зарядить пушки! Оружие к бою! Не подпускайте этих мерзавцев на борт! На корабле все засуетились. Все прекрасно знали, с кем имеют дело, и чувство страха перед врагом щекотало им пятки. Ничто не могло остановить Безумный Бриллиант, славящийся молниеносной скоростью и своим безжалостным составом. О капитане Неистовом Мондо и его ребятах слагали много легенд, и каждый на святой земле знал, что те, кто столкнуться с ними, могут приравняться к покойникам. Довольные лица на судне морских разбойников мелькали по краям бортов, свистели и стреляли наобум из револьверов, но больше всех лиц и тел, естественно, выделялся их достопочтенный лидер. Мондо Овада. Известный каждому и почитаемый в пиратском обществе прохвост и братец не менее известного, ныне покойного Слепого Дайи. Его наряд сиял золотыми украшениями; всë, включая головной убор, звенело и поблескивало на солнечном свете. Одежда, казалось, была ему не совсем по размеру. Штаны были перевязаны тонкой коричневой тканью в два узла, а бордовая накидка всегда носилась с закатанными по локоть рукавами. Волосы на груди лидера выбивались из широкого разреза свободной загрязнëнной в крови и грязи рубахе. Пират, казалось, не следил за внешностью, больше его заботила его одежда, чем лицо, хотя от рождения лидеру были дарованы на удивление красивые черты лица и длинные ресницы. Необычным дополнением его образа была длинная прическа не по моде. Не ясно, зачем и как она удерживалась на голове пирата, но она совсем не портила его образа. Мондо ударил ногой по скрипучим доскам под собой и приказал: ​– Вперëд, братцы! Обчистим этих недоумков до нитки! – в глазах капитана горел азартный огонь. – Бросить якорь! Зарядить пушки! – подхватил штурман. На корабле начался шум и гам, а пираты, уже все до единого, подоставали свои рапиры и сабли. Безумному Бриллианту не составило никакого труда быстро нагнать застанных врасплох купцов. А ведь не зря говорили об этом корабле, как о самом быстром пиратском судне. Начался захват. Бравая команда Мондо успешно перебралась на чужой борт и устроила зрелищную потасовку. Что для бедных работящих людей было большой проблемой, то для капитана Неистового Мондо было всего лишь захватывающей игрой. Да, разрази его гром, он бы сам с удовольствием перерезал парочку глоток, если бы не охрана своего парусника! Впрочем... – Эй! Такемичи! – обратился он к своему верному штурману, и тот быстро поднялся к носу корабля. Мондо осторожно провëлся рукой по своему кучерявому помпадуру, проверяя целостность причëски, затем поправил шляпу, неспешно снял с себя кафтан и повесил на плечи белокурого паренька. – Проследи за кораблëм. – Деловито обратился к нему Овада и навострил свои клыки. – Самое время помочь этим ребятам найти путь к Дейви Джонсу.*¹ Итоги бойни завершились плачевно для купцов и сопровождающего их экипажа, но очередной блистательной победой – для пиратов. Многие из первых были убиты, несколько взяты в плен и привязаны к подножию мачты без возможности говорить. Морские волки злобно хохотали и распевали песни, загружая всë, что блестит и потребляется, к себе на борт. Некоторые, пока капитан не видит, позволили себе потусоваться перед пока оставшимися в живых побеждëнными и поднять их волосы дыбом своими издëвками. Команда была в предвкушении того, как откроют вино, что достали с чужого корабля, и будут праздновать удачный улов. – Спасибо, Мичи. – Мондо быстро взвалил обратно на свои плечи кафтан и вальяжно пригладил плотную ткань рукавов. Такемичи кивнул и повернул голову в сторону тусующейся толпы. – Нам повезло сегодня... – задумчиво сказал он. – Да уж... – Протянул капитан и усмехнулся. – Походу, нам сëдня опять мутить шторм в трюме.*² Неистовый Мондо не очень любил частые распития алкоголя, ведь это не лучшим образом сказывалось на экипаже. Однако сегодня им действительно улыбнулась Удача и наполнила их трюм сокровищами и диковинными товарами. Не отпраздновать это было бы очень несправедливо. Впрочем, парень решил, что сегодня обойдëтся чаем. – Что будем делать с заложниками? Мондо фыркнул. – Понятное дело, продадим в... – Капитан! Капитан! /прим. автора: вы хоть понимаете, где вы спите?!/ – Как гром раздался и заставил Оваду встрепенуться хриплый, задорный голос. Парень и его белокурый товарищ развернулись к источнику звука. – Смотрите, что мы нашли! Ха-ха! Четверо разбойников несли на своих плечах огромную клетку. Один из них был тощий и с чëрной, кудрявой бородкой, второй – чумазый и щетинистый, третий – смуглый и с выделяющимся кадыком, а четвëртый, окликнувший капитана и штурмана, – широкоплечий, с огромными приглаженными усами и крюком вместо правой руки. Клетка дëргалась в разные стороны и звенела немного хлипкой дверцой. Размером она была где-то в два стоящих друг на друге небольших стола, за которыми играют уважаемые господины в карты поздним вечером. Узкие глаза Овады приобрели более округлую форму. Он не верил в Бога (вернее проклинал, из-за того, что с ним случилось), но правая рука чуть было не потянулась к груди, чтобы перекреститься. – Гром и молния... – тихо отозвался Такемичи. В клетке дëргался и пытался что-то выкрикнуть с верëвкой, затянутой меж ряда заострённых зубов, парень в тëплой одежде и пуховым капюшоном. Явно был из холодных краëв. Руки и ноги его были связаны, а глаза возбужденно озирались по сторонам. И всë бы ничего, если бы в глаза помимо человеческих черт не бросались прижатые волчьи уши и бешено метающийся хвост. Да и не только капитан и штурман были удивлены. Другие члены экипажа тоже с потрясением оглядывались и умолкали. Клетку грубо чуть ли не бросили на пол, на что волчонок возмущëнно промычал. На удивление он был скорее не напуган, а именно сердит, как будто перед ним кто-то провинился, и он готов виновника отчитать. Это говорили и его тëмные кустистые брови, образовавшие яркую морщинку над носом, и полыхающие глаза, и навострившиеся острые ушки, и резкие помахивания хвостом. Мондо нахмурил бровь и склонил голову на бок, медленно проходя ближе к клетке сквозь окружившую необычного гостя толпу. Все моряки стали тихо перешëптываться между собой. Капитан мог слышать, как тяжело и быстро сопит существо под ним. В следующую секунду парень присел на корты и находился к решëткам. Темноволосый пленник тут же среагировал и попытался вжаться в стенку. Откуда-то послышался смешок, который несколько других парней поддержали. Мондо же, не выражая ничего, кроме хмурой задумчивости, просунул руку сквозь решëтки и схватил другого парня за воротник. Тот вздрогнул и издал жалостливое мычание, не то визг, не то вой. Тут же он был грубо притянут к противоположной стороне клетки, прижат подбородком к холодным прутьям и впивался взглядом прямо в чужой, холодный взгляд сиреневых глаз. Гам вокруг усилился. Мондо мог наблюдать, как на бледном лице парня в капюшоне появилась испарина, а зубы стиснули толстую верëвку сильнее. Можно было сказать, что они с Овадой ровесники. У него были отстриженные чëрные волосы, подтянутые скулы и шершавая кожа. Там, откуда он, явно чертовски холодно. Наверное, тундра или типа того. Ничего не происходило. Капитан всë так же изучал лицо их нового пленника, пленник затаив дыхание, ждал, что произойдет дальше, а члены команды переглядывались между собой и осторожно подбирались ближе. "Что это такое?" – пронеслось где-то справа, и, кажется, создание на это среагировало, потому что его уши дёрнулись. "Должно быть, больно так сжимать верëвку, ха." Неистовый Мондо, до этого не шевельнувшийся ни на дюйм, потянулся к затылку парниши и резко дёрнул за конец верëвки. С жужжанием она проехалась по скулам полуволка и высвободила его из своих крепких объятий. На щеках остались красные следы. Овада тут же поднялся на ноги и бесцеремонно бросил верëвку в сторону. – Отпустите меня! Я вам ничего не сделал! – Неожиданно закричал узник, и это заставило всех извлечь из своих ртов удивлëнное "о". Это почти заставило Мондо дёрнуться. – Ха-ах, а этот щенок говорить умеет! – Пираты вокруг залились ликованием и злобным смехом. Это немного пошатнуло дерзость человека (под вопросом) в клетке, от чего он пополз обратно к задней стенке. Но клетку тут же пнули с той стороны. – Место! Ха-ха-ха-ха-ха! Парень, сконфуженный, сгорбил плечи и поджал к себе ноги. Кажется, ему было страшно даже оглянуться по сторонам. – Эй, Неистовый Мондо, может, нам его посадить на привязь и научить парочке команд? – Да какой от него будет толк? Будет кричать по команде "Пиастр-р-р-ры!"? Приностить кости? Ха-ха! – Заткнитесь, сельди. – громко процедил сквозь зубы Овада и пропустил задние пряди тëмно-русых волос сквозь пальцы. Он опустил тяжëлый взгляд на новый диковинный объект. – Чëрт возьми, и что мне с тобой делать?... Губы пленника задрожали. — Я-Я... – С небольшой опаской тихо изрëк он, а затем продолжил с нарастающей громкостью: – Я не животное!... Я такое же разумное существо, как вы! Освободите меня немедленно, это нарушение личного пространства и моей неприкосновенности! Мондо усмехнулся. Этот парень вообще не понимает, в какой ситуации находится. Усатый пират с крюком опустился рядом с боковой стороны клетки и зацепил парнишку за шкирку. – Капитан, а может, нам убить его? – Грозно и вместе с тем как бы насмехаясь, прорычал он. – Из него бы вышел неплохой трофей. – донеслось с другой стороны. – Эй, Джин, сколько бы ты отдал за голову человекоподобной собаки? – Отдал бы больше за живую! Посмотри, какой он забавный! – Э-Это уже прямая угроза! – крикнуло человеческое (всë ещë под вопросом) существо и вырвалось из из хватки большого разбойника. – Немедленно прекратите! Иначе я сообщу о вас в соответствующую инстанцию! Все вокруг расхохотались, и даже Мондо не смог сдержать сдавленный смешок. Этот щенок вообще как будто из другого мира! Какая ещë, краб его дери, инстанция? – Боже, этот моллюск такой надоедливый! Ха-ха! – Может, отдать его на съедение акулам? – Ты что?! Как мы можем упустить такого зверя?! Это наш шанс разбогатеть! – Вы не имеете права!... Эти приставания к несчастному пленнику могли продолжаться ещë долго, но неожиданно Мондо оживился и приказал: – Отнесите его в трюм. Вы четверо. Потом решим, что с ним делать. И этих, – он указал на пленённых купцов, со страхом пооткрывавших свои глаза от того, что про них вспомнили, – куда-нибудь деньте. Все отвлеклись от диковинного создания и посмотрели на парня. – Чего уставились?! Живо! В ту же секунду поднялся гам, и вся толпа снова засуетилась на корабле. Мондо, глубоко потрясëнный их новым гостем, развернулся и провëлся рукой от внутренних уголков глаз по скулам и до основания шеи. Он глубоко вздохнул. А ведь этот зверюга действительно мог принести им не мало денег. Хотя расставаться с таким единственным в своëм роде было бы очень жалко... Подумать только, человек с чертами животного! Может, бес какой-то? Не-ет, слишком жалкий... А откуда он взялся у таких хлипких простачков из Англии? Непонятно... Надо будет спуститься, к нему и разобраться в том, что же он такое, получше. А сейчас пусть привыкнет к новой обстановке и побудет в покое. – Мачту мне в... — Мондо снова вздохнул —... Такемичи. – Он развернулся к штурману, – Стой на штурвале и подними якорь. Такемичи кивнул и крикнул снующимся пиратам: – Поднять якорь! После чего быстрым шагом двинулся с места. Овада опустил плечи и пошагал в сторону маленькой комнатки кока. Надо было попросить его добавить к сегодняшнему ужину ещë одну небольшую порцию.

***

Так темно и сыро... и немного жарко. К сожалению, сколько бы дважды пленëный узник ни пытался без рук расстегнуть свою куртку, это было бесполезной тратой времени. Он сидел тут уже несколько часов, а в скуке и одиночестве эти часы длились, как вечность. Паренëк снова дëрнул руками в разные стороны в попытке как-то ослабить верëвки. Он не был готов мириться со своим положением, он должен был выбраться отсюда, он должен вернуться домой, а не сидеть меж железных прутьев среди бочек с ромом, краденых сундуков и ящиков. Но руки и ноги были всë так же сильно стянуты, живот громко заявлял о потребности в пище, а желание расплакаться, отдавшись истерике, всë росло и росло. Оборотень поднял свои глаза к двери у правой стены. Нет. Он не должен сдаваться! Он обязательно выберется отсюда, он... Дверь внезапно щëлкнула и заставила брюнета вздрогнуть и поджать уши. Это тот парень... который командует злыми людьми... Мондо первые несколько секунд стоял в проëме и пристально осматривал своего пленного. Второй также осматривал пришедшего, но с осторожностью. "Что ему нужно?" Вопрос в голове был тут же перебит вкусным запахом и пойманной взглядом тарелкой с рыбным филе. Живот скрутило, а слюновыделение во рту усилилось. Капитан не мог не заметить, как зрачки диковинного существа заискрились, а хвост непроизвольно стал бить по полу. Поэтому он не стал медлить дальше и мерным шагом подошëл к клетке. Пленник поджал ноги, и его кустистые брови слегка приподнялись вверх. — Не бойся, я тебя не трону. – Пробубнил Мондо, опустился на корты и аккуратно просунул тарелку между решëток. Оборотень посмотрел сначала на тарелку. Потом на Мондо. Потом снова на тарелку и снова на Мондо. – Ешь. Я чë, изверг что ли, чтоб морить тя голодом? "Изначально я так и подумал..." – пронеслось в голове у брюнета и он нова опустил взгляд на аппетитную рыбу. У него не было никаких причин отказываться. Но связанные руки были его проблемой. Неужели этот парень и впрямь считает, что он ест, как какое-то четверолапое животное? — Ешь, ешь, – Мондо указал головой в сторону тарелки. Видимо, ничего не остаëтся, кроме как смириться и принять пищу таким неудобным способом. Парень нагнулся к тарелке и зубами захватил кусочек. Всë это время Мондо внимательно наблюдал за необычным существом. "Рассоси меня медуза... Что ты такое? Не зверь, не человек..." – ...Как твоë имя? – М, – Красноглазый дëрнул своими ушами и развернул их в сторону Овады. Он быстро дожевал свою пищу и нахмурился. – Меня зовут Киотака. – Киотака, значит... – Овада задумчиво опустил голову. Последовала напряжëнная пауза, где никто из парней не шевелился. – Как ты там оказался? – снова задал вопрос пират. Теперь Киотака был не такой разговорчивый, как раньше. Он съежился и отвернул голову. Явно был в нерешительности рассказывать что-то тому, кто холодно расправился у него на глазах с десятками людей и грозно вершил над ним судьбу. И всë же... – Они нашли меня и поймали. – Тише, чем раньше, и без какого-то энтузиазма (хотя о каком энтузиазме всë-таки может идти речь?) ответил пленник. – Когда они явились к нам, мы были удивлены. Не часто в наши края являлись гости. Мондо насторожился. Так он был не один. Возможно подобных существ вроде его собеседника тоже не мало? Киотака поджал губы. – Но когда мы пришли к ним с миром, они напали на нас!... Они... хотели навредить моему отцу и народу!... В уголках алых глаз скопились маленькие бусинки слëз. – Вы, люди... боитесь тех, кто на вас не похож! Но почему-то напали на нас, когда мы вас с радушием встретили! – Киотака обратил свои очи на Мондо, но смотрел будто сквозь них, в отражение своей, души, в глаза тех, кто поднял на его народ руку. Он видел вновь перед собой картину прошедших дней. Оборотни защищались, как могли, но они бессильны без полной Луны перед мечами и револьверами. Люди не обладали теми способностями, что наделила жизнь другой народ. Но они имели то, перед чем слаб каждый, кто не был готов к войне -- оружие. Люди жестоки, когда речь идëт о серебре, злате и славе. Это и привело их в заснеженные края, чтобы пролить кровь и принести голову того, кто им не известен, того, кого они боятся, того, кто на них не похож. Победа над монстром сулила им славу. – Они чуть не убили моего отца... Но мне удалось защитить его, пожертвовав собой! Они оставили мой народ в покое, но забрали меня! Всë тело оборотня напряглось и сжалось. По щекам покатились слезинки, а глаза снова загорелись решимостью. – Но я... обязательно найду выход отсюда! Я вернусь к своему отцу! Он должен знать, что со мной всë будет в порядке!!! Я должен знать, что ОН в порядке!!! – забывшись, Киотака наклонил своë туловище вперëд, готовый уткнуться в решëтки лбом и залаять прямо в лицо Оваде. Однако осознание быстро вошло в его разум и сильной пощëчиной усмирило его пыл. Покрасневший от злости и смущения брюнет вернулся в исходное положение, сжимая губы в тоненькую полоску и трясясь от переполняющих его эмоций. Мондо был тронут. Кошку ему в пятки, этот парень из кожи вон готов вылезти, чтобы вернуться к своей семье. Только сейчас капитан посмотрел на него как не на смешную диковинку с собачьим хвостом, а как на личность. Такую же живую, разумную, желающую свободы и достижения своего. – Три тысячи чертей... – Мондо стиснул зубы. Киотака... так похож на него... У Дайи были такие же горящие глаза. Пускай один ничего не видел, но он с такой же ослепительной решимостью сиял в туманной темноте. Если он чего-то хотел, он обязательно это получал. Целеустремленность и отвага текли у него в крови и будоражили. Дайя смеялся в лицо опасности. Он никогда не содрогался при мысли о том, что может умереть; никогда не сомневался в своих товарищах и всегда смотрел на всë с лукавой улыбкой. Тогда он так же был уверен и весел. Ясное лазурное небо рассеивало тëплые лучи солнца на многие мили, а ветер бил по парусам, вынуждая дрейфовать по встречным волнам. Неожиданная встреча с выскочками-пиратами, что возомнили, будто могут обобрать самого, краб его дери, Слепого Дайю, предвещала Бриллиантам богатство и новых заложников – в этом никто не сомневался, потому что это сказал их бравый капитан. Никто даже подумать не мог, что всë обернëтся ужасным образом. – Т-Ты что, плачешь? Плачет? Мондо и не заметил, что плачет. Но почему-то резко подступившие глупые чувства сами вырвались у него из горла. – Когда-то у меня тоже была семья! – Совершенно внезапно даже для себя крикнул он и поднял глаза на Киотаку. – Мой брат был прошлым капитаном этого корабля, но... Голова отяжелела под грузом бремени и подступившего чувства вины, что терзали его вот уже несколько лет. Сердце налилось кровью. – Он выпал за борт корабля во время нападения. Я... – парень запнулся. Какой-то барьер мешал ему продолжить. – Я видел, как он пошëл ко дну. Но не смог его спасти! Не смог спуститься за ним, не смог вообще ничего! Немного сиплый голос захрипел от срыва связок. – Я хочу верить, что он выжил, но, мачту мне в зад, это ведь невозможно, да?! – Он не обращался к Киотаке, он говорил это самому себе. Много лет пытался смириться с этим, но часть его, которая прекрасно знала, как он допустил смерть самого дорогого ему человека на этом чëрством свете, не хотела отпускать брата. Овада шмыгнул носом и утëр его рукавом. Киотака с волнением смотрел на него. Связанный, но не сжимающийся в угол от страха, а глядящий с искреннем желанием что-то выразить. Такой другой странный, но было в нëм что-то, что сильно напоминало Дайю... Дайя отличался от других пиратов. Выглядел благородно на фоне этих вонючих и беззубых чертей, не отказывающих себе ни в бутылке крепкого вина, ни в наслаждении красивой девой. Соблюдал пиратские законы, действовал по справедливости и защищал своих соратников. И было в Киотаке что-то схожее и с Мондо. Киотака тоже потерял семью из-за наивности своего народа и собственной глупости, и он так же хочет знать, что с его людьми, с его отцом всë в порядке. Что-то в сердце капитана сжалось. Сам того не ожидая и без малейшего желания он проникся, нашëл родное в том, что ранее считал забавной зверюшкой. На удивление неожиданно, что мерзкие разбойники вроде него способны чувствовать печаль, слышать совесть и привязываться к людям? Рука быстро скрылась в кармане и вытащила ключ. Его передал один из его ребят, якобы вытащил из кармана одного из пленников, предполагая, что он именно от замка от клетки. Сердце боролось само с собой. Оно не понимало, почему его зацепил какой-то невзрачный чертëнок, воняющий псиной. И в то же время не хотелось, чтобы этот парень окончил свою жизнь вот так, почувствовал, какого это, быть Мондо Овадой, без семьи и заготовленной для него петлëй. В глазах Киотаки читался немой вопрос, но что-то в нëм по новой загорелось. – Выбирайся. – Скомандовал капитан, отворяя дверцу. Не сработай этот ключ, он бы просто выломал этот замок к чертям, а своего пиратишку прибил бы. Парень отошëл назад, позволяя другому выбраться, а затем опустился на колени, чтобы развязать его ноги. – Почему?... Почему ты это делаешь? – у Киотаки бешено забилось сердце, но он не мог назвать это волнение неприятным. – Я не позволю тебе остаться одному. – Овада возвысился над брюнетом и водрузил на его плечи вес своих рук. Киотака уставился в горящие сиреневым пламенем глаза. Они настойчиво смотрели в ответ, так твëрдо и одновременно мягко. На это Овада фыркнул и резко развернул волка спиной и взялся за узлы на руках. На его щеках появился лëгкий румянец. – Где находится ваша земля? – Зачем тебе это знать? – как бы надежда Киотаки ни была велика, он всë ещë не мог поддаваться ей и думать, что ему ни с того, ни с сего захотят помочь. – У тебя в голове мозги или пена морская? – повысил голос Мондо дëргая парня за руки. Чëртовы верëвки не хотели поддаваться пыткам. – Мы отвезëм тебя домой. Глаза Киотаки засверкали от влаги. Он сам не заметил, как уголки его губ невольно поднялись вверх. Забавно, что человек из одного из самых отвратительных слоëв общества прямо сейчас отнëсся лучше, чем те, благородные купцы. Но что заставило его переменить своë отношение к нему? Не уж-то он был убедителен? – Спасибо. Этот спонтанный разговор с совершенно неожиданным развитием событий положил начало захватывающему приключению. Два совершенно разных существа, живущих в совершенно разных параллелях оказались неверными в размышлениях друг о друге. Возможно, Мондо был одним из самых отвратительных людей – думал оборотень – но ведь в каждом есть хоть маленькая частичка добра. Киотака всегда верил в это, и сейчас он предполагал, что у беспощадного головореза уж наверняка найдëтся несколько этих частичек. В любом случае впереди им предстоит узнать друг друга намного лучше. И что-то подсказывало жителю заснеженных краëв, что в конечном итоге их история придëт к хорошему заключению. – Пошли. Я дам тебе одежду.