Tua Veritas

- К машине! Живо! - закричала Лера, положив ладонь на саднящие рёбра. Засохшая над губой и на щеке кровь неприятно трескалась вместе с тем, как Макарова морщилась от боли. Голова кружилась. Фиолетовый Мерседес верно ждал за углом, и, выудив из кармана ключи от автомобиля, Сергей кинул их девушке. Она машинально поймала связку. - Подгони её сюда. Олег не сможет добежать, а у нас не так много времени, - Разумовский перехватил обмякшее тело поудобнее. Рука Волкова была перекинута через его шею, ноги кое-как волочились. Но Олег умудрялся держать глаза открытыми. Мужчина оглядел помещение завода и нахмурился. Внутри доносились крики, которые становились только громче с каждой секундой, но мужчины знали, что враг уже сбежал. Глядя на раненного Волкова, его сочащиеся кровью раны, Сергей почувствовал, как к горлу подступило обжигающее чувство вины. Смотреть на то, как Олег в который раз мучался из-за него, его глупого детского желания сделать мир лучше, неумения оценивать опасность и ощущения собственного превосходства над врагом, было невозможно. Лера недовольно хмыкнула. Как будто она не пострадала. Всё тело девушки молило о пощаде, спина стреляла при каждом движении. Макарова лишь надеялась, что не переломала позвоночник и рёбра. Она прикусила губу и сделала финальный рывок, попытавшись подавить неприятные ощущения. Лера понимала, что её жизнь не могла закончится так просто, и ей нужно было выжить и сбежать из этого змеиного логова. Девушка ускорилась, игнорируя своё состояние. - Серый, не делай из меня инвалида, - фыркнул Волков и закатил глаза, но тут же поморщился от боли. Разумовский обеспокоенно посмотрел на него, вздохнул и на секунду зажмурился, пытаясь отогнать неприятные ощущения, которые прорастали внутри. С каждой секундой их корни крепли, оплетая рёбра, а ростки мешали дышать. - Просто дай мне пять минут, а сам помоги Лере, она больше пострадала. Я буду в порядке. «Ты сейчас не в порядке как раз из-за меня. Опять. Прости», - подумал Серёжа и мотнул головой, смахивая подступившие к глазам слёзы. Он не мог позволить себе дать слабину, но чувство вины пожирало мужчину изнутри. - Ни черта ты не будешь! Проходили уже, - пальцы свободной руки Серёжи задрожали. Он сжал ладонь в кулак и отвернул лицо от Олега, нервно сглотнув. Разумовский попытался отогнать тревогу, которая медленно подбиралась к сердцу. Нельзя было поддаваться ей чтобы ни случилось, хотя сил сдерживаться почти не осталось. Последствия могли быть слишком тяжёлыми, так что мужчина стиснул зубы и мысленно посчитал до десяти. Это совсем не помогло - подташнивать стало лишь сильнее, тревога стянула лёгкие железными клешнями. Меньше чем через минуту к ним подъехала машина. Сергей посадил Олега на заднее сидение, и сам, чтобы не терять времени, приземлился рядом. Лера вдавила педаль газа в пол. Мерседес издал противный звук, прежде чем разогнался до своего предела. Девушка за рулём кое-как удержала управление, не дав автомобилю сойти с дороги в кювет. Макарову трясло то ли от боли, то ли от перенапряжения, то ли от страха, а может и от всего сразу. Она уже успела вылезти из костюма, и без него чувствовала себя настолько беззащитной, что в горле встал неприятный ком. Как бы хорошо девушка не дралась, кулаки ничего не могли сделать против огнестрельного оружия, а броня всегда служила ей верой и правдой. Лера горько усмехнулась про себя. С каждым днём жизнь девушки была всё больше похожа на театр абсурда. Меньше года назад она и подумать не могла, что ей придётся помогать двум террористам, которые до сих пор находились в международном розыске, сбегать от одержимого местью члена опасного клана. Но что Макарову пугало больше всего, так это то, что она постепенно начинала переживать за Сергея и Олега как за своих соратников и наставников. Сердце болезненно сжималось, когда она видела в зеркале заднего вида как искривлялось лицо Волкова при малейших движениях. Собственное состояние тоже оставляло желать лучшего, но Лера была уверена, что на восстановление у неё должно было уйти не так много времени, как у Олега, которого жизнь уже и без того успела потрепать. Сзади раздались выстрелы, и на секунду всем троим показалось, что погоня уже в пути. Лера попыталась разглядеть, что происходило позади них, но не успела, свернув на широкую дорогу. Страх на секунду парализовал девушку. Осознание опасности накатило слишком резко. Лера не хотела, не могла умереть вот так, подстреленной в машине одного из самых известных преступников за всю историю города, а то и страны. Родители бы не справились без неё и вряд ли бы сумели понять, что заставило их дочь ввязаться в преступные разборки. «Простите», - мысленно попросила Макарова, сама не зная, у кого именно. - Быстрее, Лера! - прокричал Сергей на весь салон. Девушка, будто очнувшись ото сна, помотала головой, не давая себе превратиться в параноика. Самое страшное осталось позади, нужно было только уехать так далеко, чтобы их не смогли догнать. Она стиснула зубы и свела брови к переносице. Голова всё ещё кружилась, но девушка кое-как фокусировала взгляд на дороге. Олег уловил в голосе Сергея нервозность, и это заставило Волкова нахмуриться. Здоровым глазом он подметил, что пальцы Разумовского еле заметно тряслись, глаза обеспокоенно бегали с одного предмета на другой, нога машинально подрагивала. - Куда быстрее, мы и так на пределе, - Лера круто вывернула руль, выезжая на шоссе. Сергей вцепился в подголовник, заглянул в зеркало заднего вида и, не заметив за ними никакой погони, облегчённо выдохнул. Он до последнего боялся, что ярко-красная машина поджидала их за углом. - Переодень Олега пока, а то заражение может быть. И раны обработай, там перекись, вата и бинты лежат в сумке. Сергей вздрогнул и кивнул. По его венам прошёлся холод, в глазах застыло нечто, похожее на животный ужас. После спасения Волкова Разумовский напялил на него заранее приготовленное пальто, избегая смотреть на кровоточащую рану на спине. Собственный шрам на груди пугал не так сильно, как рубцы, раз за разом расцветавшие на теле Олега по вине Сергея. Он был причастен к каждому следу, будь то крошечная отметина от давнего детского ранения, когда Разумовский предложил скатиться с горки без ледянки, или пять рваных шрамов на торсе. Вот и теперь Олег был ранен. Вскоре на его теле должен был появится бледный нежно-розовый рубец, напоминающий о том, что Сергей всегда приносил ему лишь боль и страдания. Ярко-жёлтый указатель, мелькнувший за окном, блеском отразился в глазах Разумовского. Волков вздрогнул от холодка, прокатившегося по спине. Сергей сглотнул и стянул с Олега пальто. Тот обеспокоенно сжал его руку в своей, заметив волнение, исказившее бледное лицо, но Разумовский только отмахнулся от Волкова: - Сядь спиной ко мне. Олег повиновался и, морщась от боли, повернулся. Знакомую татуировку, на которой за столько лет было оставлено множество утренних поцелуев, холодных, но нежных прикосновений, теперь украшала кровоточащая крестообразная рана. Сергей попытался подавить тошноту, подошедшую к горлу от такого зрелища. Мужчина понимал, что только он был виноват в том, что раз за разом происходило с Волковым. Его сумасшедшие идеи о восстановлении справедливости в мире который раз чуть не загнали Олега в могилу. Серёжа просто устал от этого. Если раньше Разумовский контролировал тремор в руках и унимал его при необходимости, то теперь ладони безостановочно тряслись, и мужчина ничего не мог с этим поделать. Перекись пролилась мимо ваты, и Сергей тихо ругнулся себе под нос. Он смочил несколько дисков, прежде чем аккуратно провести ими по спине Олега, стирая грязь. Волков тихо зашипел от неожиданного прикосновения, но тут же прикусил щёку и затих. Желудок Разумовского стянулся в тугой узел, глаза неприятно защипало, и он оскалился, не зная, кого винил больше, невовремя проснувшиеся чувства, которые мужчина не мог контролировать, врагов или всё-таки себя. Даже обработанное ранение выглядело страшно, и Сергей подавил желание огладить его, остановив свою ладонь на полпути. К глазам подступили слёзы, но мужчина лишь вздохнул и сглотнул тяжёлый комок, прекрасно осознавая, что для того, чтобы позволить себе дать слабину, нужно было для начала добраться до дома и выжить. И если не самому, то хотя бы не дать умереть Олегу. Перебинтовать Волкова оказалось сложнее - из-за дрожи в руках белая ткань то и дело сползала со смуглых плеч. Разумовский шипел себе под нос, хмурился, пытаясь зафиксировать повязку, но каждый раз терпел поражение. Капли крови изредка скатывались по напряжённой спине, и Сергей вытирал их, подавляя рвотные позывы, которые становились всё сильнее. Бессилие холодком прошлось по спине, мурашки заставили тело вздрогнуть. Мужчина вздохнул и на секунду прикрыл глаза, попытавшись взять себя в руки. Это действие дало небольшой результат - дрожь в руках немного унялась, тревожные мысли ушли на второй план, комок слёз, застрявший где-то между лёгкими, испарился. Вот только сил сдерживать тьму, которая подкрадывалась всё ближе к сердцу, почти не осталось. Всю спину Олега украшали белоснежные бинты. Их цвет выделялся в тёмной обивке салона и резал глаза, так что Сергей сощурился. Ладони сами собой сжались в кулаки. Мимо проносились фонари, свет которых сливался в бесконечный поток, и Разумовский невольно приоткрыл рот. Вмиг стало нечем дышать, вместо мыслей в голове остался лишь белый шум. Слишком уж жёлтое сияние было похоже на цвет его глаз. Олег повернулся обратно, и Сергей тут же отмахнулся от своих страхов, заметив спокойный взгляд карих глаз. Автомобиль ещё не успел достаточно прогреться, а Волкову и без новых ранений было противопоказано мёрзнуть. Разумовский достал футболку и свитер из сумки и аккуратно надел их на мужчину. Олег лишь слегка сощурился, когда поднял руки. Вспышка боли прошибла тело, прошлась по плечам и позвоночнику, заставив Волкова нахмуриться и зажмуриться. Из его лёгких вырвался тяжёлый вздох. Сергей прикусил губу: - Прости. - Серый, успокойся. Ты не виноват, просто мне надо осторожнее руки поднимать, - Олег в нетипичном для него порыве нежности сжал пальцы Сергея в своей ладони. Разумовский сглотнул комок слёз, который в этот раз застрял в горле. - Не за это. Просто за всё, что случилось. - Мы сейчас едем домой, у меня почти ничего не болит, только зрение чутка подпортилось, а так уже завтра буду в норме, - начал Олег, вздохнув. - Даже в Мексике, можно сказать, было хуже. Так что не переживай. Я в порядке. Ты можешь расслабиться. Сергей закрыл глаза. Расслабиться. Отпустить себя, отдать всю ответственность, которая взвалилась на его плечи, перестать создавать безумные планы и писать чёртовы программы, прекратить убегать от спецслужб, маскироваться и постоянно просыпаться от кошмаров. Одна часть Разумовского рвала и метала, понимая, что ещё не время, что осталось продержаться совсем немного, а дальше - долгожданный перерыв. Он всего через несколько часов смог бы сесть и поговорить с Олегом обо всём в тёплой постели, принеся кружку горячего чая и чашку кофе на подносе. Но другая половина ждала своего выхода. Слишком долго Сергей запихивал её в глубины подсознания и запирал там на замок, подавлял любые её проявления. Разумовский упал в пучину собственных сожалений, страхов и тревог. Он попытался сопротивляться тьме, которая разрасталась где-то под сердцем, захватывая сознание мужчины словно крепкий алкоголь, но последние силы покинули его. Тремор начался с новой силой. Серёжа выдернул пальцы из ладони Олега и вплёл их в свои волосы, до боли оттягивая рыжие пряди. На лице застыла гримаса ужаса: брови сложились домиком и поползли вверх, зубы до крови вцепились в нижнюю губу, в глазах плескался животный страх. Волков недоумённо уставился на Разумовского. По подбородку Серёжи скатилась капля крови. - Серый, у тебя кровь тут, - Олег приблизился к Разумовскому и протянул руку к его лицу, но тот даже не посмотрел на мужчину. Волков аккуратно стёр красную дорожку большим пальцем и попытался заглянуть в глаза напротив, но Серёжа зажмурился. У Олега перед глазами плыло, и он нахмурился. Глаза Разумовского вмиг стали золотистыми, но Волков решил, что это были лишь отблески фонарей в его глазах. Олег нахмурился, пытаясь вспомнить, какого цвета были родные омуты несколько часов назад, но в голове всплывал лишь расплывчатый образ в фиолетовом пиджаке и всполох медных волос. - А что, если они снова придут? Мы же ничего не сможем сделать, Олег, - слышать дрожь в родном голосе было непривычно. Волкову потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, когда он в последний раз видел Серёжу в таком состоянии. От осознания по коже пробежали мурашки. Рука машинально потянулась к потайному кармашку на кожаной обивке, в котором хранился пистолет, но замерла на полпути. Ладонь дрогнула. Голова Волкова разболелась от нахлынувших воспоминаний. В венецианском замке было холодно. Из-за тумана, то и дело накрывшего старинные улицы, хотелось спать. В больнице Олег мог не отказывать себе в этом желании. Медсёстры выключали батареи в палате только на несколько часов в день. Но мороз всё равно пробирался под кристально-белое одеяло, отзываясь мурашками на побледневшей шее. Спать больше трёх часов из-за кошмаров не получалось, даже когда город накрывали сумерки. Подсознание то и дело воспроизводило громкие выстрелы, и Олег подскакивал на койке. Губы изгибались в немом крике, но звук замирал в повреждённых лёгких, словно они всё-таки не смогли пережить пять выстрелов. Лера недоумённо поглядывала на мужчин через зеркало заднего вида, но в разговор не вмешивалась. У неё не было на это ни сил, ни желания, да и Разумовский бы шикнул на неё за прерывание такого важного момента воссоединения. Получилось бы себе дороже. Девушка сжала руль сильнее, пытаясь совладать с приступами боли, разрывающими её тело на части. На её лбу выступила испарина, а бледные губы поджались сами собой. Волнение изворотливым тонким змеем сплелось около пупка. - Сейчас приедем домой и разберемся со всем, - Олег нахмурился и попытался поймать чужой взгляд, но Серёжа зажмурился и опустил голову. – Всё уже хорошо. Мы победили. С губ Разумовского сорвался всхлип. Волков вскинул брови, подавив порыв огладить напряжённые плечи, а второй рукой провести по бледным щекам. Внутри зародилась тревога, и, чтобы успокоиться, Олег впился в ладонь ногтями. Лера свела брови к переносице, сосредоточившись на дороге. Небо застелила серая пелена, и на лобовое стекло приземлились первые капли дождя. - Как ты можешь быть так уверен!? – Серёжа сорвался на крик. На дне тёмных глаз Олега поселился ужас, но он смиренно опустил голову, словно побитая собака, принимая свою участь. Волков всё ещё помнил, когда в до боли знакомом голосе последний раз проскальзывали такие истеричные нотки. – Мы с ними больше не справимся, понимаешь? Если хоть что-то пойдет не так, нам конец, всему конец! Олег стиснул зубы и отвёл взгляд. Он проигнорировал тираду Разумовского и похлопал Леру по плечу, привлекая её внимание. Девушка недоуменно повернула голову на несколько секунд к Волкову, стёрла дорожку крови, так невовремя хлынувшую из носа, и приподняла бровь: - Что-то случилось? - Поверни в ближайший переулок и останови машину, - голос Олега был ещё более хриплым, чем обычно. Лера почувствовала тревогу в чужом тоне. Несмотря на то, что Волков выглядел до ужаса уставшим и израненным, он старался звучать властно, не позволяя себе показать слабину. Девушка нахмурилась. - Нам ещё долго до базы. Вы как сами-то как доберётесь, когда оба в таком состоянии? – Макарова завернула в переулок больше по инерции и не спешила останавливаться. Автомобиль то и дело подбрасывало на неровной дороге, и Лера вцепилась в руль, стараясь удержать управление. Показывать, насколько сильно потрепала её схватка, не хотелось, хоть тело и изнемогало от усталости. - Нормально. Останови машину. Сейчас же! – почти прорычал Олег. От такого тона по спине девушки пробежали мурашки, холодный пот скатился по шее. Она сглотнула и медленно кивнула, повернув руль. Автомобиль остановился на пустующей узкой парковке, которая была скрыта от чужих глаз мусоркой. - А теперь бери сумку и быстро уходи. Куда угодно, главное в безопасное место, где даже мы не сможем тебя найти, только давай пошустрее. Я потом всё объясню. «Если сам переживу», - добавил про себя Олег и почти до боли сжал ледяные пальцы Серёжи в своей ладони. Он посмотрел Лере прямо в глаза. Макарова боролась сама с собой, думая, как лучше поступить. Она вспомнила о своей семье, которая ждала её возвращения к утру. Целой и невредимой. Лера глубоко вдохнула, взвешивая все «за» и «против». Девушка нахмурилась, бросила тихое «до свидания», когда потянулась за сумкой, превозмогая неприятные ощущения, и вышла из машины. Дверь громко хлопнула. Олег отпустил руку Разумовского и пересел на водительское сиденье. Ноющая боль сковала спину, но Волков старался игнорировать её. Мужчина вцепился в руль и вырулил с парковки, сразу же разгоняясь. Капли дождя барабанили по лобовому стеклу, и дворники не всегда успевали их смахивать, поэтому раз в несколько секунд перед Олегом представала лишь смазанная пелена. Вкупе с подбитым глазом (Волкову казалось, что сетчатка на левом глазу начала отслаиваться, но он не мог знать наверняка), вождение становилось смертельно опасным. Серёжа был подозрительно тихим, его плечи подрагивали, между пальцев в свете фонарей медью переливались вырванные рыжие волосинки. Олег попытался разглядеть лицо Разумовского в зеркале заднего вида, но сделать это в темноте не получалось. Повреждённый глаз и без того доставлял проблемы – следить за дорогой стало тяжелее, и Волков несколько раз чуть не врезался в перестраивающиеся автомобили. С заднего сиденья раздался тихий всхлип. Олег резко повернул голову, сбавив скорость. Машина позади недовольно засигналила, и мужчина раздражённо цокнул. Громкий звук дрожью прошёлся по телу, неприятно отдался в голове и спустился по шее ниже, к лопаткам, заставив Волкова выгнуться. - Серый, ты в порядке? - спросил Олег, стараясь справиться с болезненными ощущениями. Он сжал челюсти и впился пальцами за руль до побелевших костяшек. В тишине было слышно, как Разумовский вздохнул и сглотнул вязкую слюну. В уголках его глаз застыли слёзы, которые то и дело скатывались по щекам. Внутри было слишком пусто, страх захватил сердце, разрушив прочную каменную броню и впившись когтистыми лапами в незащищённую плоть. Серёжа не знал, что им делать. Но что хуже, все попытки придумать пресловутый план заканчивались крахом. Молчание затянулось. Олег поджал губы и вздохнул. Серёжа никогда не игнорировал его вопросы, не после того, что им пришлось пережить. Даже если сил на разговоры не оставалось, они всегда обменивались взглядами, которые зачастую были яснее слов. Но сейчас Разумовский забрался ногами на сиденье и спрятал голову в коленях. Вмиг мужчина стал казаться меньше, словно снова стал несуразным долговязым подростком. Волков нахмурился. В голове не укладывался образ такого Разумовского. За время в бегах и после возвращения в родной Петербург, Сергей ни разу не позволил себе показать слабину, лишь обольстительно улыбался и отшучивался, а если эмоции брали верх, то срывался на крик, а не на плач. Иногда, когда ночные кошмары и воспоминания о пережитом не давали спать, Разумовский запирался в ванной. Сквозь звуки льющейся воды были слышны редкие вскрики. Если бы Олег захотел, то он мог бы различить звуки, которые раз за разом складывались в одно слово: «прости», пока слово не начинало терять свой смысл. Волков никогда не прислушивался к тому, что происходило в ванной в такие моменты. Или просто не хотел себе признаваться в том, что сердце болезненно сжималось на каждом громком выдохе Сергея. «Прости». «Не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью отпустить это». Олег не лез к нему - знал, что Разумовский не хотел, чтобы его видели и уж тем более трогали в таком состоянии. Поэтому он брал ключи от машины, хлопал дверью, заводил двигатель и вжимал педаль в пол. Мужчина нёсся по дороге мимо Мексиканского залива, вода которого отливала серебром в свете луны, пальмы колыхал лёгкий бриз. Волков зажимал сигарету «Муратти» в зубах и выдыхал серый дым, на секунду блаженно прикрывая глаза. Когда он возвращался, Сергей уже лежал в кровати или сидел за столом на кухне. Он приподнимал брови, прося Олега сделать кофе и отчитывая его за то, что тот «снова провонял этими дешманскими сигаретами». Голос Разумовского был спокойным, стойким, немного притворно-надменным, и Волков не видел причин беспокоиться за друга. Их жизнь снова входила в привычное русло, словно ничего и не произошло. Но они оба знали, что некоторые вещи им не удастся забыть. - Ладно. Я включу тогда музыку, - сдавшись, Олег нажал кнопку на панели. До боли знакомая песня раздалась в салоне, и Волков на секунду уставился в одну точку. Светлые воспоминания, всплывшие в голове, вызвали мурашки, которые холодком прошлись по шее, жаром застыли на щеках. « - Я не могу уснуть. Можно с тобой полежу? Им было по шестнадцать. Покрытая росой трава щекотала босые ноги на рассвете, летние солнечные лучи согревали в полдень, даря ощущение свободы. Последнее беззаботное лето утекало сквозь пальцы, но юношам было всё равно. Каждый день они сбегали из детдома на их поляну в парке, которая была скрыта от посторонних глаз, а потом, на закате, забирались на крышу и наблюдали, как облака окрашивались в нежно-розовый цвет, а багровое солнце скрывалось за горизонтом. Но, когда ночь накрывала город, монстры, обитавшие на задворках подсознания, выползали на волю. Серёже было страшно, что он мог не попасть в университет, что его место в МГУ занял бы богатенький папенькин сынок, что математичка, Марь Иванна, чтоб она не ладна, из вредности занизила бы оценку и о красном аттестате Разумовский мог даже не мечтать, что Олег не захотел бы поступить в Москву с ним и остался бы в родном Петербурге. Страхи вырывались на волю ночными кошмарами, которые не давали сомкнуть глаз, и Серёжа знал только одно лекарство от них. У единственного действенного препарата были растрёпанные чёрные волосы, шоколадные глаза, на дне которых начинала плескаться необъятная нежность, стоило Разумовскому появится в поле зрения, ласковая улыбка и бархатный голос, пробиравший всё тело до мурашек. - Давай, ложись, - Олег сонно перевернулся на бок, прижался к стене спиной и похлопал по освободившейся половине кровати ладонью, приглашая. Серёжа выдавил из себя благодарную улыбку. От простыней и старой чёрной футболки, которая теперь служила ночной рубашкой, пахло хозяйственным мылом, а от наволочки - лимоном. Серёжа, комкая в руках своё потрёпанное одеяло, лёг рядом с Олегом и уткнулся ему в грудь. Сильные руки обвернулись вокруг его талии, прижимая ближе. Напряжение покинуло тело, и Разумовский наконец-то смог вдохнуть полной грудью. - Споёшь мне что-нибудь? - попросил Серёжа, слегка прикусив губу и посмотрев прямо в глаза Олега. Синие омуты напротив гипнотизировали Волкова. От такого близкого контакта у обоих парней внутри расцвели бутоны роз, чувства бушевали словно пузыри в бутылке только что открытого шампанского. Их сердца в унисон пропустили удар, а после учащённо забились. Олег мягко провёл ладонью по отросшим до лопаток рыжим волосам. - Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пение дождя, - тихий голос Волкова был ниже после дрёмы, и от этого тембра у Серёжи перехватило дыхание. На лице Олега застыла нежная улыбка, и Разумовский кое-как подавил желание сцеловать её с розовых губ. Разумовский прикрыл глаза. - Далеко, там где неба кончается край, ты найдёшь потерянный рай. - Бояться не надо, душа моя будет рядом, - Олег неожиданно прильнул губами к рыжей макушке, надеясь, что Серёжа уже заснул и не почувствовал невесомого прикосновения. Разумовский подавил удивлённый вздох и прижался ещё ближе к Олегу. Тепло родного тела заставляло сердце трепетать, крепкие объятья прятали от всех монстров, притаившихся под кроватью. Тревога испарилась в звуках родного голоса. Сладкие сны утянули Серёжу в свои сети. - твои сновиденья до рассвета охранять. - Подставлю ладони, их болью своей наполни, наполни печалью, страхом гулкой темноты, - Олег прервался на середине куплета, услышав тихое сопение под боком. Парень подавил смешок и прикрыл глаза. Прежде чем окончательно отдаться во власти сновидений, Волков прижал Серёжу ещё ближе к себе.» Олег горько усмехнулся воспоминаниям и вздохнул, пока машина бесшумно неслась по проспекту. Из лёгких вырвался ностальгический вздох. Волков вынырнул из своих мыслей, когда заметил серебристую машину, которая ехала за ними. Тревога заставила мужчину судорожно вздохнуть. Он был уверен, что всё закончилось, что враги унесли ноги дальше от них, чтобы спасти свои шкуры. Олег не мог поверить в то, что они просто решили облегчить себе задачу и отправили других наёмников разбираться с ними. Мужчина перестроился, нагло влезши перед другим автомобилем, но преследователи не отставали. Олег сделал музыку тише, на всякий случай достал из бардачка пистолет и положил его на пассажирское сидение. Волков свёл брови к переносице, набирая скорость. Красная стрелка спидометра резко скакнула вперёд. Олег посмотрел назад, но преследователи не отставали. - Серый, нам надо оторваться, там погоня! Посмотри по картам куда повернуть, - рыкнул Волков. Серебристая машина попыталась поравняться с ними, так что пришлось разогнаться до предела. Управлять машиной стала сложнее, и Олег сфокусировал всё внимание на дороге. Разумовский настолько погряз в своих мыслях, что даже не услышал просьбы, лишь вцепился в обивку салона отросшими ногтями, оставляя на искусственной коже неглубокие следы. – Серый, приём, давай шустрее! Терпение Олега заканчивалось. Песня, тихо игравшая в машине, оборвалась и оставила после себя еле ощутимую горечь. Волков обернулся, надеясь образумить Серёжу, но стоило ему наткнуться взглядом на содрогающееся ослабшее тело, то злость ушла. Поникшие печи дёргались вместе со всхлипами, глаза были прикрыты, по щекам стекали солёные дорожки слёз. Жёлтая полоска света застыла на бледной щеке, будто издеваясь над ними обоими. Волков сжал челюсти. Ему нужно было справляться со всем самому. Олег не мог понять, как он позволил себе забыться и на секунду подумать, что всё стало так как раньше, когда они были двумя амбициозными счастливыми подростками, а не сломленными взрослыми, на плечах которых оказалось слишком много ответственности, а за спиной - океан боли, старых несросшихся шрамов. Волков поджал губы и отвернулся. Наверняка их младшие версии не гордились бы, зная, что мужчины сделали со своими жизнями, с родным городом, друг с другом, на какие жертвы пошли. Жёлтые фонари то и дело слепили, мешая вести автомобиль, но Олег не мог остановиться. Преследователи были всё ближе, с каждой секундой расстояние между ними сокращалось, и Волков выругался себе под нос. В мозгу закрутились шестерёнки. Соображать было сложно – голова после множества ударов гудела, концентрация терялась, стоило Волкову отвлечься на что-то кроме дороги. Он попытался понять, куда вели ближайшие повороты, но перед глазами возникали лишь абстрактные линии и темнота, которая никак не могла помочь. - Серёж, пожалуйста, - умоляюще произнёс Олег, но Разумовский продолжал дрожать словно осиновый лист, не обращая внимания на посторонние звуки. Золотисто-жёлтый свет слепил их обоих. Волков привык работать в команде с Серёжей, будь то школьный проект, подготовка террористического акта или побег от разъярённого владельца казино и его наёмников. Разумовский был головой большинства операций, и Олег лишь изредка корректировал его планы, подстраиваясь под ситуацию. Несмотря на то, что в их паре Волков чаще ездил по улицам города, Серёжа всегда загружал нужный путь мужчине в телефон, обновляя маршрут по мере необходимости, а когда они ездили вместе, то сам командовал или вовсе садился за руль. Олег мог бы запомнить все повороты, переулки, узкие улочки, но ему казалось, что в этом не было необходимости, ведь Разумовский всегда продумывал всё наперёд. Оторваться от преследователей не удавалось. Волков ударил кулаком по рулю, и острая боль пронзила всё тело. Дышать стало почти невозможно, вокруг шеи будто обернулась железная цепь, которая перекрыла доступ к кислороду. Перед глазами замаячили звёзды. На секунду Олегу показалось, что он уловил золотистый блеск в зеркале заднего вида. Мужчина резко обернулся и увидел, что Серёжа поднял голову, но, заметив чужой взгляд, отвернулся к окну. Волков на секунду застыл, царапая ногтями обивку руля. Паззл начал складываться, и Олег не скрывал своего страха, который отразился на лице поджатыми губами, распахнувшимися глазами и приподнятыми бровями. Дорога сузилась, машин стало меньше, но серебристый джип не отставал. Он начал подрезать Волкова, заставляя съехать с обочины, и мужчина громко выругался. Серёжа, который всегда шикал на Олега за нецензурную брань, а после демонстративно отворачивался, оставался глух к окружающему миру и продолжал пялиться в окно. Олег не знал, что ему стоило предпринять. От бездыханности он схватил пистолет и открыл окно. Чужой автомобиль подъехал близко, промахнуться было почти невозможно, но запястья пронзила жгучая боль. Чёрт бы побрал Вадика с его подвешиваниями и идеально поставленными ударами. Снять оружие с предохранителя оказалось сложно, пальцы подрагивали, приходилось жмурится, чтобы хоть как-то справиться с ломотой в руках. Волков выстрелил на пробу. Он целился в колесо, наверняка зная, что оконные стёкла были пуленепробиваемыми, и пускать огонь по ним было бессмысленной идеей. Пуля угодила в дверь, оставив на сверкающем металле вмятину. Олег попытал удачу ещё раз, постаравшись удержать управление и подготовиться к выстрелу чуть лучше, но снова потерпел поражение, попав в фару. Олег рыкнул и выпустил последнюю пулю, почти не целясь. Та попала аккурат в колесо, но лишь немного продырявила его. Этого хватило чтобы машина преследователей замедлилась, и Волков выдохнул, сумев оторваться от них на несколько метров. Радоваться было рано. Из приоткрывшегося тонированного окна автомобиля высунулся мужчина в тёмных очках, который направил на фиолетовый «Мерседес» пистолет. Олег ускорился ещё немного, и машина издала противный скрежет, из-за которого Серёжа испуганно, словно напуганный лис, огляделся по сторонам. Волков заметил поворот, который вёл в лесную глушь, и в голове пронеслись воспоминания. В один из тёплых летних вечеров, когда Разумовскому захотелось побыть наедине с Олегом, он резко свернул и, пытаясь совладать с управлением, завёл их окольными путями в самую чащу леса. Волков не мог не запомнить это место и то, как они, довольные после импровизированного пикника и долгих нежных поцелуев под луной, возвращались домой. Страх наполнил лёгкие, заставив сощуриться и сжать ладони в кулаки, но другого выхода мужчина не видел. Олег резко вывернул руль, вписавшись в поворот, и преследователи, не успев за ним, проехали дальше по шоссе. У Волкова в запасе оказалась лишняя минута, а то и все две. Он вырубил фары и включил фонарик на телефоне, подсветив им дорогу. Ехать практически без освещения оказалось сложнее и опаснее, но шансы спастись возросли. Впереди замаячила развилка, и Олег с трудом вспомнил, в какую сторону ему нужно было повернуть, чтобы выехать к посёлку. Дорога стала ещё уже, огни шоссе скрыла лесная темень, а впереди замаячил еле заметный свет, мерцавший в окнах двухэтажных домов. - Олег… А мы где? - совсем тихо, вкрадчиво спросил Серёжа, заставив кровь в жилах Волкова застыть. Мужчина вздохнул, пытаясь унять ускорившееся сердцебиение. Находиться в замкнутом пространстве с Разумовским было страшно - совсем рядом с Сергеем, в кармашке под обивкой, был спрятан пистолет. Олег помнил, что в магазине осталось как минимум три пули, которых было бы достаточно, чтобы завершись начатое несколько лет назад. Волков вздохнул и повернулся к Разумовскому, затормозив. В темноте было сложно определить цвет глаз Сергея, и Олег поджал губы. - Мы тут были как-то раз, помнишь? - Волков выдавил из себя полную нежности спокойствия и нежности улыбку, но на дне карих глаз можно было разглядеть усталость. - Пожалуйста, дай мне вывести нас отсюда, а дальше делай всё, что захочешь. Главное, чтобы ты остался жив и был в порядке. Волков отвернулся, смиренно опустил взгляд и снова нажал на газ. В сумраке мужчина видел лишь расплывчатые пятна, и несколько раз он чуть не врезался в деревья, в последний момент выворачивая руль. Темь леса, длинные тени, завывания животных, которые были слышны даже сквозь наглухо закрытые окна, заставили мужчин поёжится. Серёжа больно вцепился в плечо Олега, заставив Волкова убрать руки с руля и откинуться назад. Из лёгких вырвалось болезненное шипение. - Мне страшно, - тихо прошептал Разумовский прямо на ухо Волкову. Олега потрясывало, он кое-как справлялся с неприятными ощущениями в спине. Машина издавала еле слышимые звуки, но им всё равно пришлось заглушить мотор и выключить фонарик, чтобы не привлекать лишнего внимания. Волков сбросил руки Серёжи со своих плеч и повернулся к нему. Олег заглянул в глаза напротив, но в кромешной тьме не смог разобрать, какого цвета они были. - Не бойся, - Волков перегнулся через сиденье и погладил Разумовского по плечам, прежде чем сжать ослабленное тело в объятьях. - Я рядом. Мы со всем справимся. "В нём сейчас сидит монстр. Он убьёт тебя как только ему выпадет такая возможность. Что ты вообще творишь? Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда он так себя вёл? Тебе напомнить, через сколько часов тебя превратили в решето? Спасайся, пока есть возможность, он ведь вооружён", - твердила рациональная часть Олега, но мужчина лишь сильнее стиснул хрупкие плечи и зарылся носом в рыжие пряди. Они пахли медовым бальзамом - Серёжа ненавидел "мужские" шампуни, вечно жалуясь, что те делали его волосы слишком жёсткими. Олег улыбнулся, почувствовав, как лёгкие с тихим хрипом наполнились приятным ароматом. Так пах дом, которого у Волкова, в привычном понимании этого слова, никогда не было. Мужчина дожил до своих лет постоянно переезжая, выполняя задания, бесчисленное количество раз сменяя одну базу на другую, но всегда возвращался к одному человеку, какими бы разрушительными последствиями это ни оборачивалось. Потому что объятья родного человека и были для него домом. "Надо будет купить шампунь. У Серого заканчивается", - пронеслось в голове Олега, когда он вплёл пальцы в медные пряди. Его рациональная часть замолкла, приняв поражение, как всегда и происходило, когда дело касалось Разумовского. Волков понимал, что отношения, которые возникли между ними с Серёжей, никак нельзя было назвать нормальными и уж тем более здоровыми, но они оба старались сделать так, чтобы в один день с губ Олега слетело "я прощаю тебя за всё". Волков знал, что после этих слов всё должно было стать по-другому, почти как раньше, в школьные годы. Прошлая боль навечно поселилась под рёбрами, но мужчины смогли бы двигаться вперёд без оглядки на неё. Серёжа всхлипнул, вытерев слёзы рукавом пиджака. Он ненавидел себя за беспомощность и за то, что слабость смогла захватить его разум. На то, чтобы бороться с ней всё ещё не было сил, но мужчина понимал, что Олег нуждался в нём сейчас. Серёжа стиснул зубы, сглатывая очередной комок слёз, подошедший к горлу. - Ты обещаешь? - спросил Разумовский, прижавшись ещё ближе к Олегу. - Я обещаю, - прохрипел Волков, оставив невесомый поцелуй на щеке друга. Боль распирала лёгкие, и определить, была она душевной или физической, казалось невозможным. Олег вздохнул. Он обнял Серёжу так крепко, как только мог, чувствуя приятное тепло, разлившееся по венам. Если Волкову было суждено умереть сегодня от рук Сергея, то он не собирался сопротивляться. Олег заметил горящие вдали фары. Он напрягся и впился в них взглядом, не выпуская Разумовского из своих рук. Серёжа, почувствовав страх Олега, спрятал лицо в его плече и зажмурился, подавляя дрожь, которая волной прошлась по телу. Разумовский стиснул водолазку Волкова до побелевших костяшек, и мужчина болезненно зашипел. Кровь в жилах застыла. Последние несколько лет находиться рядом с Серёжей казалось безопасно. Олег не боялся, что Разумовский мог причинить ему боль, они обговорили всё, что их беспокоило, и Волков знал, что без опаски мог засыпать спиной к другу на узкой постели, драться с ним на ножах, а после валяться на диване, переплетя ноги. Но сейчас страх захватил мужчину с головой. Потому что перед ним был не его Серёжа, а кто-то другой. Тот, кто хохотал, причиняя ни в чём неповинным людям боль. Тот, кто пил вино из высокого бокала так, словно это была кровь врага. Тот, кто не видел препятствий на пути к своей цели. Тот, кто дрожащими пальцами пять раз нажал на курок. Игнорируя неприятные ощущения, растущие внутри, и распирающую грудную клетку боль, Олег погладил Серёжу по спине и улыбнулся, оставив очередной поцелуй на рыжей макушке. Страх сковал всё тело, Волков не мог пошевелиться, в горле пересохло. Но он даже не думал о том, чтобы не заботиться о Разумовском, который цеплялся за него как за последнюю надежду. Мужчина стиснул зубы. Во второй раз в жизни он возненавидел свою волчью преданность. Во второй раз в жизни он не собирался сопротивляться смерти, которая смахивала прилипшие ко лбу рыжие волосы и заглядывала прямо в душу золотистыми глазами, усмехаясь. Глаза Серёжи приоткрылись, и Олегу показалось, что он увидел ярко-жёлтый всполох. Мужчина несколько раз моргнул, и лицо пронзила резкая боль, которая на несколько секунд лишила Волкова зрения. Повреждённый глаз ныл, и Олег недовольно оскалился. За тонированными стёклами промелькнул свет фар, который через секунду пропал за деревом. Когда машина преследователей притормозила у развилки, Волков напрягся, продумывая план побега на случай неудачи, но вскоре звук мотора раздался дальше от них, а свет скрылся из вида. Олег облегчённо вздохнул. Наёмники решили поехать по более широкой дороге, как и предполагал Волков. Волков мягко отодвинулся от Серёжи и выдавил из себя улыбку. Разумовский зажмурился, и за секунду до этого Олегу почудилось, что он заметил золотые отблески в чужих глазах. Мужчина тяжело вздохнул. Разумовский попытался ухватиться за Олега, но тот уже облокотился на спинку водительского сиденья и повернул ключ зажигания, чтобы рвануть вперёд. Без родного тепла страх, разрастающийся внутри, почувствовал себя безнаказанным и впился когтями прямо в податливое сердце. Попытки отогнать его оказались тщетны; как бы Серёжа ни хватался за волосы, не шептал «уйди», не мотал головой, отделаться от страха не получалось. Тогда Разумовский потянулся к кармашку с пистолетом, подавляя всхлипы, которые разрывали грудную клетку. Справиться с замком дрожащими пальцами оказалось сложно, но у Серёжи ушло на это меньше минуты. Услышав лязг молнии и шуршание за спиной, Олег обернулся. Они почти доехали до посёлка, после которого можно было свернуть на шоссе с другой стороны дороги и в безопасности добраться до базы. Разумовский сжал оружие между пальцев, будто оно было спасательным кругом, защищавшим его от монстров, которые призраками кружили вокруг мужчины. - Положи пистолет! - прикрикнул Олег, попытавшись сохранить спокойствие в приказном тоне. Он боязливо сглотнул и притормозил - гнать на полной скорости с человеком, неконтролирующим своё поведение, в руках у которого, помимо всего прочего, находился огнестрел, было смертельно опасно, но остановить машину Волков не мог. Они и без того привлекли внимание зевак, а наёмники вскоре должны были понять, что пошли по неверному следу. - Я смогу отбиться от него. Смогу, всё хорошо будет, я помогу. Я избавлю тебя от всего этого, - Олег услышал щелчок предохранителя. Они выехали на шоссе, кое-как объехав гаишников (подкупленных Алтаном, мужчина не сомневался), и Волков ударил кулаком по рулю. Страх обжигающей волной прошёл от ключицы до низа живота, но Олег не поддавался ему. - Серёж, ты меня слышишь? - мужчина говорил тихо, вкрадчиво, почти заботливо, хотя внутри бесновалась паника, готовая захлестнуть его с головой. Руки Серёжи покрылись крупной дрожью. Он всего-навсего хотел защитить единственного родного человека, который всегда был рядом с ним. Разумовский тяжело дышал, но не опускал пистолет. Он не мог подвергать опасности и без того раненого Олега, а бороться с преследователями голыми руками казалось гиблой идеей. Справиться без огнестрела с демонами, которые то и дело причиняли Олегу боль, тоже перестало казаться возможным. - Опусти оружие. Сейчас приедем домой и со всем разберёмся. А пока держись. Минут пятнадцать осталось, давай, потерпи. Олег решил не упоминать про десяток штрафов, которые им пришлось бы заплатить за многократное превышение скорости, но возможности ехать по правилам и потратить на дорогу ещё полчаса у них не было. - Я пытался… - голос Сергея стал ниже, от стиснул зубы, пытаясь побороть Тряпку, который не сдавал позиции. В отличие от Птицы, он не давил, но от вяжущего чувства беспомощности, которое приходило вместе с уцелевшей субличностью, хотелось выть. Из последних сил Сергей нахмурился и через силу опустил оружие. Пистолет с глухим звуком стукнулся об пол. - Я так долго терпел, Олег, он слабый, но у меня нет сил его сдерживать, слишком страшно за тебя было. Поверь, он уйдёт скоро. - Давай ты расскажешь мне обо всём потом, когда придёшь в себя? А пока хочешь включу музыку, а? - как бы Волков не хотел узнать, что происходило с Серёжей, концентрироваться одновременно на чужой речи и на дороге он не мог. - Хорошо, - Разумовский громко вскрикнул и снова вцепился ногтями в обивку сиденья, не в силах совладать со своими демонами. - Олег, мне страшно. Так страшно. Как было тогда, в Италии, ночью, помнишь? Пожалуйста, помоги мне. В глазах Серёжи снова застыли слёзы, голос стал тише и плаксивее. Волков подавил желание усадить мужчину рядом, погладить его по волосам и сказать, что всё будет хорошо. В детстве эти слова помогали справится со всеми невзгодами, будь то четвёрка по математике или едкие комментарии задир, на следующий день щеголявших с разбитыми носами. «Если ты не всадишь в меня нож, как только мы переступим порог дома», - хмыкнул про себя Олег. Он не до конца понимал, была ли вторая сущность Сергея опасна, но точно знал, что в прошлый раз он чуть не погиб из-за неё. Он хотел смерти Волкова. Ведь у Разумовского была лишь одна субличность? После Венеции они завели разговор об «одержимости» лишь раз. Тогда Серёжа уверил друга, что Птица, как они с Рубинштейном называли вторую сущность Разумовского, исчезла. Остальные подробности Олег знать не хотел, а словам не до конца восстановившегося Сергея, который иногда упоминал некого Кутха, завладевшего его телом, верил не до конца, так что выпытал ответы на оставшиеся вопросы у психиатра. Тот тоже не знал, а может, не хотел говорить ни о какой другой личности кроме той, разрушающей и защищающей одновременно, которая решила устроить кровавую баню в отместку за своё заключение. Волков подъехал к гаражу, открыл замок хитрым способом, который придумал Сергей, и припарковал машину. Они доехали до базы всего за десять минут, и в любой другой обстановке Олег гордился бы тем, как быстро он довёз их в нужную точку, но сейчас губы лишь растянулись в вымученной полуулыбке. - Серый, пошли. Прости, до дома тебя не дотащу, а то свалюсь где-нибудь у подъезда, - Волков вышел из машины и хлопнул дверью. Ярко-жёлтый забор детской площадки рябил в глазах, и Олег невольно зажмурился. Разумовский чуть помедлил, но тоже выбрался из автомобиля, почувствовав холодящую прохладу ночи. Он огляделся в поисках сумки, но, не найдя её взглядом, лишь покорно поплёлся к подъезду, ничего вокруг не замечая. Олег открыл дверцу заднего сидения и включил фонарик на телефоне. Повреждённый левый глаз различал лишь пятна, и из-за этого общая картинка сильно смазывалась, так что когда пистолета на полу не оказалось, Волков решил, что просто не разглядел оружие. Олег провёл пальцами по ребристой поверхности коврика, ещё раз обыскал сидения, но огнестрел будто испарился. Волков вздохнул. Тело прошибла дрожь, которую он не мог побороть. Страх, холод питерской ночи, физическая боль и разочарование смешались в один вязкий комок в животе, который налился почерневшей, гниющей кровью. Мужчина кое-как подавил вскрик, рвущийся из груди. Дышать было тяжело. Он захлопнул дверь и подавил рвоту, глядя вслед Серёже, который еле-еле ковылял до подъездной двери. Животные всегда боялись смерти. Олег думал, что он был лучше собаки, которая никогда не могла убежать от избивающих её хозяев, не была в состоянии даже укусить их, лишь жалась в угол, зависимая от людей. Волкову казалось, что всё плохое осталось там, в холодном неприветливом вычурном замке, на залитом ещё тёплой кровью полу. Но как оказалось, Олег был слишком глуп, раз смог поверить, что после всего произошедшего всё наконец-то могло быть хорошо. У него. У них. Сгусток гнили распирал мужчину изнутри, зубы стучали. Крестообразная рана кровоточила, и водолазка неприятно прилипала к спине. Олег кое-как подавил всхлип, рвущийся из груди. Физическая боль смешалась с душевной в тугой комок, разрывающий всю сущность Волкова. Серёжа вряд ли бы пристрелил его в лифте - слишком много мороки, да и пачкать такой дорогой костюм Разумовский бы не захотел. Значит, у них в запасе было около трёх минут. Пытаться отговорить Серёжу от убийства в таком состоянии, казалось, бессмысленными. Волкову хотелось бы сказать «спасибо за всё и до встречи», но прощаться Олегу было не с кем, лишь с той странной сущностью, которая хотела завершить начатое и наконец-то пристрелить Волкова. Олег надеялся только на то, что в этот раз безразличный взгляд хотя бы на секунду прояснится, и на дне зрачков мужчина сможет разглядеть своего Серёжу. Волков хотел лишь коснуться тёплой веснушчатой щеки и тихо прошептать в родные губы тихое «прощай». До базы они дошли всего за минуту. Всё это время мужчины молчали, но воздух между ними наэлектризовался от недосказанности и бушующей тревоги. Зайдя в лифт, Серёжа запрокинул голову и посмотрел на белый потолок. Олег украдкой взглянул на мужчину, но ничего не сказал, лишь сильнее стиснул ключ в руке, будто это могло защитить его от выстрелов. Квартира встретила их запахом сырости. Серёжа поёжился то ли от холода, то ли от страха приближающегося разговора. Ему хотелось уменьшиться и спрятаться где-то там, где взрослые проблемы, тяжёлые решения и ошибки прошлого ничего не значили, где жизнь без старых травм шла своим чередом, где можно было радоваться мелочам рядом с любимым человеком и не бояться, что неудачно сложившиеся обстоятельства могли разрушить их счастье. Он хотел бы начать всё заново, в мире, где не было ни Птицы, ни пяти пуль, ни армии, лишь влюблённые взгляды, поцелуи украдкой, долгие путешествия и объятья под луной. Но Серёжа знал, что после всего, что они пережили, это была лишь красивая мечта, которая не имела ничего общего с существующей реальностью. Разумовский сжал покоившийся в кармане пистолет сквозь ткань брюк и сморгнул подошедшие к глазам слёзы. Лифт медленно поднимал их на нужный этаж, но всё происходило словно в тумане. Только в квартире Серёжа хоть немного пришёл в себя, попытавшись вернуть себе контроль над ситуацией. - Серый, ты как? Живой? – Олег посмотрел на Разумовского обеспокоенным взглядом, пока тот кое-как стягивал с себя обувь. Мужчина, как на первый взгляд показалось Волкову, выглядел нормально. Олег даже немного начал приходить в себя. Вот и всё. Они дома, с ними всё хорошо. В голове промелькнула мысль: «А может быть, это всё ему показалось?» Мерцающий желтый свет за окнами, вперемешку с притупленным зрением, мог навеять какие-то непонятные догадки, а поведение Серёжи… Что ж, может быть, он сильно переволновался? Может быть, Волков просто себя накрутил? Ведь хотя бы раз в их жизни всё должно закончиться хорошо. Вот так, без каких-либо происшествий и слёз, без криков, ссор… без крови на руках, без его глаз, в которые невозможно было смотреть… без дрожи и холода, прямо там, в груди, который подступает, когда становится темно… - Серёж? – ещё раз переспросил Волков, осторожно дотрагиваясь до плеча Разумовского. Пальцы как будто бы по инерции схватились за теплую ткань, сильно сжав её. Волков не мог контролировать эти рефлексы. Сергей не двигался. Он на секунду замер, а потом резко упал на пол, схватившись за голову и крича. Крича так, будто бы пытаясь заглушить свой голос, но, не в состоянии сделать это, всё-таки выпустил его наружу. Было видно, что он снова не мог сдерживаться. Опять… Опять…? Всё повторяется…? - Серёж, тихо. Ты слышишь меня? Всё уже хорошо, я тут, - Волков тут же рванул к мужчине, попытавшись взять его ладони или зацепиться хотя бы за что-то, только бы не оставлять его одного с «ним», только не давать погрязнуть полностью в темноте. Он же обещал, что он не вернётся. Клялся, что он был убит. Дурак, снова соврал… Мы же могли справиться со всем вместе! Так поступают нормальные люди! Решают проблемы, а не держат их в себе… Хотя… нас сложно назвать нормальными, верно? Тебе не нравится это слово, но как бы я хотел быть просто нормальным вместе с тобой. - Серёжа, пожалуйста, скажи что-нибудь! – Олег пытался контролировать себя, но руки снова резко стали дрожать. - Не трогай меня! Уходи! – голос Разумовского срывался, кривился в непонятной интонации, пальцы буквально вонзились в голову, каким-то чудом, не оставив кровавые следы. - Идиот! Я никуда не уйду! – Волков не понимал, что говорило в нём: ярость, адреналин или просто глупость, - Ты думаешь, я брошу тебя в таком состоянии? - НЕ…ТРО… - Я не трону, только пожалуйста, пойдём в спальню, - Олег показательно поднял руки. Сердце колотилось как бешеное, только вот сейчас было не до него. И даже не до ноющей раны, которая неприятно пульсировала на спине, и даже не до уже наверняка распухшего глаза… и даже не до собственной жизни, хотя когда Волкову было до неё? Разумовский осторожно поднялся на ноги, хватаясь за стену рядом. Нужно было пройти всего лишь пару шагов, ведь комната находилась совсем близко, но даже несмотря на это Сергей буквально рухнул на кровать в конце пути. Он не поднимал голову, но было видно, как всё его тело будто бы превратилось в отдельный живой организм. По спине Волков пробежала дрожь, словно под кожей поселилась сотня паразитов, которые решили подобраться к самому сердцу. В животе неприятно свело. Он опять не знал, что делать. Снова был беспомощен, когда его любимый человек погибал на глазах. Какой же он жалкий. И почему сейчас он просто стоит и смотрит на это всё? Мужчина замер, прислушавшись к подавленным всхлипам, которые уже лишь отдалённо напоминали голос его Серёжи. - Олег! Почему он не мог сделать и шагу? Ноги словно в один миг стали весить целую тонну. Словно налились свинцом и теперь их невозможно было поднять. Он думал, что на этот раз все будет по-другому. Хах… по-другому… А ведь Волков действительно надеялся справиться, надеялся, что смог бы помочь, успокоить, но сейчас он боялся даже в глаза взглянуть, ведь если бы он увидел тот же холодный жёлтый взгляд… - ОЛЕГ! - Да? Серый, что? – Волков было рванул к Разумовскому, но голос мужчины остановил его на полпути. - Олег, воды, пожалуйста! – вырвался хриплый стон. - Сейчас, подожди. Это Волков умел как никто другой. Безоговорочно исполнять приказы. Это казалось лёгким, не надо было думать и переживать за последствия. Всю жизнь он только это и делал - слушал Серёжу и был его собачкой на поводке, которую он спускал при любом удобном случае. От которой без сожалений избавился, когда это потребовалось. «Ты никто для него. Он убьёт. Пистолет, у него есть пистолет. Думаешь, он не мог соврать? Неужели ты настолько поверил в себя? Поверил, что действительно хоть кому-то в этом мире нужен? Смешно! Смешно? Смешно! СМЕШНО! СМЕШНО!» - мысли разрывали голову на части, отчего Олег только со второй попытки смог налить воду в стакан. - Хватит! – крикнул мужчина куда-то в стену. «Мне без разницы, кто я для него, для другого него, для них обоих… неважно… главное, чтобы с ним всё было хорошо, я должен это закончить» - единственная мысль, которая осталась в голове. Волков повторял это себе по сто раз, лишь бы не забыть. Просто не думать о чём-либо другом... - Серёж, вот вода, - произнёс Олег, заходя в комнату. Мужчина только сейчас обратил внимание на комод, по среди которого красовалась открытая коробочка от линз, на дне которых плавало два желтых круглешка. Сердце ещё раз ёкнуло. Страх волной прошелся по телу. Произошло то, чего Волков боялся больше всего. «Значит, всё-таки мне не показалось… они жёлтые». Олег сглотнул подступивший к горлу комок, делая несколько шагов к Разумовскому и садясь рядом на кровать. Серёжа немного покачивался, обхватив руками свои колени. Не было понятно, куда именно он смотрел, ведь его взгляд одновременно был направлен в никуда и рассеивался по всей комнате, замечая каждую деталь. - Я воды принес, ты просил, - он выдавил из себя улыбку. Разумовский тут же обернулся. Бледные трясущиеся пальцы выхватили гранённый стакан, поднося его к губам. Сергей поднял голову, смотря прямо на Олега. «Жёлтые» «Жёлтые» «Жёлтые» - крутилось в голове, от чего больной глаз сам дорисовал полную картинку. Серёжа смотрел на Олега жёлтым испуганным взглядом. - У тебя пистолет, - заключил Волков, тяжело вздохнув, - заряжен, есть пули три, этого хватит, на этот раз не промахнёшься, - мужчина говорил слишком спокойно, будто бы они сейчас сидели на кухне и просто беседовали о погоде. Но почему-то никого из них это не удивляло. Наверно каждый где-то глубоко в душе понимал, что они слишком многое пережили, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Было бы глупо сказать, что Олег не боялся, но разве это сейчас было важно? Скоро уже всё закончится. Не останется страха, волнения, никаких чувств, лишь холодный пол и пустота. Больно тоже не будет, ведь мёртвые не чувствуют боль, а на этот раз он точно не выживет. - Ч-что? - Я не буду сопротивляться, - Волков усмехнулся, - да ты и сам знаешь, только прошу, дай покурить последний раз, хорошо? - Олег, нет, ты не…, - тело Серёжи дрожало всё больше после каждого слова, он попытался схватить Волкова за запястье, но голову накрыла очередная вспышка боли, которая шипела, гудела, разрывала на части и не давала нормально мыслить. Парень рухнул на мягкий матрас, цепляясь за свои волосы и всхлипывая, не в состоянии сделать что-либо ещё. Было сложно смотреть на такого Разумовского. А ведь Олег почти поверил, что у них был шанс. Всё исправить, быть вместе… пока смерть не разлучит. Он не думал, что смерть придёт так скоро. У него только прекратили сниться кошмары, в которых Сергей брал пистолет и хладнокровно стрелял. Вкус крови неприятно обжигал язык, пальцы затекли, глаза потихоньку стали закрываться. И каждый раз он сам вставал на колени перед ним и сам подставлял голову к дулу, ничего не предпринимая против. И вот это - вся его жизнь? Быть до безумия, до коников ушей, до последнего вздоха помешанным на одном единственном человеке. «Господин стокгольмский синдром», - Волков усмехнулся. Похоже, Вадик действительно был прав. Почему раньше Олег не придавал этому значения? - Дай мне пару минут, - выдавил из себя мужчина, поднимаясь. Руки сами собой потянулись к рыжим волосам, но Волков успел остановиться, пока пальцы не коснулись Серёжиной головы. Нельзя. Сейчас это могло плохо закончиться для них обоих. - Потерпи еще чуть-чуть, прошу тебя, - бросил Олег, наконец выходя из комнаты. Он не закрыл дверь до конца, лишь немного прикрыл её, чтобы в случае чего, он смог бы сразу же забежать внутрь. Было слышно, как Сергей сдавленно завопил. Волков не до конца понимал, звал ли мужчина кого-то или просто кричал в пустоту. Теперь Разумовский не смотрел на Олега, и эмоции нахлынули новой волной, словно почувствовав эту небольшую лазейку, через которую можно было пробраться наружу. Страх парализовал и навевал странные мысли, с новой силой постучавшиеся в голову. Как бы Олег не пытался держать себя в руках, он правда не хотел умирать. Волков слишком хорошо помнил, как это происходило, и понимание того, что скоро всё вновь повторится, полностью порабощало его сознание, заставляя пристально смотреть на дверь. «Уйти, ты можешь уйти». «Слышишь? Почему ты всё еще тут?». «Он убьет тебя и забудет через несколько дней». «Убегай, уходи, УБИРАЙСЯ ОТСЮДА». От этих слов тошнило, но рука всё равно потянулась к ручке. Может быть, ему действительно стоило сбежать? Голова загудела. Мужчина уже почти открыл дверь, когда воспоминание яркой вспышкой ослепило его. - Олег, пожалуйста, останься, - Серёжа вцепился в рукав чужой кожаной куртки. Это случилось ещё до того, как Волков вытащил Разумовского из тюрьмы. После службы в армии по контракту Олег решил податься в наёмники. Тогда он брался за любую работу, которая с каждым разом становилась всё опаснее и опаснее, а Серёже становилось было всё сложнее и сложнее отпускать мужчину. Волков списывал это на причуды Серого. Понятное дело, он скучал, но тогда приложение Разумовского было только в разработке, так что чаще всего именно Олег приносил в дом деньги. Волков даже не подозревал, что на самом деле всё было намного сложнее. - Послушай, это всего на несколько недель. Понимаю, долго, но ты можешь мне писать. Всё будет в порядке, не переживай, - почти нежно улыбнулся Олег, гладя Разумовского по макушке и ловя его обеспокоенный взгляд. - Пожалуйста, не уходи, - его губы почти не шевелились, лишь глаза бегали по всей комнате, - мне страшно. - Эй, не волнуйся, - Волков приобнял Сережу, - Не думаю, что меня заденет, да даже если так, то парочка каких-то пуль вряд ли остановят меня, - наклонил голову он, тыкнув пальцем по носу Разумовского, - присылай фотки, а то совсем заскучаю. - Олеж, - голос Сергея скатился на шепот, - Мне нужно кое-что сказать… кажется он… он… - Что? Серый, о чем ты? - Он… он… снова говорит со мной, - Разумовского было почти не слышно, мужчина опустил голову, нервно теребя в руках свой свитер. - Серёж, у меня самолет через час, думаю если сейчас не поеду, то опоздаю, ты мы можем потом поговорить? Хорошо? - Нет! Прошу, если ты уедешь… Олег! – Сергей с силой обнял Волкова, утыкаясь ему в грудь. - Ну всё, не накручивай себя, я живучий, со мной ничего не случится, - улыбнулся Волков, выбираясь из объятий Разумовского и скрываясь за дверью, - Пока. Он бросил эти слова уже спускаясь по подъездной лестнице. Эхо от удаляющихся ботинок разлетелось по всему подъезду. Тогда Олег ушёл, оставив Сергея одного. Наедине с тем монстром, который вылез наружу. И Волков до сих пор винил себя в этом. Сейчас. У него тоже был шанс уйти. Олег захлопнул дверь, несколько раз повернув ключ. На всякий случай. Он не собирался снова совершить ту ошибку, о которой сожалел до сих пор. Мужчина запустил пальцы в карман куртки, висевшей в коридоре. Покопавшись там пару секунд, он подцепил старую зажигалку и единственную оставшуюся сигарету. Волков довольно хмыкнул, подойдя к приоткрытому окну. Легкие наполнились свежим воздухом, который в мгновение сменился привычным дымом. Да, так Олегу нравилось больше, это напоминало ему о том, что он смог пережить. Голова приятно закружилось, стало легче... все эмоции притупились от едкого дыма, захватившего его мозг. Каждый курящий человек, спроси его, рассказал бы небольшую историю о том, почему он начал курить. Олегу задавали этот вопрос несколько раз, и он всегда отвечал коротко: «Не знаю». Звучало глупо, но, похоже, это всех устраивало. Не знать, почему ты начал самостоятельно убивать свой организм? Действительно забавно, что все велись. Олегу никогда не нравился вкус сигарет… Он горький, терпкий, неприятный. Но мужчина снова и снова покупал новую пачку, лишь бы приглушить свои мысли и чувства. Хотелось отвлечься, хотя бы на пару минут убежать от реальности. Волков надеялся, что табак смог бы убить его быстрее, чем Сергей. Из спальни раздался очередной вскрик. Он показался Олегу громче и пронзительнее, чем предыдущие. Это означало только одно – он переставал сдерживаться. - Чёрт, - выругался мужчина, сделав очередную затяжку. У него оставалась ещё половина сигареты, но Волков понимал, что времени совсем не хватало. - Думал, что хотя бы покурить последний раз нормально смогу, - он выдохнул дым из лёгких, бросив окурок в открытое окно. На Серёжу было страшно смотреть: бледное лицо, растрёпанные волосы, искусанные потрескавшиеся губы, дрожащие руки. С локтя стекала кровь. Похоже, он уже успел где-то пораниться. Как только Волков забежал в комнату, он первым делом подумал именно об этой красной дорожке, капающей на белую простынь. - Серёж, Серёжа! Это надо обработать, можно я… Серёж! Дай руку, прошу тебя, - Олег попытался схватить мужчину за запястье, но тот игнорировал любые слова и действия. Через мгновение Волков увидел, как Разумовский осторожно достал из-за спины пистолет. «Беги, беги, беги» - кричало подсознание. Волков замер в оцепенении. - Сейчас? – Олег почувствовал, как его лицо окаменело. - Я хотел только вытереть кровь у тебя… В комнате повисло тяжёлое молчание, которое было нарушено лязгом метала. «Он снял предохранитель». - Хорошо. Сердце то стучало как бешеное, то переставало подавать любые признаки жизни. Олег покорно склонил голову, прикусив губу. Только бы не показать ему свои чувства. Волосы перекрыли обзор, отчего Волков не понимал, когда ему стоило ожидать выстрел. - Ты только Леру сильно не терроризируй, хорошо? Может, дашь ей отпуск пару дней? Заслужила же девчонка, - ухмыльнулся мужчина, - А ещё… в холодильнике остались бутерброды, это я себе готовил, можешь съесть, чтобы не стухли…. - Не вини себя потом, кровь ототри порошком, тело сожги… и, прошу тебя, не тяни, - мужчина почувствовал, как к глазам подступили слезы, - Ну?! Давай! Голос разлетелся по комнате. - Я люблю тебя, поэтому прошу, давай закончим это, - еле слышно прошептал Волков, не сдерживаясь в конце и наконец позволяя слезам сорваться с ресниц. Он почувствовал, как вода скатилась по щеке падая куда-то вниз, в пустоту. Олег зажмурился, ожидая громкий выстрел, но вместо этого услышал очередной всхлип. Разумовский не торопился или же… Волков резко поднял голову. Глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к свету, мозгу две, чтобы осознать ситуацию, а дальше сработали лишь наработанные рефлексы. Олег хватается за чужую кисть. Выстрел. Дым. Глаза неприятно печёт. Пуля угодила в стену, оставив глубокую дыру в ней. Волков тут же перехватил вторую дрожащую руку Разумовского, всматриваясь в лицо мужчины слишком пристально. - Что это было? Что это, блять, сейчас такое было, я спрашиваю? – Волков не кричал, он буквально рычал на Сережу, который, казалось, сейчас был близок к тому, чтобы сломаться в его руках. Когда Олег поднял голову, он увидел Сергея, держащего пистолет возле своего виска. Он хотел убить не его… …а себя. - Ты будешь отвечать, а? Почему ты так поступаешь? Что происходит, Серый? Ты слышишь меня вообще?! - Олег…, - по лицу Разумовского стекали слезы, нос хлюпал, волосы немного намокли, - Не оставляй меня! Не уходи! Не уходи! Не бросай меня! Останься со мной! - мужчина резко закричал, хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало, - Что угодно, только не оставляй меня… - Я тут, видишь? Я тут! – Волков нервно теребил пальцы Серёжи, - Все в порядке, я рядом. - Нет… НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Сергей опять рухнул на кровать, вырываясь железной из хватки Волкова и закрывая руками уши, - Громко! Я ничего не вижу! Ничего! Ничего! - Серый, я не знаю, что делать, я… - Олег, пожалуйста помоги! Помоги мне! Ты мне нужен… пожалуйста, - Сергей как будто бы задыхался. Было слышно, как он давился своими слезами, которые не переставая капали с глаз. - Я не знаю, как… - Олег, пожалуйста! Сделай что-нибудь, я боюсь… Сложно было описать что именно чувствовал Разумовский, но больше всего это все было похоже на липкое болото из черной вязкой смолы, в которую он слишком быстро погружался. Она буквально растворяла мужчину в себе, не оставляя ничего от него самого, от его личности. Сергей звал на помощь единственного человека, который действительно мог ему помочь, однако Разумовский не был уверен в том, что всё-таки будет услышан, может быть, «другой» уже захватил власть над всем телом, и при таком раскладе Серёже ни за что не удалось бы добраться до верха. Он опять был слишком слаб для того чтобы бороться. Он слишком долго сдерживался. Кажется, он начал терять контроль. Волков боялся пошевелиться, сделать что-то не так. Крики Серёжи словно прорывались сквозь него, оставаясь глубокими ранами на коже. Мысли в голове перемешались, Олег попытался сфокусировать взгляд, сосредоточиться, но картина перед глазами снова и снова смазывалась. - Серёжа, пожалуйста, скажи, что мне сделать!? Серый? – слова звучали как самый последний, отчаяннейший шаг. Ему никто не отвечал. Время будто бы замедлилось, и, хоть в ушах и звенел голос Разумовского, складывалось ощущение, что Олег остался совсем один. Он смотрел куда-то в пустоту, не думая ни о чём. Мозг зациклился на одной точке, лишь бы не пришлось возвращаться в реальность. Рукой Олег неожиданно почувствовала тепло и… влагу? Волков повернул голову, наконец начиная приходить в себя. - Прости меня за все, это единственное, что я могу сделать… только сказать пару дурацких слов, - Сергей давился водой, которая уже потихоньку начала смешиваться с кровью, оставляя некрасивые может следы на теле. - Я люблю тебя, - всхлипнул он, прижимаясь к чужой руке. - Я тоже люблю тебя, Серёж, - Олег осторожно провел пальцами по рыжим волосам. Что-то в голове резко щелкнуло, и Волков неожиданно подался вперед, касаясь своими губами потрескавшихся губ Разумовского. Мужчина сам не совсем понял, что именно заставило его так сделать. Возможно, привычка, ведь, после каждого Серёжиного «я люблю тебя», Олег целовал его в знак благодарности. Мол, «спасибо, Серый, мне важно было это услышать», а Разумовский ещё тридцать раз после этого повторял «Я люблю тебя, я люблю тебя», только чтобы получить побольше заветных поцелуев. Первое что почувствовал Олег — это отчётливый вкус металла, потом - соли, а после, когда Серый немного приоткрыл рот, впуская Волкова внутрь, тепло. В животе резко всё схватило так, что захотелось сильно врезать по нему. Мужчина почувствовал, как рука Серёжи скользнула под водолазку. От неожиданных прикосновений по спине пробежали мурашки. В комнате в ту же секунду стало жарче, горячее дыхание обоих слишком быстро нагревало воздух. - Серёж, - тихо проговорил Волков в приоткрытые губы, но не получил ответа. Руки уже бродили по всему телу Олега. Разумовский припал губами к шее, вызвав у мужчины громкий вздох. Волков откинулся на спинку кровати, когда услышал, как зазвенела пряжка его ремня. - Серый, ты… уверен? – Олег резко схватил Сергея за плечи, - Может, не сейчас? Разумовский медленно, будто забитая собака, поднял взгляд на Волкова, тяжело дыша. Его лицо не выражало никаких эмоций. Мужчина выглядел словно пустая потрепанная кукла. Олег застыл, вглядываясь в лицо Серёжи. Что-то было не так. Вдруг мужчина почувствовал, как пальцы Сергея пробрались под джинсы, заставив Волкова издать сдавленный стон. Разумовский тут же наклонился, дотрагиваясь влажным языком до тёплой кожи. - Серый, хватит, - мужчине было сложно говорить, поэтому каждое новое слово подкреплялось тяжелой отдышкой, - перестань, слышишь? Волкова откровенно без слов послали, ведь Сергей, наоборот, стал ещё усерднее вылизывать Олега, как будто избегая разговора с ним. - Эй, всё, хорош! - мужчина нашёл в себе силы оттолкнуть Разумовского на другой край кровати. - Что это было, а? Олег рычал, попутно застёгивая ширинку и всматриваясь в силуэт перед ним. - Серый? – голос неожиданно дрогнул, - Серёж? На него смотрели два глаза, на дне которых была лишь пустота. Это были два пустых, не его глаза. - Серёж, это ты? – тихо прошептал Волков, боясь услышать ответ. - Он упал… вниз… отключился, если хочешь, - произнёс тот же голос, сверкая взглядом. - Птица? - Точно, он же не рассказал тебе всего… - Ты… ты хочешь убить его? – Волков пытался держать себя в руках, но страх холодной рукой схватил его за горло. - Боишься спросить, что действительно тебя волнует? – голова существа упала, наклонилась бок, на другую сторону, - Олег Волков. Помню, в тебя всадили букет пуль, верно? Ночью ты до сих пор не можешь нормально заснуть, ведь ложишься спать рядом со своим будущим убийцей. - Заткни свой рот, - рыкнул мужчина. Волков не понимал кто именно находился перед ним, и от этого сердце застучало ещё сильнее. - Думаешь о том, убьёт ли он тебя, если ему нашепчут это голоса в голове? Я знаю, что ты думаешь об этом, потому что он об этом думает. - Замолчи, - Олег подорвался с кровати, приближаясь к Разумовскому. - Ты еще более сломлен, чем он. Про таких обычно говорят «ходячий мертвец», - мужчина вглядывался в лицо Волкова, будто бы изучая. - Ты же поэтому ничего не делал, когда он наставил на тебя пистолет. На самом деле ты хочешь, чтобы он выстрелил, да? - Что ты несёшь!? – Волков сделал рывок, хватая существо за плечи. Олег почувствовал, как по жилам хлынул адреналин. В глазах зажёгся огонь. Резко возникшая ярость охватила его тело, бушуя внутри. - Просто замолкни! – пальцы вгрызлись в чужую кожу, оставляя на ней болезненные следы. - Ты ничего не сделаешь мне, не сможешь, - раздался голос существа, смотрящего на Волкова. - Ты - не он! Думаешь, со мной пройдут эти фокусы? Я знаю его, я помню его глаза! - Насколько ты уверен в этих словах? Он и я - один и тот же человек, а если тебе так важен цвет глаз, то посмотри еще раз. Олег, думаешь, они жёлтые? Волков пошатнулся. Нет, не может быть… Разве он мог так себя обмануть? Мужчина вглядывался в глаза, которые постепенно приобретали привычный ясно-голубой оттенок. Он на несколько секунд замер, пытаясь понять как его мозг смог придумать то, чего не было на самом деле. Что-то ударило в голову, не давая сконцентрироваться, поймать взглядом хоть какую-то точку, за которую можно было зацепиться. Противное чувство тошноты, а следом мурашки, пробежавшие по телу — всё это в одну секунду накрыло Волкова. Олег отшатнулся. Чувство животного страха словно накинулись на него из-за угла, температура резко подскочила, отчего на лбу выступила пара капель пота. - Нет… - Я мог быть вместо него каждую секунду, пока ты был с ним, - голос как будто бы заполнил всё пространство, создавая вакуум. Волков опёрся о стену, лишь бы суметь удержаться на ногах. В голове звенело, и он чувствовал, как существо постепенно, осторожно приближалось к нему. - «Лера, познакомься – это Олег»; «Раньше твои навыки намного превышали мои»; «Прости меня»; «Олег, я люблю тебя», - он выкрикивал эти фразы так, на его месте находился настоящий Серёжа. Слишком это было похоже. Дыхание участилось, потрепанные лёгкие как никогда глотали кислород. В глазах хаотично возникали образы. Неужели он никогда не мог быть на сто процентов уверенным в том, что перед ним его Серый, а не кто-то другой? Неужели тот человек, которого он знал всю жизнь, оказался лишь жалкой подделкой? - Чего ты хочешь? – Волков знал, что проиграет. Всё, чего он хотел — это поговорить не с пугающим существом перед ним, а с тем человеком, чьи волосы он гладил по утрам, которого целовал каждый раз так, словно в последний, и которому миллион раз признавался в любви. А может, и это всё было фальшью? – Что мне сделать, чтобы ты вернул его? - Давай лучше поговорим о тебе, - мужчина вдруг оказался совсем рядом, - Чего хочешь ты, Олег? – он небрежно кинул взгляд на пистолет, валявшийся на кровати. - О чём ты говоришь? - Да ладно, ты сто раз думал об этом. Мечтаешь умереть от его рук, потому что сам этого сделать не в состоянии. Или, может быть, это просто будет выглядеть не так трусливо? – он выдержал паузу, - Всё еще заряжен. Так что всё можно устроить. - Хочешь, чтобы я выстрелил? - Олег почувствовал, как сердце на несколько секунд замерло. - Этого хочешь ты. Волков перевёл взгляд на лежащее возле одеяла оружие. К горлу подступил ком, не дающий сделать очередной вдох. - Он увидит? – голос сорвался на хрипоту. - Нет. - Хорошо, - Олег медленно взял пистолет в ладонь. Холодный металл слегка обжёг пальцы, в груди закололо. - Передай ему, что мне жаль и… я люблю его. Неважно, что он чувствовал ко мне, но я правда люблю… любил. Волков прислонил дуло к виску. Рука предательски затекла, и неприятные ощущения заставили мужчину зашипеть. Олег прикрыл глаза. Никаких мыслей не осталось, словно мозг не решил какую картинку следовало показать в последний раз, поэтому просто плюнул на всё, поставив на повтор один сплошной чёрный экран. Мужчина согнул палец, немного надавив на курок. «Вот и всё» - пролетела лишь одна быстрая мысль в голове. Только сейчас, перед самым концом, Олег наконец почувствовал слабый ветер в волосах, запах осенних листьев, услышал детский смех где-то вдалеке, в животе забурчало от недавно выпитого сладкого чая с лимоном. Он увидел ещё длинные рыжие волосы… его широкую улыбку и множество веснушек, которые когда-то полностью облепляли бледное лицо. Серёжа был безумно красивым, фантастическим, внеземным. Олег чувствовал еле ощутимое тепло его рук… «Спасибо», — это было последнее, что подумал Волков. Серёжа падал. Падал в черную бездну, оказываясь всё дальше и дальше от окошка света наверху. Противная вязкая жидкость уже облепила его тело, пачкая лицо и одежду. Он пытался зацепиться хоть за что-то, но все его попытки были тщетны. Мужчина погружался всё глубже во мрак. Разумовский силился кричать, но ему никто не отвечал. Голос будто бы тонул вместе с ним, становясь всё тише и тише. Он уже встречался с этим чувством раньше, и от этого становилось ещё невыносимее. Сергей понимал, что сейчас только он сам мог помочь себе. Мужчина слышал лишь отдаленные звуки, доносившиеся сверху. Он улавливал интонации Волкова, но только обрывками. Голос Олега звучал так, будто бы доносился по сломанному радио, которое, к тому же, периодически перебивалось другими каналами. Те слова, которые долетали до Разумовского, смешивались со странным шипением, что превращало всё в полную неразбериху. Это, наоборот, только больше пугало и выбивало из сил. По-настоящему страшно стало, когда голоса и вовсе пропали, оставляя Сергея одного, в окружении чёрной смолы. Дрожь пробежала по пояснице. Глаза не могли различить даже собственные пальцы в кромешной темноте. Казалось, он перестал падать, оказавшись на самом дне. - Эй, тут есть кто-нибудь? – это был глупый вопрос, с условием того, что любой ответ на него не обрадовал бы Сергея. Однако, никто не сказал ему и слова. Разумовский взглянул наверх, цепляясь взглядом маленькую мерцающую точку. Ему нужно было как-то добраться туда. - Что мне делать? – голос непроизвольно задрожал, отдаваясь эхом и улетая куда-то вверх. Мужчина выставил руки вперёд, стараясь нащупать хоть что-то, но пальцы натыкались лишь на липкую жидкость. Серёжа понимал, что разбираться во всем он будет позже, ведь сейчас главной задачей было выбраться из темноты. В голове резко начало шуметь, так, будто бы мозг разрывался на части. Разумовский упал на колени, хватаясь за волосы. Казалось, он случайно выдернул пару клочков, не заметив этого. Перед глазами возникали картинки. Слайды с бешеной скоростью сменяли друг друга, постоянно мерцая ярким светом и слепя. «Олег». Вдруг голос Волкова прозвучал слишком отчётливо: «Замолчи! Просто замолкни». «Олег, Олег». Разумовский будто бы на секунду оказался рядом с Олегом. - Хочешь, чтобы я выстрелил? – фраза заела в голове словно на повторе. - Что? Олег, что ты говоришь? – мужчина понимал, что он не будет услышан, но что-то внутри всё-таки хотело продолжить бороться. - Выстрелить? Он имеет ввиду себя? – Разумовский вскину голову наверх, - Что он сказал тебе? - Он увидит? – голос Волкова снова зазвучал в голове. - Олег? ОЛЕГ?! Олег, стой! Ты слышишь меня? – Сережа пытался кричать, но разодранное горло не позволяло этого сделать. - Пожалуйста, я прошу, сейчас, он должен услышать меня! Я не могу его потерять, пожалуйста, я не смогу без него! – Сергей старался нащупать руками твердую поверхность. Он двигался в непонятном направлении, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и в конце концов пальцы отыскали высокий уступ, тянущийся до самого верха. - Да! Сейчас, Олеж, потерпи, прошу тебя, продержись еще чуть-чуть, - всё тело Разумовского дрожало, но он все равно схватился за выпирающийся камень (если его можно было так назвать), подтягивая свое тело наверх. - Передай ему…, - вдруг отчётливо зазвенело в ушах. - Нет! Нет! Нет! – Серёжа чуть было не сорвался вниз. Он понимал, что времени почти не оставалось, поэтому действовать надо было быстро. Мужчине всё ещё ничего не было видно, поэтому из-за суматохи Разумовский порезал руку, когда та соскользнула с уступа. Он чуть не рухнул вниз, сердце застучало как бешеное. - Что мне жаль…и…, - всё пространство заполнил только его голос. - ОЛЕГ! – Серёжа все ещё пытался докричаться, карабкаясь вверх. Все колени были разодраны в хлам, руки болели, хотелось просто упасть вниз и заснуть. Глаза сами собой закрывались, но мужчина продолжал подниматься. Чернота с каждым шагом будто бы ещё сильнее давила и тянула на дно. - Я люблю его…, - слова прогремели словно гром, вокруг всё пошатнулось. Пальцам было сложно цепляться за уступы, ведь смола превратилась в склизкое желе, не дающее удержаться. Один неверный шаг, и всё это было зря. «Перетерпеть» - вертелось в голове у мужчины - «Осталось немного». Точка света становилась все ближе и ближе, но до неё все ещё невозможно было дотянуться. Мужчина уже не чувствовал ссадины, которые оставляли острые камни в темноте. Из носа пошла кровь, но Разумовский, не отвлекаясь карабкался вверх, лишь бы успеть. Он не мог снова увидеть Олега, лежащего без сознания на холодном полу. - Неважно, что он чувствовал ко мне, но я правда люблю… любил, - слишком эти слова были похожи на предсмертные, перед выстрелом. Всё затихло. Серёжа пытался схватиться за луч яркого свет, но все ещё не мог достать до него. Мужчина тянулся рукой до ускользающего выхода. Пальцы уже почти прикоснулись к ослепляющей белизне, но вдруг все потухло. В одно мгновение стало полностью темно. Он не успел… Не смог... Не справился. Слёзы сами по себе полились из глаз, и мужчина тихо всхлипнул. Олег бы никогда так не поступил. Он бы любой ценой выбрался отсюда. - Почему? – крикнул в пустоту Разумовский, - Почему? Сергей держался из последних сил, но смысла уже в этом не было. Он был готов отпустить руки, погрузившись обратно в темноту, но тут где-то вдалеке блеснула небольшая искорка. Разумовский тут же поймал её взглядом, но та была слишком далеко. Лучик света медленно мигал. Он почти исчез в смоле, но почему-то ещё блестел, там, вдалеке. Это была его последняя возможность. Самый крохотный шанс. И Серёжа решил рискнуть. Мужчина сосредоточил свой взгляд на светлячке впереди. Нужно было лишь хорошенько оттолкнуться и… - Всё получится, - прошептал Разумовский, убеждая самого себя, - Всё должно получиться, у Олега бы получилось. Мужчина прикрыл веки, настраиваясь на прыжок. Он собрал все оставшиеся силы и, резко распахнув глаза, оттолкнулся от уступа, погружаясь в темноту. В глаза резко ударил свет, лёгкие с жадностью глотали воздух. - Олег! – первое что выкрикнул Серёжа, снова завладев своим телом. Волков прижимал пистолет к голове, пальцы уже почти нажали на курок. - Нет! – Сергей кинулся к мужчине, отталкивая чужую руку в сторону. Раздался громкий выстрел. Пуля задела щёку Разумовского, улетая куда-то в потолок. На мужчин посыпалась белая штукатурка. - Олег, я тут, это я! Олег! - Разумовский не заметил, как к подбородку постепенно стекла кровь. Руки Волкова задрожали. Он тут же отбросил пистолет. Казалось, вокруг ничего не осталось, только родное лицо, испачканное красной жидкостью. Мужчина почти машинально схватился за волосы. - Что я наделал? Что я наделал? – он повторял эти слова словно мантру, застрявшую в голове. Всё его тело оцепенело, мужчина не мог сделать даже глоток воздуха. Олег лишь прокручивал в голов всё то, что произошло несколько секунд назад. Волков снова и снова видел страх в глазах Серёжи, слышал его крик… или он до сих пор что-то кричал ему? - Олег! Олег, ты в порядке? Пожалуйста, скажи что-нибудь, я умоляю тебя, всё хорошо, всё закончилось, я тут, это я, слышишь? – Разумовский накинулся на Волкова с объятьями, прижимаясь к тёплой груди. - Кровь, - тихо произнёс мужчина, указывая на щёку. - У тебя кровь, я тебя задел, - его голос звучал слишком отстранённо. Сергей тут же схватился за лицо. - Ничего, это всё поправимо, - улыбнулся Серёжа. - Я хотел убить себя, а вместо этого чуть не убил тебя, - произнёс Волков, устремив пустой взгляд в темноту. - Сейчас всё хорошо, мы вместе, Олеж, я тут, мы справимся, - Разумовский осторожно дотронулся до щетинистой щеки Волкова, случайно испачкав её кровью. - Ты ли это? – Олег схватил Серёжу за руку, наконец-то переводя на него свой взгляд. - Что ты имеешь ввиду? – теперь уже сердце Разумовского застучало быстрее. - Серый, почему ты так поступаешь со мной? Я теперь не уверен, знаю ли тебя вообще! Кто это был и сколько вас там? И тот ли ты Серёжа, который… с которым…, - Олег вглядывался в чужие глаза ища там хоть что-то, что сразу выдало бы его Разумовского. Он не понимал чего хотел: услышать всю правду, которая, возможно, слишком больно ударила бы по нему, тупо сбежать от всего или же просто повернуть всё вспять, вернуться во времена до того как они оказались здесь, смотрящие на друг друга зеркальным взглядом, до того подвала, до пяти выстрелов в грудь, до Венеции, до тюрьмы, до того как они познакомились… Подошёл бы Олег к тому рыжеволосому мальчишке в детдоме, если бы знал, насколько будет сломлен? Волков прокручивал эти мысли одну за другой. — Это я, Олег, - тихо сказал Сергей. - Как я могу быть уверен? Твои линзы… ты хотел их надеть, но не сделал этого. Откуда я знаю сколько ещё раз такое случалось? Каждый день рядом со мной мог быть кто-то другой, как я могу снова поверить тебе. - Послушай, успокойся, - голос прозвучал твёрдо, истеричные нотки исчезли, - Я знаю, что не всё сказал тебе, прости. - Ты всегда говоришь это… «прости», - Олег не отводил взгляда. Силуэт перед ним всё больше наполнялся красками. Волков чувствовал себя так, словно его пробудили после странного гипнотического сна. Воспоминания стирались одно за другим, превращая все моменты, произошедшие несколько минут назад, в обыкновенный кошмар. Но слова, те, что он говорил, навсегда застряли в голове. Засели глубоко в подсознании, не давая возможности избавиться от навязчивых мыслей. - Просто мне… - язык заплетался, не давая сказать ни слова. Было сложно перебороть это неприятное чувство внутри, но Волков понимал, что ему нужно было всё выплеснуть. То, что он так долго прятал внутри и скрывал ото всех. Даже от самого себя. Он зацепился взглядом за царапину от пули на бледной щеке. Кровь почти перестала идти, но сердце все равно больно закололо. Ему нужно всё рассказать, пока больной мозг не совершил главную ошибку. Он был в шаге от того, чтобы упасть в бесконечную тёмную неизвестность, но разве это было бы правильно - оставить Серёжу одного? Опять уйти, только теперь уже навсегда. - Мне страшно, Серый, - тихо сказал Волков. Стало легче. Мгновенно. Будто бы тяжелый груз наконец-то свалился с его плеч и можно было расправить плечи. Идиотские слезы снова почему-то покатились по щекам. Он слишком много плакал сегодня. Но, может быть, это было не так уж и плохо. - Я боюсь, что когда-нибудь всё повторится, как тогда, - каждое новое слово давалась легче, чем предыдущее, но голос всё равно почему-то дрожал. Было сложно и непривычно наконец-то говорить обо всём. Раньше Олег всегда избегал подобных проявлений эмоций, сентиментальных фраз. Он не хотел выглядеть слабым, но в тот момент ему показалось, что он поступил правильно. Оба мужчины нуждались в этом разговоре. - Олег, - Разумовский почувствовал, как в уголках его глаз тоже скопилась солёная вода, отчего нос начал хлюпать. Он смотрел на Волкова, вдыхал наэлектризовавшийся воздух и пытался не разрыдаться прямо сейчас. Как он мог так эгоистично поступать, забыть о том, что Олег тоже живой человек, и он тоже нуждался в заботе и поддержке. Ведь у них не было никого кроме друг друга. - Он мёртв, Птица мёртв, его нет, это правда, но …, - Серёжа дотронулся до чужой щеки, чувствуя горячее дыхание Волкова на своём лице. - Есть еще один, Тряпка. Я слишком долго сдерживал его в себе, но, когда тебя схватили, я уже не мог ничего контролировать, - Сергей опустил голову. — Это только моя вина. Я должен был сдержать его. - Ты должен был просто сказать об этом раньше, - Олег тяжело выдохнул. — Это всё, чего я не знал? - Да. Волков потёр глаза. - Мы бы справились, как и всегда. Если бы ты только сказал об этом раньше, - Олег осторожно накрыл чужую ладонь своей, - Пообещай мне, что, между нами, больше не будет никаких секретов. - Обещаю, - выпалил Разумовский, тут же падая. Он знал, что его поймают. Чужие грубые ладони накрыли хрупкие плечи Разумовского. Стало тепло. Уютно, как под тёплым одеялом в воскресное утро, когда совсем не хотелось куда-либо идти. Серёжа смахнул с волковской щеки пару соленых капель, хотя Разумовский и сам не мог сдерживать подступившие к глазам капли. - Я никогда больше не причиню тебе боли. Не знаю, что он наплёл тебе, но ты для меня самый близкий человек. Всегда им был. Я люблю тебя, - Серёжа обдавал чужое ухо горячим дыханием, говорил совсем тихо, давясь слезами, но продолжая говорить. Серый редко произносил «я люблю тебя». Забывал или же думал, что такая банальная фраза была не так важна после того, что они пережили, но для Волкова эти слова были чем-то интимным, живым. Иногда ему хотелось, чтобы Разумовский говорил это снова и снова, словно заевшая пластинка. - Пожалуйста, только не уходи без предупреждения. Никогда больше не пугай меня так. Я не знаю, что буду делать, если ты исчезнешь. «Только не бросай меня одного». - Я всегда буду тут, слышишь? – глухо ответил голос. - Рядом. Олег провел рукой по тёплой рыжей макушке, а после поцеловал Серёжин взмокший лоб. Все мысли разом вылетели из головы. Он почувствовал, как тело начало расслабляться, погружаясь в полудрёму. Стало безопасно, воздух пропитался новым запахом, свежим, успокаивающим. В этот вечер уже не могло случиться ничего плохого, а завтра… кто бы знал, что стоило ждать от гениального Сергея Разумовского? Уж лучше было думать, что сейчас, в эту минуту, всё было хорошо. - Я тоже тебя люблю, - пробурчал Волков в ответ, крепче прижимая к себе Серёжу. Словно им снова было по шестнадцать, они засыпали в обнимку в одной кровати, пока Олег тихо напевал песню, а впереди у них была целая жизнь. Олег заглянул в голубые глаза, медленно моргая и почти погружаясь в сон, не видя, как зрачки на мгновение, всего на долю секунды блеснули в тёплом желтом свете лампы.