Осколки разбитой зимы

      Прохладное выходное утро навязчиво вызывало мороз по коже, медленно охлаждая комнату и тело. Отопление работало не очень хорошо, из-за этого приходилось одеваться теплее, даже спать в свитере и махровых носочках. Альберих, в свою же очередь, ходил по комнате из угла в угол с толстым пледом на плечах, температура его тела практически всегда была низкой, а в зимнее или осеннее время это была будто живая глыба льда.       Сжимая в руках мягкую ткань, он тщательно обдумывал, где бы взять тот самый пропуск на представление. Вариантов было не так уж и много, учитывая, что он особо не у кого не был любимчиком из учителей или завучей, так что это была довольно сложная задача. Тем более, особо не обосновывая своё желание попасть туда, ведь причина просто того, что там был Рагвиндр была у многих, не только у него. Бубня себе под нос решение задачи, в какой-то момент юноша остановился, громко вздыхая, будто его осенило. — Учительница по литературе, точно! Покрывало полетело на пустующую кровать, после чего Кэйа начал собираться на встречу с преподавателем. Её имени он не помнил, так что придётся вежливо обращаться на «вы» или «извините», как было у многих. Пускай и маленький, но всё-таки шанс был на то, что она даст тот самый пропуск, так как темноволосый иногда помогал ей с переноской книг из библиотеки в классы, возможно, она вспомнит это и поможет? Ходить в привычной чёрно-белой форме было уже холодно, так что парень решил надеть простой чёрный свитер и синие джинсы, благо, что в этой школе можно было одеваться как хочешь, никто особо не обращал внимания на то, как ты одет, главное, чтобы одежда не была слишком откровенной или яркой. Теперь оставалось лишь подумать, как бы гарантированно добиться желаемого. Альберих обладал прекрасной красноречивостью, но достаточно ли этого будет? Покусывая ногти на пальцах руки, подросток вспомнил, что в комоде у него лежит небольшая плитка молочного шоколада. В некой спешке, парень достал лакомство из тумбы и впихнул его в задний карман джинс. Полностью собравшись, подросток вышел из комнаты, по привычке осторожно закрывая дверь.       Уверенный и слегка спешный шаг быстро привёл Кэйю к нужному кабинету. Осторожно постучав кулачком в дверь, дожидаясь ответа, парень услышал краткое «входите». Заглянув в помещение, а уже после и зайдя полностью, школьник сразу же обратил своё внимание на преподавателя. У неё был довольно усталый вид, что заставляло немного посочувствовать женщине, работать по субботам, имея при этом всего один день выходного, было очень утомительно. Легкие синяки под глазами, сонный взгляд и слегка помятая одежда это подтверждали. — Здравствуй, Кэйа. — женщина встала из-за стола, прикрывая лицо рукой от резко поступившей зевоты. — Ты что-то хотел? — Здравствуйте! Да, хочу попросить вас о помощи. Видите-ли, в последнее время я увлёкся живой игрой на музыкальных инструментах. Хотелось бы посетить какие-нибудь представления по этой тематике, где талантливые ребята нашей школы показывают профессиональную игру них. Только помимо нежного пианино и духовых инструментов, хотелось бы услышать романтичную скрипку, возможно ли такое устроить?       Эта милая, просящая о помощи улыбка Альбериха позабавила учителя. Раз парень действительно хочет, то почему бы и нет? Лениво достав телефон из кармана, женщина стала неспешно что-то искать. Пару минут молчания, после чего прозвучали долгожданные слова. — Ну… Выступлений на этот месяц у нас планируется всего два, и только одно из них со скрипкой. Учитывая, что в нашей школе есть кружки по игре на пианино, рояле, саксофоне, флейте и гитаре, в котором, ты, кстати, участвуешь, то скрипки у нас нет. Только два ученика владеют скрипкой. Один из них пока что не достиг хорошего результата в игре, а вот второй, Рагвиндр, редко выступает, не любит публику. Хм… Но мест на его выступление осталось очень мало, с учётом того, что оно будет проходить сегодня вечером.       Преподавательница озадаченно промычала, прикусывая нижнюю губу и опуская взгляд в пол. Кэйа же, замечая неуверенное выражение лица, сразу достал шоколад из кармана и положил женщине на стол. — Я вас прошу, я очень хочу туда попасть.       Всё продолжал жалобно упрашивать подросток, строя невинные глазки. Как бы то ни было, он в любом случае окажется на выступлении, только вот, с разрешением или нет — это уже другой вопрос. Увидев сладость, к слову, которую она любила, преподавательница немного смягчилась. — Я бы дала тебе пропуск, но дело в том, что я уже раздала их своим ребятам. Единственное, что я могу тебе предложить — это стоячее место. Напишу тебе в ручную пропуск, так как печатать что-либо у меня просто нет времени. Сойдёт? — Да! Благодарю вас, буду должен.       В голове парень уже победно напевал мелодию сложившегося успеха, а женщина с лёгкой улыбкой, замечая его резко поднятое настроение, лишь молча доставала листочек из комода и стала записывать чёрной ручкой всё необходимое. Поставив в конце свою подпись и имя, преподавательница отдала «пропуск» ученику. — Ещё раз спасибо, удачного вам дня! — Тебе так же.       Осторожно сложив листочек вдвое и спрятав его под чехол телефона, Кэйа вышел из кабинета и с довольной ухмылкой стал идти в крыло общежития. До вечера ещё оставалось довольно много времени, наверное, это время Альберих потратит на уход за собой. Как только юноша оказался на пороге своей комнаты, из его уст сорвался тихий писк радости, он был до безумия доволен.       Как и задумывалось ранее, следующие часов пять пройдут с пользой внешнему виду, хотелось выглядеть ухожено. Пускай ванная комната в общежитии и была довольно тесной, зато она была своя, и не нужно толпиться в очереди, чтобы просто принять лёгкий душ, можно спокойно расслабиться под горячей струёй воды, напевая любимые песни. Конечно, ванная была не личная, а так же принадлежащая ещё нескольким соседям, но это не мешало расставить все свои крема, шампуни, маски и бальзамы там, где захочется, зная, что их никто не тронет. Благо, с соседями можно было договориться.       Закрыв дверь, парень стал аккуратно снимать с себя одежду. Это входило в привычку, но каждый раз, оказываясь обнажённым перед зеркалом, парень не мог упустить возможности, дабы не рассмотреть себя со всех сторон. Иногда в такие моменты в руках появлялся телефон, а в галерее несколько откровенных фото, но сегодня не было на это настроения. Альберих всегда хранил такое в скрытой папке, и, естественно, никто не знал о ее существовании. Зачем он это делал? Сложно сказать. Просто приносило удовольствие сделать какую-нибудь новую, изысканную фотографию.       Спустя несколько минут, по смуглой коже стали проливаться дорожки горячей, даже слегка жгучей воды. Зеркало моментально приняло туманный облик и в комнате появился душный пар. Волосы впитывали в себя влагу словно губка, моментально меняя свой цвет, что делало их на несколько тонов темнее, сразу же плотно прилегая к телу. Горячие дорожки стекали по бровям, а с них к носу, губам, подбородку, шее и, наконец, вниз. Пускай, иногда это было малость щекотно, зато приятно.       Вдоволь насладившись приятным душем, в ход пошла мочалка, которая сразу же оказалась пропитанной гелем для душа. После тщательного вымывания тела вслед пошёл шампунь, позже за ним и бальзам, что так приятно пах черникой. Так же от использования не ушли крема и прочие необходимые принадлежности. Несколько часов старательного ухода за собой, включая сушку волос, и парень наконец-то был готов. Выходя из душной комнаты в приятном атласном халате юноша прошёл на кухню. Оставшееся время подросток просто залипал в телефон за кружкой кофе с молоком.       Время шло быстро, постепенно подходя к моменту, которого парень ждал практически на протяжении всего дня. Одевшись в привычную классику, взяв всё необходимое и ещё раз убедившись, что внешний вид более-менее приемлемый, голубоглазый неспешно вышел из комнаты, закрывая её на ключ и закидывая его в карман. До выступления оставалось достаточно времени, дабы спокойно распределиться по местам, но как всегда перед выходом была очередь. Обычно, когда в актовом зале проходили менее важные события, билеты вовсе не просили, приходил кто хотел. В этот же раз всё контролируется. Когда очередь подошла и к Кэйе, он с лёгкой улыбкой показал свой вручную написанный пропуск, и, пускай с сомнением, но его впустили внутрь. Давно Альберих не ощущал такого предвкушения событий, ведь интерес ко многим вещам пропал ещё с самого детства, когда видел и ощущал практически всё, что было доступно, и с годами интерес просто пропал, но после долгого перерыва, такое, казалось бы, не самое важное выступление, вызывало некий трепет. Ладошки слегка вспотели, а мысли бежали в разные стороны — терпение явно было на исходе.       Облокотившись о холодную бетонную стену, парень сделал лишь несколько кратких вздохов, наблюдая за всем происходящим и ожидая начала. Забавно, но в зале присутствовало довольно большое количество людей, которых подросток знал, кратко махая им, если получалось ловить их взгляд на себе и получая приветствие в ответ. Как только голоса стихли, и все оказались на своих местах, выступление наконец-то началось. По неотложной классике, поначалу, чаще всего звучала речь ведущих о том, кто будет выступать, по какому поводу все собрались, какая сегодняшняя тематика. Оказывается, был какой-то малозначительный праздник, о котором многие даже и не знали или же просто забыли. Тематика сегодняшнего выступления — «струнные и духовые, как идеальное дополнение музыкального мира». Естественно, что начало события с долгожданной скрипки не начнётся, и стоит проявить интерес ко всем выступающим.        Вступительным инструментом дебюта оказался саксофон, владелец которого также был не менее уважаемым учеником этого учебного заведения. Его представили, а затем прочитали огромный список его побед на разных конкурсах. В конце добавили произведение какого-то композитора, чьи произведения были весьма известны в музыкальном кругу.       Игра на саксофоне требовала немалых усилий. Без развитых легких сыграть хорошую мелодию будет весьма затруднительно. Этот инструмент обладает мощным звучанием, певучим тембром и чистым звуком, можно даже сказать роскошным. Пальцы музыканта ловко перебирали необходимые клавиши, создавая джазовую мелодию. Необычный ритм приятно ласкал слух. Конечно, духовые инструменты были как раз таки в приоритете этой школы, но этот парень словно растворялся в музыке, видно, что ему это очень нравилось. Забавно, но Альбериху хватило всего пол минуты прослушивания, чтобы понять, что это импровизация, а не оглашенная композиция, хоть начало ей и соответствовало.       Сказать честно, Альберих даже забыл, что пришёл сюда ради игры Рагвиндра. Исполнение всех музыкантов было настолько атмосферным и приятным, что желание отводить взгляд просто пропадало. Ансамбли и дуэты из флейт, электронных и простых гитар, были очень интересным сочетанием. Главное, что всё это было расставлено в правильной последовательности, что не портило послевкусие прошлой песни, а наоборот, лишь дополняло. Помимо прекрасной игры, к слову, на каждом исполнителе был подходящий костюм, где-то более нежный, где-то более яркий, это так же добавляло выступлению новых красок. Теперь то Альберих понимал, почему места тут максимально ограничены.       Наверное, прошло около часа с начала этого прекрасного представления, и всё постепенно подходило к завершению. Последняя, завершающая композиция, досталась как раз таки наследнику семейства Рагвиндров. Свет, что тускло горел в зале, и вовсе потух, оставляя лишь один включенный проектор посередине сцены, на которую неспешным и точным шагом взошел скрипач. По какой-то причине, время будто замерло. Или же это сам скрипач специально создавал такой эффект, быстро бросая на зал свой потухший взгляд? Во всяком случае, Кэйа, как и остальные, лишь внимательно наблюдал и оценивал. Наряд был довольно подходящим для такого чувствительного инструмента, не слишком строго и не слишком ярко, скорее, можно даже сказать, роскошно. Белоснежная, на вид тонкая рубашка, что практически полностью прилегала к телу, оставляя лишь несколько складочек на небольшом изгибе талии. Чёрный пиджак, который, больше напоминал плотную накидку, с длинными острыми концами и огромным количеством ярких деталей, что так прекрасно разбавляли однотонность. Золотая вышивка по краям, тонкие, еле значительные красные полосы у рукава у основания. Всё это очень интересно сочеталось со строгой обувью с невысоким мужским каблуком.       Томительные секунды ожидания, и смычок наконец-то заиграл на струнах. Начало было плавным, словно, постепенно разбавляя недавнюю, гнетущую тишину, привлекая абсолютно всё внимание к себе. Уже с минуты игры, ощущалось, будто это осадок после серого дня, написанного на старинной бумаге и перенесённый в удивительный звуковой образ. Передать ощущения от данной игры было сложно, нужно лично услышать, что бы точно понять испытываемые ощущения, на кое-что передать всё-таки можно было. В груди Альбериха всё настолько больно сжалось, будто, каждая исполненная нота впивалась и в без того хрупкую душу. Почему же так больно от прослушивания? Почему не ощущается того приятного, теплого чувства при этой сольной игре?        Тогда, когда Кэйа случайно застал Рагнвиндра играющего на скрипке. В тот раз, его душа кричала словно скрипка сейчас, и, видимо, парень сделал слишком поспешный вывод в том, что именно тогда этот небольшой инструмент передавал эмоции исполнителя. Этот момент проявился именно сейчас. Дилюку было больно, это можно было увидеть даже сквозь еле проявляемые эмоции, которые старшеклассник старался скрыть под увлечением исполнения и густыми красными волосами, которые он будто специально перекидывал на бок. Неужели это чувствует только он? Почему же другие улыбаются, глядя на парня, что чуть ли не плакал? Возможно, никто этого не чувствует, так как не понимает? Остаётся лишь догадываться. Но в любом случае, Кэйа лишь так же склонил голову, крепко сжимая челюсть. Пока все испытывали живые и приятные эмоции вплоть до конца, самые чувствительные старались сдержать слёзы, жаль, что таких можно было считать по пальцам, и другие считали их слишком сентиментальными, хотя сами были не правы и глупы. Не зря в последнее исполнение поставили единственного человека, что так чутко владел своим инструментом, оставляя красивую и запоминающуюся точку в сердцах людей. По окончанию концерта все встали со своих мест и громко начали аплодировать, благодаря музыкантов, что лишь на секунду выбежали на сцену попрощаться, за такое прекрасное представление и настоящие эмоции, из-за которых спокойно усидеть на месте было довольно сложно. Практически все ребята, что участвовали в этой вечерней программе ещё остались на сцене, возможно, с желанием поговорить с кем-то, или же просто проводить зрителей. И лишь несколько учеников, в счёт которых шёл и Рагвиндр, быстро удалились из громкого зала. До события у Альбериха присутствовало сильное желание поговорить с Дилюком, теперь же, он просто старался отойти от того, что услышал, медленно выходя из помещения в широкий коридор. Интерес по отношению к Рагвиндру, стал ещё сильнее. — У меня столько вопросов к тебе, Дилюк. Что происходит с тобой, что ты так громко кричишь о своей боли, одновременно стараясь её и показать, и скрыть?