About Last Night//О прошлой ночи

Сознание вернулось подобно щелчку резинки. Гермиона вскочила. Когда мир начал вращаться, сожаление материализовалось мгновенно. Она была затуманенная и дезориентированная, пока адреналин звенел в ушах, а тошнота подкатывала к желудку. Грейнджер прищурилась от резкого дневного света, льющегося сквозь большие окна, и оглядела незнакомую комнату. Понятия не имела, где находится, но, по крайней мере, она была одна. Голова была готова взорваться то ли от бешеных мыслей, то ли от похмелья. Не уверена. Но в одном она была уверена точно. Больше никакого огневиски. Никогда. Огромная спальня. Темно. Дорогая деревянная мебель. Большая кровать. Мягкое постельное белье. Где она находилась? Гермиона посмотрела на темно-серые простыни. Потом под них, на себя. Что ж, по крайней мере, она была одета. Перемещение было задачей, которую Грейнджер выполняла медленно, продумывая каждый момент. Она откинула одеяло и вылезла из постели — первый и важный шаг, который едва ли не провалился, когда Гермиона попыталась встать на свои дрожащие ноги. Конечности были тяжелыми, от нее буквально пахло неудачными решениями. Посмотрев в зеркало, Гермиона увидела в нем сожаление. Мятая одежда. Лохматые волосы. Размазанный макияж. Она выглядела так, будто с ней произошла катастрофа. Вытерев лицо полотенцем, слишком мягким и, конечно же, непристойно дорогим, Гермиона завязала волосы и попыталась разгладить складки на одежде. Поискала свои туфли и палочку, но не нашла ни того, ни другого, что побудило ее наконец-то покинуть спальню. Но не раньше, чем попытается собрать любую возможную информацию о том, в чьей же постели она оказалась прошлой ночью. Сама комната была олицетворением богатства: лепнина в виде короны, богатая отделка деревом и произведения искусства, кричавшие о своей претенциозности. Чистота придавала помещению стерильный вид, от которого Гермионе стало холодно. Было много разных вариантов, и совсем ничего о личности ее потенциального спутника. Ответы пришли, когда Грейнджер прошла по длинному коридору мимо закрытых дверей и вошла в просторную большую комнату. Стена была сплошным окном, пропуская непристойное количество света и заставляя Гермиону уже ненавидеть это помещение. Все вокруг смахивало на содержимое журнала с чистыми линиями и нейтральными тонами. Все в поле зрения было в лучшем случае безличным. Поставлено таким образом, чтобы выглядеть так, как будто здесь на самом деле никто не жил. Столешницы были такими чистыми, что блестели на солнце, а раковина выглядела так, как будто ею никогда не пользовались. Гостиная была не намного лучше, с искусно расставленными фигурками, разбросанными по различным поверхностям без какой-либо четкой цели. Кому вообще нужна стеклянная статуэтка в форме птицы на кофейном столике? Действительно, никому. Гермиона чувствовала себя вяло до момента, пока из-за угла не вышел человек. Но это был не просто какой-то человек. Это был Драко Малфой. Оба замерли. Он был без рубашки, в джоггерах, низко висевших на бедрах. Мгновенно пожалев о своем решении задержать взгляд на острых линиях его тазовых косточек, Гермиона фыркнула и подняла глаза вверх, пока не остановилась взглядом на его протянутой руке. Малфой держал… банное полотенце? Драко оглядел Грейнджер с ног до головы, отчего она постаралась не съежиться под тяжестью его оценивающего взгляда. Гермиона ведь только что сделала то же самое, так что это было вполне справедливо. Основное отличие заключалось в том, что он выглядел так, будто вернулся с фотосессии, в то время как она выглядела так, словно ее переехал грузовик — и делал это снова и снова. Затем Драко ухмыльнулся, и раздражение Гермионы вспыхнуло с новой силой. — Вижу, ты проснулась. Она была не в настроении для светской беседы. — Моя палочка и мои туфли, пожалуйста. Чтобы я могла уйти и забыть, что здесь вообще произошло. — Скажи мне, Грейнджер, как ты думаешь, что произошло? Честно говоря, она понятия не имела. — Я не понимаю, каким боком это касается тебя. Малфой склонил голову набок, и Гермионе захотелось ударить его по этому глупому красивому лицу. — Ты хоть помнишь прошлую ночь? — Да. Нет. Состязание их взглядов раздражало, но Гермиона не отступала. Драко посмотрел на нее более пристально, прежде чем издать тихий горловой звук, что-то вроде глубокого урчания, а затем дал ей полотенце и не оставил другого выбора, кроме как взять его. — Прекрасно. А сейчас тебе лучше пойти и принять душ. Увидимся там. — Что? — взвигнула она. — Ты не сделаешь ничего подобного! — Но разве это не то, о чем ты просила прошлой ночью? — у него и правда хватило наглости рассмеяться. — Ты хотела, чтобы я… Боги, Грейнджер, видела бы ты сейчас свое лицо. В этом не было необходимости, потому что Гермиона и сама чувствовала, как яростный румянец обжигает ее щеки. Неужели она правда сказала именно так? Нет. Ни в коем случае. Подобные мысли, конечно, присутствовали в ее голове, но Гермиона никогда не произнесла их вслух. Она никогда бы такого не сказала. Не сказала бы? Прошлая ночь была как в тумане. Гермиона едва могла вспомнить, как появилась на праздничном собрании, не говоря уже о том, чтобы покинуть его. Гарри настоял, чтобы она обязательно присутствовала, отчего Грейнджер хмурилась всю дорогу. А затем потребовала, что с него выпивка для нее за беспокойство. Это могло бы сделать Гермиону приятно пьяной еще до прибытия почетного гостя. Но потом она заказала еще порцию алкоголя, учитывая, что ничего не ела, и происходящее сменило свой курс. Они праздновали недавнее предложение Драко о работе, которое при любых нормальных обстоятельствах для любого из ее друзей было бы поводом для празднования. Но не в его случае. Не в таком положении. Гермиона, конечно, была готова к подобному, но в день, когда было объявлено о том, что предложение о работе было отправлено, а ее почтовый ящик остался прискорбно пустым, она рано ушла из Министерства и открыла бутылку вина, как только приехала домой. Очевидно, что смешивание вина с огневиски было судьбой хуже смерти, если в словах Драко была хоть крупица правды. — Мою палочку и туфли, пожалуйста, — Гермионе нужно было убраться отсюда как можно скорее. — Не так быстро. Мне кажется, нам давно пора немного поболтать. — Мы разговариваем каждый день, Малфой, — она правда пыталась скрыть резкость в своем тоне, но это было бесполезно — Гермиона буквально кипела. — К счастью, это довольно скоро закончится, когда ты уйдешь, чтобы работать аналитиком экзотических символов. — Хм, — блеск в глазах Драко показался опасным. — Что-то мне подсказывает, что ты ничего не помнишь о прошлой ночи. — Я… — Восхитительная новость, Грейнджер. По-настоящему восхитительная. Это звучало как угодно, только не так. — Ладно, позволь мне заполнить хотя бы один пробел в твоей памяти. Мне и правда предложили эту должность, но я отказался. — Что? — Ты слышала меня. — Но почему? Ты всегда был заинтересован в том, чтобы присоединиться к вспомогательному персоналу министра. Как и сама Гермиона. В основном, это был еще шаг по ее служебной политической лестнице. Еще один шаг к ее конечной цели. Драко же был, помимо всего прочего, препятствием. Которое он установил с того самого момента, как был оправдан, не получив при этом ничего, кроме возмещения ущерба и общественных работ, — все это он выполнил чуть более, чем за шесть месяцев. За это время Малфой заинтересовался Магическим правом и набрал достаточно баллов, чтобы поступить на нужный факультет. Но его тупиковая стажировка была результатом того, что ему никто не доверял. Примерно в то же время Грейнджер покинула свою должность после того, как помогла преобразовать лечение домашних эльфов и поставила перед собой более высокие цели. Драко был столь же амбициозен в этом отношении. Стажировка не удержала его. Он стал подчиненным Гермионы в отделе международного права всего через год, а затем ее коллегой еще спустя два. Там Малфой оставался и в течение последних двух лет, заслужив всеобщее уважение своей удивительно замечательной трудовой этикой. Но не своим отношением. Этот человек до сих пор был придурком. И не то чтобы Гермиона ожидала чего-то другого. Они были равны по уровню успеха, но различались в своей методике. В то время как Гермиона проводила много времени в офисе, значительно превышая любые разумные рабочие часы, Драко, казалось, проводил больше времени вдали от Министерства, нежели в нем. Но его подробные сводки и дотошные отчеты были просто неоспоримы. Очевидно, она слишком долго молчала, потому что Драко прокашлялся, чтобы привлечь ее внимание. — Как бы непостижимо это ни звучало, моя карьерная цель не находится в рамках Министерства. Достаточно разумно, но что-то было не так в его ответе и в том, как именно он его произнес. Гермиона не была уверена, что именно было не так. — Наверное, мне следовало ожидать того, что ты лишишь кого-то еще такой возможности, просто чтобы бросить это им в лицо. Держу пари, ты… — Полагаю, что на сегодня достаточно очернительства, — челюсть Драко дернулась, прежде чем он шагнул в личное пространство Гермионы. — Ты не так убедительна, как, я уверен, тебе бы хотелось, после того, что ты сказала прошлой ночью. Нужно ли мне напоминать тебе… — Нет, — Гермиона постаралась, чтобы ее голос не дрожал. — Нет, я не думаю, что в этом есть необходимость. — А что, если я скажу? Грейнджер попыталась впиться в него взглядом, запрокинув подбородок и поджав губы, но веселье в его глазах чертовски отвлекало. Что могла сказать Гермиона? Прошлой ночью она была в довольно плохом настроении. Но ее самообладание было хорошо отточено за годы блуждания по политическим водам. Гермиона хорошо умела искажать повествование для достижения желаемого результата, ускользая от разговоров, которые она не хотела вести, и подталкивая к тем, которые вела. Но сегодня ее мозг был затуманен и запутан. Может быть, с помощью зелья и хорошей прожарки Гермиона вспомнила бы больше о прошлой ночи, но сейчас она решила использовать свои навыки стратегического выхода. — Я здесь не для того, чтобы играть в твои игры, Малфой. Я ухожу. Покажи мне, где твой камин. — Без обуви или волшебной палочки? Гермиона смело уставилась на него, удерживая пристальный взгляд и молча произнося заклинание призыва… Это не сработало. Драко сложил руки на груди. — Не можешь выполнить? — Я ненавижу тебя. — Это не то, что ты сказала мне прошлой ночью. — Эм… — На самом деле… — в его поведении произошла перемена, когда ухмылка Драко превратилась в полноценный оскал. Это не должно было выглядеть и вполовину так привлекательно, как выглядело в итоге. — Ты назвала меня красивым. Он наклонился к ней, и Гермиона попятилась назад. — Сказала, что тебе нравится, как я пахну. Малфой сделал шаг. — То, как я хожу. Гермиона отступила. — То, как я выгляжу. Сделав очередной шаг назад, она поняла, что ее прижали к стене. В буквальном смысле. — Я не говорила ничего подобного. — Хм. Наверное, я, должно быть, вообразил, что ты злишься и требуешь, чтобы я отвез тебя домой, прежде чем быстро заснуть у меня на руках. Драко полез в карман и достал пузырек. — Это от головной боли, — он призвал полотенце, которое положил, отдал его Гермионе и кивнул в сторону коридора. — В ванной есть кое-что для тебя, чтобы ты могла одеться, и запасная зубная щетка. Приведи себя в порядок, затем возвращайся, и мы поговорим. — Или же я могу уйти. — Можешь, — Драко пожал плечами. — Хотя в дополнение к твоим пьяным признаниям, я думаю, тебя могут заинтересовать несколько… личных причин, по которым я не согласился на эту должность. Гермиона замерла и прищурила глаза. — Что… — Сначала душ, потом разговор. Не в первый раз любопытство заставило ее выйти из комнаты.

***

Душ казался безопасным местом для священного очищения. Грейнджер не хотела выходить, отчасти потому, что горячая вода, обжигающая ее кожу, была очень приятной, а отчасти потому, что она не была готова снова встретиться с Драко. Но после того, как Гермиона почистила зубы и выпила отрезвляющее зелье, она почувствовала, что очистила себя от ночи, наполненной огневиски. Только когда вытирала волосы, то осознала, что не потрудилась даже взглянуть на то, во что Драко предоставил ей переодеться. Черный шелковый халат, который выглядел слишком большим для нее. Его халат. Одежда, от которой она избавилась, исчезла. Трусиков нигде не было видно. Не имея другого выбора, Гермиона надела халат, туго завязала поясом вокруг талии и нахмурилась. Ее хорошее настроение испарилось вместе с паром. — Этот сукин сын… Стоял за дверью и ждал. — Снова говоришь обо мне, Грейнджер? Она скрестила руки на груди и фыркнула. — Где моя одежда? — Мой домашний эльф взял ее, чтобы очистить. — Я не просила тебя делать это. — Я в курсе, но я, знаешь ли, не подумал, что ты захочешь вернуться домой в одежде, провонявшей вчерашним огневиски, — Малфой не ошибся. — Это может занять некоторое время. Как раз достаточно, чтобы мы могли поговорить об этом. — О том, почему ты не согласился на эту должность? — Вроде того. Развернувшись, Драко направился по коридору, не оставляя Гермионе иного выбора, кроме как следовать за ним.

***

Грейнджер допила чай, который Малфой приготовил для нее, с видом тихого сопротивления, чтобы скрыть хоть как-то свое унижение. В одном только шелковом халате она чувствовала себя подавленной и недостаточно одетой для предстоящего разговора. — Ну? Он выгнул бровь и взглянул на нее поверх края своей чашки. — М? — Не прикидывайся дурачком, Малфой. Тебе не идет. — Знаешь, это очень похоже на комплимент. Спасибо, Грейнджер. — Не это имелось в виду. — Намерения — забавная штука, не так ли? — О чем ты сейчас говоришь? — О намерениях. Драко поставил свою чашку на стол и откинулся на спинку дивана, обняв ее за плечи и медленно продвигаясь к ней. Гермиона хотела было подвинуться, чтобы увеличить расстояние между тем местом, где его бедро прижималось к ее собственному, но так и не сделала ничего подобного. Вместо этого Грейнджер удалось лишь закатить глаза, а затем поставить свою чашку рядом с его. — Я наслушалась от тебя достаточно на совершенно различные темы, чтобы мне хватило на всю жизнь. Говори прямо. — Это так? — его пальцы пощекотали ее плечо. — У меня сложилось впечатление, что ты находишь меня… как же там было? О, точно. Очаровательным. — Не нахожу. — Это твои слова, не мои. — Драко… — Хочешь знать, что еще ты мне говорила? — Даже не… — Ты хочешь меня. — Я… Не в силах выдержать его пристальный взгляд, в то время пока щеки горели, Гермиона посмотрела на свои колени и поиграла с подолом халата. Материал скользнул между ее пальцами, как будто был жидким, и повторяющиеся движения помогли ей сосредоточиться. Неужели она сказала все это? Нет… Или, может быть? — Я здесь не для того, чтобы обсуждать обоснованность твоих собственных слов, но, учитывая то, что я знаю сейчас, я просто хотел прояснить несколько вещей. Большой палец Драко лениво очертил круг на халате на ее плече. Шелк был таким тонким, что казалось, его там вообще не было, поэтому Грейнджер пришлось бороться с ответной дрожью, пробежавшей по ее спине. Секунды сменялись в тишине, не нарушаемой ничем, кроме биения ее сердца. Она начала считать, желая, чтобы он сказал все, что у него на уме. Один. Два. Десять. Тридцать. Прошло больше минуты, прежде чем Гермиона снова подняла свои глаза и обнаружила, что Драко смотрит на нее с такой интенсивностью, что у нее перехватило дыхание. — Как я уже говорил ранее, я не согласился на эту должность, но, скорее всего, не по тем причинам, о которых ты могла бы догадываться. Последние несколько лет научили меня тому, что мои карьерные цели не соответствуют медленному восхождению по служебной лестнице. Подать заявку на эту должность было ошибкой, которую я не осознал, пока не получил предложение об этом прямо в свои руки. Чем больше я думал о бедном старом придурке, который раньше был аналитиком экзотических символов, тем больше понимал, что это не для меня. Я хочу большего. — Большего, чем повышение на службе? — Это больше, чем предписанный путь к успеху, подкрепленный устаревшими взглядами Министерства. Настоящие перемены не происходят в конференц-залах или через груды межведомственных посланий. Работа рядом с тобой была и лучшей, и худшей вещью, которой я подвергал себя за долгое время, — Малфой не переставал водить большим пальцем по шелку, покрывающему ее плечо. — Но я должен сказать, что буду скучать по твоим тонко завуалированным подколам. — Я думала, ты сказал, что не согласен на эту должность. — Я не согласился на нее, нет. Однако я сделал предложение старому магазину на Косой аллее, которое было одобрено менее двадцати четырех часов назад. У Гермионы закружилась голова, и укол чего-то неведомого пронзил ее грудь при мысли о том, что она не будет видеть его изо дня в день на работе. У них сложился своего рода распорядок дня, и Грейнджер могла признаться, хотя бы самой себе, что будет просто скучать по нему. — Так… ты уходишь? — Да. Как всегда наблюдательна. Она попыталась ответить. Правда, попыталась. Но не смогла произнести ни слова. — Я буду постепенно перебираться в течение следующих нескольких недель, пока буду подготавливать здание и немного отремонтирую его. Я бы хотел превратить его в аптеку, и прежде чем ты что-нибудь скажешь, да, я знаю, что в Косом переулке уже есть одна. Моя же будет немного другой. Хотя тема разговора была далека от ожидаемой, Гермиона была поглощена этим в течение следующего получаса, пока Драко объяснял свои цели по разработке зелий только из лучших ингредиентов. Он хотел выращивать свои собственные и первоисточники, которые не мог выращивать в социально ответственных магазинах по всему миру с историей предоставления только самого высокого качества. Малфой перечислил достаточно связей и целей, чтобы у нее закружилась голова, но Гермиона все время слушала. — Ты много думал об этом, не так ли? — Не притворяйся такой уж удивленной, Грейнджер. — Я ничего не могу с этим поделать, — чувство тошноты в желудке было трудно игнорировать. — Итак, ты… закончил? — И правда. У меня есть другие идеи о том, как занять свое время и деньги, что подводит меня к следующему пункту. Тебе также следует рассмотреть и другие возможности. Мы оба знаем, что в следующий раз они предложат эту должность тебе, и я умоляю тебя отказаться. — Что? — из всех возможных вариантов развития событий этого разговора, которые представляла Гермиона, этот определенно не был одним из них. — Я не могу. — Не можешь? Или не будешь? И то, и другое, вообще-то, но ему не нужно было этого знать. — Все, что я хочу сказать — целься повыше. — Выше? — Я знаю, что ты достаточно проницательна, чтобы понять концепцию. Не отставай. Ты ведь хочешь однажды стать министром магии, верно? Грейнджер кивнула. — Я слышал, что Кингсли уходит на пенсию через пять лет. Она тоже слышала такие перешептывания, но не спрашивала напрямую. — Пять лет — это ужасно долгий срок. — Никогда не бывает слишком поздно для достижения своих целей, Грейнджер. По сути, он не ошибался, и должность аналитика экзотических символов также не была прямым путем для возможности стать министром, но это был шаг на пути к этому. — Я уверен, что мы сможем это сделать. — Мы? — Да, мы. Я уверен, что ты не забыла, каким очаровательным и красивым ты меня находишь. Придурок вернулся. Вместе с румянцем Гермионы. — Такие вещи, как союз, оказывают политическую благосклонность. Прямо вижу это: министр Грейнджер и ее очаровательный муж, мистер Малфой. У нее вырвался недоверчивый смешок, такой сильный, что она не смогла удержаться и откинула голову назад. Все еще забавляясь этим, Гермиона положила руку на свои волосы, которые до сих пор были влажными и, без сомнения, вот-вот начнут завиваться. — Муж. — Да. Это то, что я сказал, — выражение лица Драко не изменилось и не дрогнуло от веселья. — Судя по тому, что ты сказала мне вчера вечером, я нравлюсь тебе уже довольно давно. И если это так, то я должен сказать, что это чувство более чем взаимно. — Взаимно или нет, это… Мозг Гермионы в тот же миг овладел ее ртом, и она резко закрыла его. Моргнув раз, другой, она обдумала его слова и каждую строчку подтекста между его предложениями. — Так вот, — ухмылка Драко была опасным оружием, и он слишком хорошо знал, как им пользоваться. Его пальцы сосредоточили свое внимание на изгибе ее шеи, когда Малфой наклонился намного ближе для удобства. — В течение нескольких месяцев я думал, что восхищение было односторонним, но твое признание прошлой ночью просветило меня. И если есть что-то, в чем я преуспеваю, так это стремление к тому, чего я хочу. Сначала их губы встретились в мягком прикосновении. — Давай начнем сегодня, — еще один поцелуй, пробный, предназначенный для проверки ее решимости. — Сейчас. Сдержанность Гермионы рассыпалась, как древняя керамика, и, к ее собственному шоку, она была рада этому. Грейнджер прильнула к его прикосновению, позволяя себе признать, что хотела этого, хотела его и всех его намерений. Она месяцами пыталась найти выход из своего влечения, проделывая в нем дыры в надежде, что оно утонет в глубинах ее разума. Но этого не произошло. И теперь, узнав точное ощущение его губ, этого никогда не произойдет. Пальцы запутались в кудрях у нее на затылке, и Малфой притянул ее ближе, углубляя поцелуй. Это было легко. Слишком просто. То, как его язык искал вход, казалось знакомым, как будто они делали это тысячу раз раньше. Легко забыть, что они этого не сделали. Стон Гермионы был непроизвольным, но переместить ногу достаточно, так, чтобы сдвинуться и оседлать его колени, не было случайностью. Она бы солгала, если бы сказала, что никогда не думала об этом раньше, но даже ее самые яркие мечты и фантазии меркли по сравнению с реальностью. Грейнджер не могла удержаться, чтобы не прижаться к Драко еще сильнее, когда почувствовала, как его член твердеет у него в джоггерах. — Не сейчас, — Драко прикусил ее нижнюю губу и оттянул ровно настолько, чтобы бедра Гермионы сомкнулись вокруг его собственных. — Я планировал пригласить тебя на ужин, сделать все правильно, но блять… — Пожалуйста, — Гермионе было все равно, о чем она просила; ее тело умоляло о внимании. — Пожалуйста, Драко, я… — Это то, чего ты хочешь? — твердые пальцы впились в округлые бедра, когда Малфой притянул ее к своему возбуждению. — Скажи мне, Грейнджер, ты думала о том, каково это — трахаться со мной? Она заскулила ему прямо в шею и впилась ногтями в его плечи. Ткань штанов Драко касалась обнаженной промежности Гермионы. Халат был не более чем никчемным прикрытием, и когда Малфой развязал пояс и стянул его с ее плеч, даже прохладный воздух не смог заглушить тепло, разливающееся по ее венам от его прикосновения. Когда он коснулся зубами шеи Гермионы, она закрыла глаза и прерывисто выдохнула. Его пальцы нашли ее половые губы, но Грейнджер наклонилась, чтобы убрать его руку. — В следующий раз, — и это было то обещание, которое она собиралась сдержать. — Прямо сейчас мне нужен ты. Вцепившись в ее шею, Драко царапнул зубами ее кожу, когда наклонился, чтобы спустить свои спортивные штаны с бедер. Но Гермиона не позволила ему снять их, подаваясь бедрами вперед и наслаждаясь скольжением его члена по ее изнывающей плоти. Начав, она уже не могла остановиться. — Блять. Было ясно, что Драко пытался притормозить ее, когда схватил Гермиону за бедра достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Но ее это не остановило. Она приподнялась ровно настолько, чтобы суметь наклониться и приставить его член к собственному входу. Он вытянул каждую часть ее тела, когда она скользнула вниз, пока ее бедра не оказались вровень с его. Так хорошо. Интенсивно. Гермионе было трудно дышать из-за боли от наполненности, она не могла пошевелиться в течение нескольких ударов сердца, пока приспосабливалась к его размерам внутри себя. Член Драко был каким угодно, только не среднестатистическим. Он был щедро одарен природой и фантастически хорош, если то, как трепетали ее стенки, хоть что-нибудь значило. Первое движение ее бедер заставило Малфоя зашипеть, а затем Гермиона замерла, когда он усилил свою хватку на ней и приспособил ее тело к своим движениям. Драко бормотал похвалы вперемешку с ругательствами, пока они быстро и жестко трахались. Гермиона вцепилась в спинку дивана и прислонилась лбом к плечу Малфоя, тяжело дыша и одобрительно постанывая, пока он управлял ее телом, как будто оно было не более, чем игрушкой. Потребовалось не так много времени, чтобы напряжение скрутилось в ней, а жар затопил вены. — Чертовски идеально, — Драко впился своими зубами ей в ключицу, и Гермиона вскрикнула. — Ты собираешься кончить для меня? Она застонала в знак согласия. — Так хороша для меня. Отзывчивая. Черт, — он трахал ее так, словно его жизнь зависела от ее удовольствия, и в этот момент Гермионе показалось, что ее рассудок висит на волоске. — Мне нужно, чтобы ты кончила. Кончи для меня. Вокруг моего члена… Гермиона застонала, как только его большой палец коснулся ее клитора. Выгнув спину, она крепче вцепилась в обивку, надеясь, что это вернет ее на землю после того, как ее апогей унесет сознание в космос. Лишь смутно осознавая его неистовые ругательства, Грейнджер прислонилась к его груди и наслаждалась покалывающими ощущениями, скользящими по собственной коже. Драко входил и выходил из нее один, два, три раза, а затем замер, вжимая в себя ее бедра так крепко, что Гермиона не понимала уже, где заканчивалась она и начинался он. Воздух был густым от их прерывистого дыхания, когда оба достигли удовольствия. Нежный поцелуй появился на ее виске, и она не смогла сдержать довольной улыбки, искривившей ее губы. — В следующий раз, когда мы сделаем это, я хочу, чтобы ты была в постели. Это, к слову, звучало довольно мило. — Так чего же ты ждешь?

***

— Кстати, по поводу гонки за пост министра, — Драко провел пальцами по позвоночнику Гермионы, когда они лежали, раскинувшись на его скомканных простынях. — А что насчет этого? — Я имел в виду именно то, что сказал. Думаю, ты могла бы это сделать. Гермиона прижалась щекой к его обнаженной груди, ее веки затрепетали, а мысли поплыли, и Грейнджер погрузилась в возможность его слов. — Я не знаю. Думаю, что ты забегаешь вперед в данном вопросе. — Вовсе нет. Я бы поддерживал тебя на протяжении всего процесса, каким бы способом ты не предложила. — Ты понятия не имеешь, что ждет нас в будущем. Тебе не следует давать подобных обещаний. — Верно. Но я намерен сдержать его.