Печаль со вкусом лаванды

Майкл сама прелесть. Он целует Вику в висок, мурлычет что-то на француском в перемешку с ломаным русским, превозносит её на пьедистал. Она - богиня. Вика знает, что всё, что видит Майкл - это её внешность: аккуратный нос, скулы, чёрные волосы, фигура. Она знает, что ему не понять её внутренний мир, как русскому не понять книгу на китайском. Конечно, он выполняет любой её каприз, смеётся, шипелявит - но Вике этого не надо, он даже не заставляет её чувствать себя менее одинокой. Ощущуние куклы заседает в груди у Прутковской, сковывая искренность в её движениях. И если сначала ей нравилось, то после это стало слишком невыносимо. Он не ставил её ни во что, решая всё вопросы и делая выбор ещё до того, как Вика успевала раскрыть рот. Виктория Прутковская - не вещь, - и эта мысль бьётся об стенки черепа, показываемая лишь скромной улыбкой накрашенных губ. - Над чем задумалась, Викуся? - старая подруга ткнула Вику под рёбра. От неожиданности Вика чуть не выронила из рук ножницы. - Ой, - махнула рукой Виктория. - Катюх, да мама написала, - она неопределённо повела плечами, как бы намекая на окончание разговора. - И по этому ты такая грустная? - не унималась Катя. - Я... - неуверенно начала Прутковская. С того момента, как мама написала ей - мысль о годовщине не выходила их головы, давя сильнее и сильнее на мозг. - Мне нужно съездить домой, маму проведать, но... - Ты не хочешь, потому что боишься встетить там своего продюсера, не так ли? - подвела вывод подруга, полностью осведомлённая в Викиной проблеме. - Ну-у-у, - протягула Вика, покачав головой. - Как-то так. - Это мама, Вика. Надо ехать. Виктория наконец-то осмелилась посмотреть подруге в глаза. На её лице были написаны все её сомнения, но подруга положила руку ей на плечо, мягко сжимая. - Давай, тебе полезно. - А как же... как же... - тут же замямлила Вика, пытаясь выдать отговорку поправдивее. - магазин?! - для уверенности она обвела руками пространство склада, где девушки находились. - Ой, - махнула рукой Катя. - Да я тебя умоляю, я сама справлюсь недельку-другую. Маму навести, развейся - Россия тебе пойдёт по пользу. И пока Прутковская соображала, подруга схватила её сумочку и вытолкала из магазина со словами: "Давай, дуй паковать чемоданы и покупать билеты! Люблю тебя!" Катя была одной из тех людей, кто помнят как Вика выглядела в первом классе, и прошла через первый поцелуй, свидание - и вообще была старой подругой, вышедшей замуж за иностранца. Перед тем как приехать в Париж, Вика обсудила это с подругой - ведь она всё так же хотела продолжать работать, с теми сбережениями, которые были у неё - дальше одного приема пищи не выживешь. Так Катя и приютила Вику по старой дружбе к себе в магазин, как ни как, а Вика являлась одной из самых стильных девчонок школы, да и сейчас не плохо продолжала поддерживать былой статус. Собирание чемоданов оказалось несколько сложнее ожидаемого, теряясь между выбором платья с рюшиками или с кружевами, но провозившись больше трёх часов с двумя огромными чемоданами, Вика наконец-то чувствовала себя удовлетворённой выбором вещей. Оставался последний пункт в списке - Майкл. Она позвонила твоему "бойфренду" и упорно ждала пока он соизволить ей ответить. - Салют, - отозвались на том конце телефона. - Майк? Салют, - без энтузиазма отозвалась Вика. - I need to go to Moscow. Yes, to see my mom! - Fine, - безразлично ответил мужчина. - See you soon. Он сбросил вызов, оставив после себя неприятное послевкусие, но зато свободу действий.