Ханако–сан, Ханако–сан, помогите!

— Эм, Ханако–сан… А может я лучше туалеты помою? — Хер тебе, а не женский туалет! Копай поскорее! — Чёрт… Аманэ воткнул мотыгу в землю. «Почему туалетный дух заставляет меня ухаживать за грядками?!» — эта мысль казалась ужасно логичной, но, под суровым взглядом Нэнэ, мысли исчезали сами собой. Парень неторопливо рыхлил землю по инструкции Ханако, которая говорила, что «рыхление даёт доступ кислорода в землю, которое способствует развитию корневой системы!». Только вот сам процесс был таким же сложным, каким Аманэ его и представлял: руки уставали и потели, голова слегка закружилась — хотелось просто упасть в траву и заснуть прямо в школе. — Значит, ты ходила в кружок садоводства? — вспомнил парень, пока продолжал разрыхлять землю. Ханако окинула его странным взглядом, подумала с минуту, но кивнула. — Да, тут многое изменилось, — она осмотрела сад: разрыхлённые грядки, серые бордюры и высокую каморку с садовыми инструментами и инвентарём. — Даже её починили… — Да, внутри она очень чистая, — улыбнулся Аманэ. — Я думал, что ты будешь рада туда заглянуть. — Ох, — Нэнэ прижала руку ко лбу, покрутив головой, — кто будет рад увидеть место, где тебя убили? — Что? Ханако встрепенулась, будто поняла, что зря это сказала, и Аманэ тоже напрягся. Взгляд снова упал на каморку: она была из твёрдого дерева, потому казалась надёжной и крепкой, глянцевый цвет придавал ей современности, а внутри всё лежало по полочкам или в аккуратных коробках. И вдруг, как вспышка, в голове пролетело короткое воспоминание. — Аманэ! Аманэ, Аманэ, смотри! — закричал брат. — Вот, вот здесь Мицуба будет делать фотографии для клуба садоводства! Они с братом проходили мимо клуба садоводства. Грядки были хорошо вспаханы, словно на ферме из кино, цветы политы, кое–где уже прорастали ростки. Но всё это меркло на фоне старой каморки с инструментами, которая больше походила на уличный туалет в заброшенной деревне. Доски давно прохудились, кое–где появились дыры, и общее впечатление совсем не вызывало желания стать садоводом. — Ух, наверно там пыльно, — Аманэ закрыл нос. — Ну, может быть, — бросил Цукаса, убегая дальше. — Но грядки же крутые, да?! «Точно, мы с братом были ещё в средней школе… Он ещё был жив тогда», — воспоминания о брате нагнали на парня печаль, но он постарался сосредоточится на образе сарая. Тогда он был совсем плох. — Ханако–сан, — попытался спросить он, но призрак не отреагировала и продолжила висеть неподалёку, поглядывая на прорастающие ростки, — ты правда не знаешь… кто тебя убил? — Если бы меня не вырубили бы, я бы знала, — коротко ответила она. Она посмотрела на грядки. — О, осталось совсем немного, поспеши. — А, да, — Аманэ крепко сжал мотыгу и занёс, как вдруг услышал вдалеке свист. — О, ты глянь! — засмеялся высокий мужской голос. — А кто у нас там в садоводы решил податься? — Ха–ха, — захохотал кто–то с тяжёлым голосом рядом с ним. — Эй, Юги, решил с овощами дружить? Больше не с кем? «Началось», — рефлекторно парень опустил свой инструмент. Оборачиваться не хотелось, но краем глаза посмотреть стоило — три ученика старше его на класс смеялись и шагали в его сторону. «Могут обсмеять или ударить», — понял парень, занервничав: «Ханако–сан…». Ханако, будто услышав его мысли, выпрямилась. Она засунула руку в свою бездонную юбку и послышался щёлк. Аманэ непонимающе вздрогнул, ведь парни приближались, но они не успели. — Стоять! — сказал строгий голос позади первокурсника. — Аманэ был добр помочь клубу садоводства, а вы даже занятия посещать не хотите! Может сами грядки вскопаете или к директору? Это был Теру — широкая ухмылка украшала его лицо, а одна рука легла на плечо Аманэ и похлопала его. Парни же, заметив президента, сразу засуетились и унеслись в другом направлении так быстро, как смогли. — И чем же ты заслужил такую репутацию? — без улыбки поинтересовался президент студенческого совета. Аманэ почесал щёку. — Ну, сложно объяснить в двух словах…

***

Президент студенческого совета, популярнейший парень в школе шёл рядом с её главным изгоем — странное зрелище, не правда ли? У некоторых школьников даже щёлкали шеи, настолько резко они поворачивались в сторону необычных спутников. Одна группа девушек агрессивно зашепталась, и Теру повернулся к ним, одним взглядом прекращая их разговор. — Спасибо, что помогли мне, Минамото–сенпай, — прерывает повисшую тишину Аманэ. — Не за что, это моя работа, — улыбается Теру. — Скажите, а вам… что–то известно о смерти Ханако-сан? — с запинкой спрашивает второкурсник. — Примерно столько же, сколько и тебе — её вырубили и повесили, хотя у меня есть догадка, кто это сделал. — И кто? — парню стало не по себе. Возможность, что по их школе бродит убийца, прошлась морозным холодом по его плечам. Пока он ожидал ответа, он успел услышать, как сильно бьётся его сердце. — Если я не ошибаюсь, его зовут Киоши Отонаси. Он был изгоем в классе, а его единственным другом была Ханако. Он не хотел, чтобы с ней общались другие. Думаю, он был влюблен в неё. Но о нём мало что известно, кроме того, что он учится в соседнем со мной классе, — заключает он. — Вот как, — кивает Аманэ, опуская голову. Голос Теру в его голове снова и снова повторяет имя Киоши Отонаси, будто заведённый. Но второкурсник натягивает на своё лицо улыбку и добавляет. — Спасибо, что проводил. — Удачи, — на прощание машет ему рукой Теру.

***

Дома Аманэ решил, что стоит поискать в интернете о смерти Яширо Нэнэ и парне по имени Киоши Отонаси. «Может он невиновен?» — на секунду подумал парень и забил в поиск имя «Яширо Нэнэ». Статьи о её странном самоубийстве высветились почти сразу. Фотографий в большинстве из них не было, только сухое описание тела, но на одном из сайтов появился размытый снимок с предупреждением о том, что «изображено мёртвое тело». Аманэ сглотнул, прокашлялся и нажал на фото. Подсобка была не такой старой, как в воспоминаниях — дырки кто–то починил, вещи аккуратно рассортировали по полкам и по коробкам, но волновало парня далеко не это. В центре комнаты лицом к коробкам висела девушка в петле: тело уже не качалось над табуретом, трупная бледность была заметна по шее — как не смотри на это, кажется, что всё просто. — Нет, не может быть, — тихо шепнул под нос Аманэ. — Может, нужно фото с лицом? Он опустил страницу вниз. Ещё одна фотография, на которую он нажал, лишь сильнее сжала его сердце в тиски. Ханако, которую он видел в школе с улыбкой на лице, была бледным телом с сонным лицом. Она и вправду будто спала, умиротворённо закрыв глаза и чуть приоткрыв рот. Страх в душе Аманэ усилился, он стал читать текст статьи. Письменный пересказ всегда казался ему менее страшным. Закончив с ним, парень снова прокрутил страницу до комментариев. Взгляд зацепился за строку «некоторые утверждают, что кто-то убил девушку». «Тут говорят об убийстве!» — Аманэ быстро нашёл ещё один комментарий об этом:

«Её нашли в подсобке клуба садоводства. Считается, что из–за любви девушки к растениям, она хотела умереть рядом с ними. Но мы слышали версию, что убийство совершил кто–то из её знакомых, знающих о её увлечении, поэтому он и повесил её там»

Далее следовали другие, уже не самые неправдоподобные теории о смерти девушки. Парень глубоко вздохнул и вбил в поиск «Киоши Отонаси». Первым появился сайт школы с разделом о клубе фотографий. Аманэ заглянул туда и увидел свежий общий снимок и список нынешних участников, где, среди нескольких имён, нашлось искомое.

«Киоши Отонаси, класс 3–2»

Слева была фотография обычного парня в очках: темно-русые волосы, тусклые, зеленые глаза и аккуратная школьная форма. «Класс три два, не так далеко от моего», — подумал парень, уставившись на фото: «Этот человек убийца… убийца Ханако–сан!».

***

Аманэ вздохнул и опустил мотыгу на землю. Сегодня погода была удивительно жаркой, так что потели и руки, и тело. Парень поправил рубашку и чуть приподнял низ, слегка обнажая живот. — Ханако–сан, — почти жалобно попросил он, — а может мы вернёмся в туалет? — Хм, — внезапно усмехнулась Ханако, — хочешь пройтись до женского туалета в обед на глазах всех, Аманэ–кун? — Но ты же телепортировалась с помощью вот этой… штуки, — чуть обозлённый Аманэ указал на повисшего в воздухе цуёсиро. — Как его… Ха… Ха… Хакудзёдай! — Ха–ха, Хакама–тян, ты это слышал? — улыбнулась Нэнэ. — Ну он тебя и обозвал! — А я всегда буду так его называть, мне нравится! — внезапно надулся парень. — Я устал заниматься садом, брр… — Ой, а Аманэ–кун у нас обидчивый! — похихикала девушка. Она подозвала к себе своего цуёсиро. — Что ж, ладно. Положи мотыгу и подойди ближе. — А. Аманэ подошёл к сараю и приоткрыл дверь. Сам сарай внутри сильно напоминал о том, что парень видел в интернете, потому он аккуратно положил инструмент к стене у входа. Затем он вернулся к Ханако и подошёл к ней на метр. Она снова приманила его рукой. — Ближе. — Да куда ещё ближе?! — парень сделал один широкий шаг, после чего был захвачен в плен холодных, но нежных женских рук. Когда его голова коснулась её шеи, щёки Аманэ заалели, как никогда раньше. «Если так подумать, меня впервые обнимает девушка… Ну, кроме мамы», — он неуверенно положил ладони ей на спину: «К слову, я ещё не знаю, как она…». — Полетели! — Ва–а! Вспышка! и Аманэ летит на знакомый пол, едва не врезавшись в него головой. Ханако снова хватает его, но уже в полете, и парень оглядывается. Он в закрытом женском туалете и не понимает, откуда они здесь появились. В поиске ответов взгляд бежит назад и падает на кабинку. — Только не говори мне, что мы выпрыгнули из унитаза, — с ужасом вопрошает он. Нэнэ усмехается: — А если скажу? — Тогда я найму какого–нибудь экзорциста! — недовольно бурчит Аманэ, лишь сильнее раззадоривая Ханако. — А чего ты ждал от туалетного духа? — засмеялась она. — Думал, мы используем скоростное такси? — Но через… через, — в неверии, парень продолжал тыкать в унитаз, — через унитаз! — Ну, — Нэнэ театрально закатила глаза и отошла в свою кабинку, — если он тебе так не нравится, — оттуда послышалась долгое шуршание, а затем призрак вытащила воду, мыльное средство, перчатки и губку, — можешь почистить! — Э–эй… Ты же говорила, что… парень, моющий женский туалет… — А я передумала, — расхохоталась она, вверяя инструменты парню. — Приступай, это твоё задание! Или оставить тебя нянчить Яко? Эти слова подействовали, словно магия, и Аманэ, переступив всю свою гордость, приступил к яростному намыванию унитаза. Этим утром он пытался погладить Яко, когда зашёл к Цучигомори, а потом прибежал к Ханако с исцарапанной рукой. Та помогла ему нейтрализовать последствия встречи с кицунэ и немного подлатала его, убедив его в следующий раз не лезть ко Второй. «Да, хотя бы туалеты, а не это», — кивнул сам себе Аманэ и внезапно прислушался: «Кстати, у меня глюки или в сторону этого туалета кто–то бежит?». Парень прислушался, да и Нэнэ, только сев на окно, снова встала и подошла к двери, приоткрыв её. Не успела она ничего спросить, в туалет влетел Коу — его волосы немного растрепались, а ещё он крепко сжимал длинный шарф, конец которого выходил за дверь. Он дёрнул его, обернулся и снова выбежал, заводя в комнату парня его роста. У него были яркие розовые волосы и очень броская школьная форма с длинным шарфом, не говоря про сережку на ухе. Он смотрел на всех невинным взглядом дворового щенка и мычал что–то через заклеенный скотчем рот. Казалось, что он не понимает, где он находится, испуган, растерян… И тут его глаза падают на Ханако. На секунду его глаза расширяются, а потом фиксируются на ней. Он начинает мычать ещё сильнее, будто пытаясь что–то ей сказать. Аманэ переводит взгляд на Нэнэ и видит, что замерла, и она. — Ханако–семпай, я тут ходил по школе и нашёл в саду вот этого духа! — Коу потянул духа за щёку. — Что с ним делать? Нэнэ не отвечала, незнакомец тоже неожиданно присмирел. Коу, не ожидая такого, выпустил шарф призрака из рук. И, в тот же момент, Ханако подошла к призраку и отцепила скотч. Тот прикрыл рукавом рот и неуверенно сказал: — Яширо–семпай? — Мицуба–кун?