i need you

Crashing, hit a wall (Мой корабль разрушен, я в беде) Right now I need a miracle (И сейчас мне поможет лишь чудо) Hurry up now, I need a miracle (Поторопись, мне поможет лишь чудо) Stranded, reaching out (Оказавшись в беде, прошу о помощи)

Холодно, сыро, грязно и мерзко. Дождь редкими каплями падает на голову Чифую Мацуно, каждый раз вызывая новую волну неприязни и злости. Эта промозглая погода стояла уже около недели и бесила Чифую. Что утром, что днем, небо было серое и унылое. И Чифую катастрофически не хватало солнца. Но для сегодняшней обстановки эта погода подходила идеально. Серые тучи на небе отлично сочетались с серыми стенами тюрьмы. Отличная обстановка для утра субботы. Чифую недовольно смотрит на наручные часы. 12.30. Ждать утомительно, но внутрь его не пускают. Ну, Чифую и не особо хотелось сидеть внутри тюремного здания. Хотелось уже уехать отсюда быстрее. Он и так приехал на полчаса раньше, а этот теперь еще и опаздывает. Дверь здания вновь открывается, и Мацуно напрягается всем телом. Нужно было закурить, чтобы не так нервничать, но уже поздно. Он выходит медленно, оглядываясь по сторонам. За спиной небольшая сумка, одет максимально просто – светлые спортивные штаны, черная футболка и черная кофта сверху. Прошло десять лет, но Чифую узнал его сразу. Казутора Ханемия собственной персоной. Бывший заключенный не сразу замечает Чифую. Он останавливается, разглядывает брюнета и не узнает в нем того маленького блондинчика, дружка Баджи. Он так вырос и похорошел, а новенький автомобиль за его спиной подтверждает, что статус у Мацуно тоже вырос. - Привет, - Казутора подходит к парню и улыбается, неуверенно. Он очень нервничал перед этой встречей, долго думал, что нужно сказать, но так и не решил. Чифую кивает и открывает дверь машины для Ханемии. Прямо джентльмен какой-то. Одним движением выхватывает у парня сумку и закидывает на заднее сиденье. Пара капель снова падает Мацуно на голову, и он быстрее садится в машину. Мысленно надеется, что волосы подсохнут, пока они едут. Заводит машину, попутно печатая сообщение Кену Рюгудзи. Казутора сидит смирно, не отводит взгляда от дороги. Кажется, боится шелохнуться. Все кажется таким новым, неизведанным, будто он попал в эту машину из другого мира. Хотя, наверное, так оно и есть. Десять лет он пробыл в совершенно другом мире. Десять лет он расплачивался за свою самую большую ошибку в жизни, а сейчас сидит в дорогой машине рядом с Чифую Мацуно. - Прости, тебе, наверное, пришлось меня ждать. Возникли небольшие проблемы с вещами. - Я сам приехал раньше времени, тебе-то зачем извиняться? – Чифую бесится и Ханемия решает, что лучше молчать. Мацуно вообще не особо хотел ехать. Он и видеть-то Казутору не хотел. У него были дела более важные. Но почему-то, когда встал вопрос о том, кто поедет встречать Ханемию, Чифую вызвался первым. Почему-то, он сегодня встал с утра пораньше, чтобы точно не опоздать. Чифую и Казутора виделись последний раз пару лет назад. Доракен тогда уговорил парня поехать в тюрьму вместе с ним. Сначала Чифую наотрез отказывался, он думал, что, увидев Казутору, тут же разорвет его на части, его боль о Баджи еще не утихла. Но Чифую ничего не смог. Он увидел Ханемию через специальное стекло в комнате для свиданий и мгновенно вспомнил все, что произошло в прошлом. Кровь и дикий крик, словно ножом по только зажившей ране. Вот только тот образ безумца, до полусмерти избившего самого непобедимого Майки, не вязался с тем, что видел Чифую перед собой. Казутора знал о Чифую немного, лишь то, что они с Баджи были очень близки. Увидев его в тюрьме, он очень расстроился, потому что понял все чувства мальчика. Его злость и ненависть. И он не мог его винить за это, Ханемия принимал его чувства, ведь сам он себя ненавидел ничуть не меньше. Он пытался попросить прощения у Чифую, но тот, не сказав ни слова, вышел. Больше они не встречались, и Казутора очень удивился, узнав, что именно он встретит его из тюрьмы. - Куда мы едем? - В одно место, нас ждут остальные парни. Все по тебе, - голос Чифую на мгновение дрогнул, - скучали. Казутора опустил глаза, и сердце его сжалось. А скучали ли? По нему? Чифую, наверное, не стал бы возиться с Казуторой, если бы не увидел его тогда в тюрьме. Если бы не увидел страха в его глазах, его неуверенность, раскаяние. Если бы Мацуно тогда увидел того же психически ненормального подростка с манией убийства, он бы грохнул его сразу. И ничуть бы не пожалел. Но Ханемия выглядел как загнанный в угол кролик. И почему то Чифую чувствовал, что возиться с ним – его долг. Долг перед Баджи Кейске, человеком, который когда-то был для Мацуно всем миром. Погибший в раннем возрасте, самоотверженный капитан первого отряда «Свастонов», ставивший на первое место своих друзей. Погибший от руки Казуторы Ханемии. Нет, от собственной руки. Чифую всегда одергивал себя, когда в мыслях называл Казутору убийцей Кейске. Нет, Баджи сам наложил на себя руки, ради Ханемии. Он так тепло относился к этому парню в прошлом. Они были близкими друзьями задолго до знакомства Баджи и Мацуно. Кейске был предан Ханемии, был готов помочь ему в любой ситуации. И в самый критический момент он не пожалел себя и своей жизни, только бы Майки не убил Казутору, только бы помирить двух своих друзей. Только бы спасти Казутору. И Чифую бесился. Бесился на Казутору и на Баджи, которого так сильно любил. Почему он оставил его? Почему не смог дождаться «скорой», почему не позволил Майки грохнуть Ханемию? Ведь тогда они были бы сейчас вместе… Мацуно хотелось думать, что Казутора достоин того, чтобы ради него Кейске положил свою жизнь. И только ради погибшего друга он встал сегодня с утра и поехал к тюрьме. Только ради него он сейчас едет с Казуторой в одной машине. Только ради Баджи Кейске. «Только ради Баджи Кейске» - звучит как девиз Чифую Мацуно. Пейзаж города был однообразным, серым и тусклым. И не только из-за нависающих туч, но и из-за бетонных коробок, что шли друг за другом. Но Казутора, казалось, испытывает интерес к каждому дому, каждой вывеске. Его привлекали люди на улицах, встречные машины и плакаты. Взгляд Ханемии буквально пожирал все за пределами машины Чифую. «Как пес голодный», подумал Мацуно, краем глаза наблюдая за парнем. - Чифую, можно вопрос? – когда Казутора начинал говорить, то сразу опускал взгляд на руки, что лежали у него на коленях. Рядом с этим парнем ему было неловко и даже страшно. - Валяй, - Мацуно говорить не хотел, боялся, что сорвется на грубость. Но ведь отказать сейчас и есть грубость. - Как… - парень начал нервничать, подхватил пальцами край кофты, перебирая ткань. – Как ты… - Приехали, - оборвал Мацуно, ища глазами пустое место на парковке возле небольшой раменной. Чертов час-пик. Казутора замолкает. Почему-то кажется, что Мацуно специально прервал его, не хотел слушать его дурацкие заикания и отвечать на докучливые вопросы. Что ж, Казутора понимает. Понимает и молчит. Самое тяжелое для Ханемии во всем этом дне – встреча с друзьями из прошлого. Десять лет он видел их изредка через тюремное стекло в комнате для свиданий, чаще всего Доракена. Они приезжали, болтали с ним 10-15 минут, рассказывали о том, чем занимаются и что нового происходит в их жизни. А Казутора слушал, впитывал каждое слово и искренне восхищался друзьями. Они смогли вырасти в таких успешных и потрясающих людей. И все, что мог сделать Казутора – поддержать их через тюремное стекло. А сейчас, прямо сейчас, он увидит их всех вместе. Взрослых, изменившихся. Что же делать? Ноги как вата, будто Казутора не по земле ступает, а по какому-то сверхмягкому матрасу. Еще и сердце колотится. Кажется, тахикардии Ханемия у себя не замечал, все от нервов, от стресса. Чифую идет впереди, слишком быстро для бывшего заключенного. Ему хочется перевести дух, собраться с мыслями и отогнать неуверенность, но брюнет шагает уверенно, прямо по направлению к раменной. А Ханемии ничего не остается, как следовать за ним, пытаясь успокоить дрожь в руках. Пара мгновений – и вот они внутри. Казутора задерживает дыхание и, кажется, замирает каменной статуей у входа. Они сразу же бросаются в глаза. Болтают громко, опять о чем-то спорят. Доракен, Мицуя, Па-чин и Ханагаки Такемичи. Казутора стоит, не в силах сделать еще один вдох, слушая их взволнованные голоса. Он не может отвести глаз от спины Доракена, не может понять, что это все по-настоящему. Что прямо сейчас он может подойти к Мицуе и обнять его. Он может дотронуться до Па-чина. Он может буквально все… Чифую стоит рядом с Казуторой, поглядывая исподтишка на него. Что-то внутри него сжимается, когда он видит блестящие глаза Ханемии и понимает, что тот вот-вот расплачется. - Черт возьми, Ханемия, - Мицуя встает со своего места. Вслед за ним остальные замечают парочку у входа. – Ну, наконец-то! - Тора! – Доракен улыбается широко, так лучезарно и тепло, что Ханемия наконец обретает способность нормально дышать. Кен Рюгудзи первым подходит к другу и обхватывает его плечи своими большими руками. Сначала Казуторе кажется, что парень раздавит его, а потом он уже обнимает его в ответ, из всех сил пытаясь сдержать слезы. Объятия Мицуя были не такими сильными, но успокаивающими расшатанные нервы Торы. Он обнимал так, как мамы обнимают своих детей перед сном. И Ханемия утыкается в плечо Такаши, впитывая все тепло друга. От Мицуи определенно пахнет спокойствием. Па-чин неуклюже хлопает Казутору по плечу и смеется. Тот улыбается в ответ и замечает, каким статным он стал за эти десять лет. - Мы скучали, Тора, - эти слова произносит именно Па-чин. Так небрежно, но Ханемия чувствует, как сердце под его ребрами пропускает удар и вновь ударяет в два раза сильнее. Знали бы они, как он скучал все эти годы… А Чифую стоит в стороне. Стоит и смотрит на то, как Казутору обнимают его друзья, как они смеются и приободряют парня. И Ханемия рядом с ними прямо расцветает, его бледная кожа становится розоватой, он мило улыбается и слезы с его глаз бесследно исчезают. Видимо, с Мацуно ему было менее комфортно, чем с ними. - Нормально доехали? – спрашивает Такемичи, пока остальные заняты Казуторой. - Сойдет, - отмахивается брюнет. Такемичи видит, как его лучший друг бесится. И понимает, что, а точнее кто, является тому причиной. Но Такемичи не думает, что вправе осуждать Чифую. - Пойдем к столу, поешь нормально, - Доракен тянет Тору к их столику, усаживает на стул и ставит рядом с ним тарелку рамена. – Фирменный рецепт Соя и Нахоя! Один раз попробуешь и познаешь нирвану. Казутора лишь смущенно улыбается и берет в руки палочки. Он не ел рамена уже очень давно. Десять лет он принимал пищу в тюремной столовой, рядом с убийцами, ворами, маньяками и насильниками. Очень простую пищу, и редко вкусную. А сейчас он сидит в кругу друзей, окруженный их заботой и вниманием, перед ним тарелка рамена (который пахнет как настоящее произведение искусства). Может, на самом деле он погиб еще в тюрьме и сейчас находится в раю? Нет, бред. Казутора точно не отправился бы в рай… Вкус у рамена и правда превосходный. А может, просто у Казуторы снизились стандарты за десять лет тюремной пищи. Да и не важно, какой рамен на вкус, если он сидит тут не один, а со своими друзьями. - Ну как? Понравилось? – еще двое парней, подошедших к компании, Тора не знает. Близнецы, по одежде понятно, что они повара. Знакомые лица… - Д-да, спасибо большое, - парень складывает руки вместе и склоняет голову. - Класс, можем сделать тебе скидочку, - один из близнецов широко улыбается, второй же хмурится. - Тора, это Соя и Нахоя Кавата, - представляет их Доракен. – Ну, вообще их всех называют Улыбашка и Злюка. Они были в «Свастонах». Точно, Казутора вспоминает их лица, они точно участвовали в драке в тот день. Близнецы, оба невероятно сильные. Один из них – командир «Свастонов», они в одиночку могли уложить десятки здоровых парней. А теперь вот готовят в раменной. И готовят отменно, надо заметить. - Приятно познакомится, Казутора Ханемия, -Улыбашка протягивает парню руку. Тора осторожно жмет её. Рука у Нахоя теплая и чуть влажная. - Мы многое о тебе слышали, - добавляет Злюка и тоже жмет руку Казуторе. А вот у Соя кожа холодная. «И что же они обо мне слышали? – размышляет про себя Ханемия. – Наверное, ничего хорошего». - Да, Доракен постоянно о тебе болтал, - продолжил Нахоя. – Ждал твоего возвращения. - Так что, будем рады, если ты снова зайдешь к нам в раменную, - кивнул Соя и вместе с братом они ушли обслуживать других клиентов. Казутора проводил их взглядом и снова попробовал рамен. Да, он просто отменный. Близнецы нашли свой талант. - Правда ждал? – робко спрашивает Тора, толкая плечом сидящего рядом Кена. Тот улыбается, по-братски приобнимая парня за плечо. - А то! И краска разливается по щекам Ханемии. Его ждали…

***

Разговоры парней, их смех и бесконечные перепалки уносят Казутору далеко в свои мысли. Он опирается рукой о щеку, не вслушиваясь особо в голос Па-чина, который что-то увлеченно рассказывает. Хочется остановить время и навсегда остаться в этом моменте. Вот только… Почему Чифую сидит именно напротив него? Ловить на себе взгляды брюнета неловко, тем более его глаза такие… холодные. Он почти ничего не говорил все это время, сидел напротив Казуторы, скрестив руки на груди. Под его взглядом Тора чувствовал себя словно провинившийся ребенок, которому вот-вот всыпят за неподобающее поведение. Но в тоже время Казутора не мог отрицать, что Чифую понравился ему гораздо больше, чем он предполагал. Мальчик с характером, но что-то в нем есть особенное, что-то, что притягивало Ханемию. А Чифую изо всех сил старался не смотреть на сидящего напротив парня. Он пытался сфокусировать внимание на Ханагаки, на своей тарелке с раменом, да хотя бы на Па-чине. Но плавно он все равно возвращался к фигуре Казуторы. Мацуно ловил каждую его улыбку, замечал, как искрятся золотистые глаза парня, как раз за разом он поправляет отросшие волосы, убирая их за ухо. И каждое его движение вызывало в Чифую прилив злости. Если бы не Доракен, который собственно и уговорил его провести этот день с ними, Чифую уже давно бы ушел, чтобы не трепать себе нервы. В конце концов, свой долг он исполнил, и находиться рядом с Казуторой далее было не обязательно. Но Чифую сидел напротив него и наблюдал. Наблюдал как постепенно, с осторожностью запуганного щенка, Казутора начинает вести себя более свободно. Начинает больше говорить, чаще прикасаться к сидящим рядом Доракену и Мицуе, громче смеяться. И почему то, он напоминал ребенка, маленького мальчика, которого привели в новую компанию и он не знает, как правильно себя вести. Интересно, именно так должен себя вести человек, который последние десять лет провел в тюрьме за убийство? - Кстати, Тора, а где ты собираешься жить? – вопрос Мицуи выводит парня из сонного состояния. Он мгновение задумывается, а затем выдает: - Не знаю. Мне некуда идти. Куда пойти Ханемии, если дома у него, по сути, нет? Родители его не примут, никто из родственников ни разу его не навестил в тюрьме. Своей собственности у Казуторы не было. Вот и получается, что пойти ему некуда. - Как это? – Такемичи удивляется искренне, широко распахнув темные глаза. – А как же ты будешь?! Не на улице же жить! Тора пожимает плечами. Он еще не обдумывал этот вопрос. Надеялся пару дней пожить у кого-нибудь из парней, а потом найти работу и съемное жилье. А сейчас у него и лишней йены в кармане нет. - У меня можешь пожить. Чифую Мацуно готов разорвать сам себя за эту фразу. Вот прямо сейчас готов пойти и сброситься с моста в холодную воду. Потому что, блять, серьезно? Эта мысль пришла к нему спонтанно и он даже сдерживать её не стал, сразу предложил Ханемии остаться у него. - У меня достаточно места, - дополняет он, опуская глаза, дабы не смотреть на просиявшее лицо Казуторы. - Правда? – не верит своим ушам парень. – Черт, спасибо огромное, Чифую! Это ненадолго, я быстро найду себе жилье. Мацуно не отвечает на его слова, только кивает и уходит в свои мысли. Когда Казутора сказал о проблемах с жильем, Чифую подумал, что обязан ему помочь. Ну правда, куда он пойдет? К кому? Доракен ютится в маленькой квартирке, Мицуя тоже, а у Па-чина девушка есть. К Такемичи вообще никого пускать нельзя, если не хочешь чтобы его гость помер от запаха протухших продуктов Ханагаки или не сломал ногу о его кучки мусора. Зато у Чифую места много, он только недавно начал снимать новенькую квартиру с большой гостиной. Для одного холостяка многовато. В конце концов, это только ради Баджи Кейске. Чтобы он на небесах не переживал за друга и был спокоен, Чифую позаботится о Казуторе. Даже если он вызывает у него злость. Все, конечно, согласились, что Торе лучше остаться у Мацуно (кроме самого Мацуно). Только Такемичи непонимающе смотрел на друга. И какая муха его укусила? Ведь от него так и веет злобной аурой… Вскоре компания решила, что пора расходиться. Они просидели в раменной до самого закрытия, болтали о прошлом, настоящем и возможном будущем. И когда Чифую с Казуторой садились в машину, на улице совсем потемнело, загорелись фонари и разноцветные вывески на зданиях. Ехали опять молча. Чифую, еще более раздраженный, чем утром, крепко вцепился в руль и думал, что же ему теперь делать. Придется скрывать свои эмоции перед Ханемией дольше, чем хотелось бы. И сколько затянется это его «ненадолго»? Работы нет, сбережений нет, родственников нет. Казутора точно словно ребенок, только вступивший в жестокий взрослый мир. И, как назло, его проводящим в этом мире стал брюзжащий дядя Чифую, который вообще не желал становиться нянькой. Казутора сидел рядом, все так же рассматривая город через лобовое окно. Он вытянулся, как по струнке, сложив руки к себе на колени, и улыбался одними губами. Свет от ламп отражались в его больших глазах, превращая их в какой-то чертов калейдоскоп, а волосы трепал ветер, попадающий в машину через открытое окно. Чифую взглянул на него украдкой, но этого мгновения хватило, чтобы увидеть такого Казутору Ханемию. Беззащитного, открытого этому новому миру, и бесконечно милого.

***

Квартира Чифую Мацуно и правда была просторная. Расположенная на верхнем этаже высотки, двухуровневая, в светлых тонах. На первом уровне располагалась кухня, столовая и гостиная. Рядом с прихожей ванная и туалет. А на втором уровне спальня Чифую и его рабочий кабинет. Он выбрал именно эту квартиру за её простой дизайн и минимализм. - Вау, а ты богач, Чифую, - Казутора разглядывал гостиную с белым кожаным диваном по центру. Его пристанище на следующие несколько дней. - Я инвестор, - бросил брюнет через плечо, отыскивая в огромном шкафу постельное белье для своего гостя. – Еще недавно открыл свой зоомагазин. Не миллионер, но на все необходимое хватает. - Зоомагазин? – задумчиво протянул Казутора, присаживаясь на диван. Да, это была мечта Баджи. Тора помнил, как Кейске рассказывал ему о своих планах. Мальчик хотел открыть зоомагазин, где были бы не породистые дорогие животные, а бездомные. Он хотел дать им шанс на любящую семью, всем им. Кейске так любил животных, кормил всех бродячих кошек и собак. Они поэтому к нему тянулись, постоянно ходили за Баджи стайками, выпрашивая ласки и любви. Значит, Чифую решил исполнить мечту Баджи… Он действительно невероятный человек. Невероятно преданный. - Спать будешь здесь, - Мацуно кинул Ханемии постельное белье и плед. - Спасибо большое, - Тора взял в руки спальные принадлежности, сминая ткань длинными пальцами. – Это, правда, временная мера. Скоро я привыкну к тому, что я… на свободе. Быстро найду работу и сниму жилье. Чифую кивнул и направился к лестнице на второй этаж. Уже довольно поздно, он вымотался за этот день, ему просто необходимо снять этот чертов костюм и лечь в свою кровать. Забыть обо всем и окунуться в сны. Ступив на лестницу, что-то внутри него опять сжалось. Кажется, люди называют это душой? Чифую не знал, что это, но это приносило дискомфорт. Он обернулся на Казутору, который так же сидел на диване с постельным в руках. Он робко оглядывал помещение, сжавшись всем телом. Мацуно на расстоянии почувствовал, как ему некомфортно. Черт, да он так точно с ума сойдет. - Слушай, - Тора моментально повернулся на голос Мацуно. – Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе понадобится. Опять он несет какую-то чушь просто из вежливости. Он точно не сможет терпеть этого парня у себя в доме дольше, чем неделю. Только долг заставляет его говорить и поступать иначе. И нет, Чифую совсем не почувствовал на мгновение, что нуждается в присутствии Казуторы рядом. - И с работой я тебе помогу, в магазине не хватает продавцов, сам там как белка в колесе… Чифую сам не понял, когда Казутора успел подскочить с дивана и подлететь к нему. Осознал он это, только когда парень обнял его, чуть крепче, чем хотелось бы Чифую. - Спасибо, спасибо большое, Чифую, - голос у Торы был до раздражения радостный и благодарный. – Ты так добр ко мне, я буду должен до конца жизни. Чифую попытался оттолкнуть Ханемию от себя и только сейчас заметил, что он почти на голову выше его самого. Такая шпала, а ведет себя как маленький. К тому же, несмотря на то, что Казутора только сегодня вышел из тюрьмы, пахло от него… чистотой. - Ладно, отпусти меня, - произнес Чифую и руки парня на его шее тут же расцепились. – Я встаю в шесть тридцать, на цыпочках тут ходить не собираюсь, так что, если хочешь выспаться – ложись сейчас. Казутора кивнул с широкой улыбкой на лице. Почему то, это не вызывало в Чифую злости. Он ухмыльнулся и все-таки поднялся наверх. Его ждал бесценный сон. Сон, в котором он определенно увидит его. Он придет в его сон, обнимет и похвалит. И парню не хотелось еще тратить драгоценные минуты на Казутору Ханемию.