Омела

      — Да я покажу тебе, как пинать кого-то в нос, ты, Бэткоза! Как только эти наручники спадут, я тебе так наваляю по лицу в бетон, что ты ощутишь на вкус подошвы ботинков, ходивших по нему пешеходов, шлюха ты такая!       Пэм должна была признать, что, хотя и не всегда изящно выражаясь, Харли имела свой собственный подход к словам. Ее брови поднялись вверх, когда полицейские запихнули подругу рядом с ней на заднее сиденье патрульной машины. Но как только задняя точка девушки коснулась мягкого сидения, весь этот бессвязный поток брани сошел на нет, и Харли удовлетворенно вздохнула. В такие моменты становилось очевидным, почему арлекину считали сумасшедшей.       — Похоже, мы снова попадем в тюряжку на праздники, Рыжуль. — Честно говоря, она едва не светилась от счастья. — Я так понимаю, что буду там единственным евреем, но можно подумать, что у них будут на Зимней Тусе дрейдлы или менора.       — Мне кажется, ты слишком много ожидаешь от учреждения, которым заведуют хваленные аптечные подхалимы и вооруженные до зубов прихвостни. Без обид.       — Да забей, ты полностью права, — кивнула Харли, когда машина тронулась. Напоследок повернувшись к окну, она опустила веко и показала язык ударившей ее линчевательнице. — В то время, когда я там еще работала, тебе хотя бы нужно было сдать экзамен, пользуясь учебником, чтобы пройти стажировку. Теперь же мне кажется, что они просто пихают им в руки книгу и говорят, что все на мази. Я даже не удивлюсь, если они заменят наших надзирателей на этих говорящих горилл, с которыми Би-мэн борется вместе со своей Лигой Накачанных Космонавтов. И почему здесь так много говорящих горилл, Рыжик? Как по мне, так это странно.       — У тебя кровь из-носу, — заметила Пэм до того, как Харли начала вслух перечислять всех говорящих горилл, которых пыталась запомнить так же, как ребенок имена оленей Санта-Клауса. — Дай посмотрю.       Обе подались вперед, движение вышло неуклюжим из-за скованных рук и сильно затянутых ремней безопасности, однако лица девушек оказались довольно близко. Еще никогда Харли не видела так близко глаза Пэм — в травянистой зелени виднелись маленькие золотые пятнышки, цвета напоминавшие ей раннее летнее утро на травянистых холмах Робинсон-парка с детства. Она слегка захихикала от воспоминания и ощущения цветочного дыхания Пэм на своем лице. У Айви была склонность иногда дышать через рот, хотя Харли так и не смогла уловить закономерность. Точно также, как не могла уловить закономерность россыпи веснушек на лице рыжей.       Харли мягко улыбнулась.       — Боже, Рыжая. Ты такая привлекательная.       Поджав губы, Пэм отстранилась.       — Ну разумеется.       — Да не, я серьезно, — Харли рванула вперед, едва не удавив себя ремнем. — Я знаю, парни тебе постоянно это говорят. Ну, обычно они говорят немного другое, но не думаю, что когда-либо слышала, чтобы тебе это говорила не со зла девчонка. То есть, я вот точно говорю не со зла. Просто, ну, я серьезно.       Щеки Пэм быстро вспыхнули румянцем, который, впрочем, так же быстро исчез.       — Почему ты это говоришь? Завидуешь, что ли? Мы уже давно живем вместе, и теперь ты решила, что настало время позавидовать друг другу, да?       — Что? Ну, — Харли прикусила губу, ее голова все еще находилась близко к Айви. Если бы не ремни, то она бы уже давно положила ее подруге на плечо. — Иногда я тоже хочу быть такой красивой, как ты. Ты такая осмотрительная, всегда знаешь что говорить, а еще очень приятно пахнешь, и можешь заставить людей слушать тебя… Но я не поэтому это сказала! Просто… иногда приятно услышать, что люди думают о тебе хорошее, знаешь?       — Эй! — рявкнул с водительского места детектив Телепузик. — Если вы, девки, закончили там флиртовать, то сделайте милость и заткнитесь! Я тут Хьюи Льюиса пытаюсь, как бы, послушать!       — Мы не флиртовали! — огрызнулась Пэм; будь у нее свободные руки, знала Харли, она бы уже давно обвила ими шею Буллока. Могут ли такие маленькие ручки полностью обхватить такую широкую шею? — Типичная сексисткая свинья думает, что только потому, что две красивые женщины…       Красивые?       — ..просто разговаривают друг с другом, то должны раздеться, чтобы потешить мужское самолюбие, — в словах Айви прозвучала едкая насмешка. — Твой комиссар вообще знает, как ты общаешься с задержанными женщинами? Или он так же погряз в рутине этакого пай-мальчика?       В ответ Буллок просто включил радио. В конце концов Пэм прекратила тираду, со взмахом рыжих волос откинувшись на спинку сидения.       — Все равно твой вкус в музыке оставляет желать лучшего, — услышала Квинзель ее ворчание.       Харли тоже оперлась о спинку и рассмеялась, глядя в окно, как ветхие здания уступили место древним, засохшим деревьям («Они никогда не умирают, Харл. Пока еще есть корни, они могут расцвести. Они как феникс: им просто нужно возродиться»). В животе Харли нарастало тепло. Красивая? Пэмми сама так сказала. Хоть и для придания драматичности моменту, но все равно было приятно.       Как и Рыжая, Харли привыкла к тому, что мужчины называли ее множеством вещей, которые, она была уверена, они считали лестными, а не тошнотворными. Если бы ей давали доллар за каждый раз, когда мужчина называл какую-то часть ее тела «сладкой» или «аппетитной», то Харли бы уже давно могла перебить Брюса Уэйна на любом аукционе. Слово же «красивая», просто красивая, как будто вся она — красивая, это не фигушки воробьям показывать. Даже если Пэм и не говорила всерьез, Харли все равно проигрывала в голове то, как подруга произносила его, пока они ехали.       Борясь с ремнем безопасности, Харли все же удалось немного опуститься на сиденье и положить голову Пэм на плечо. Хотя, это из-за того, что сама связанная, Памела ее не оттолкнула. Что важнее — она не сказала ей отвалить.

***

      За время пребывания Харли и Айви, рождественская неделя принесла с собой первую тюремную драку.       Однако, как выяснилось, ее зачинателем оказалась Айви.       — Ах ты ж грязная мелкая гнида! — Эти слова перебили общий гам кафетерия. Только войдя в зал на обед, Харли увидела подругу. В такой же тюремной робе, как и другие, она выглядела куда ослепительней, чем все вокруг. Это дар Айви — всегда выглядеть особенным цветком в общей охапке. — Будь у меня хотя бы травинка, я бы уже оторвала твою гнилую башку и отправила потом экспресс-почтой Бэтмену.       Джокер, как получатель последней словесной нападки Пэм, сидел себе беспечно откинувшись на спинку стула. Он сложил руки на груди и откровенно делал вид, что ее не существует. Харли задумалась, хватит ли у Пэм сил, чтобы оживить зеленый горошек у него на тарелке.       — Пудинг? — она подошла к столу и стала между ним и Айви, загородив собой последнюю. В отличие от Рыжей, Харли знала как выдержать побои Джокера, если вдруг он намеревался ударить.       На столе лежал поднос, на нем — один единственный предмет. Он выглядел забавно — всего лишь маленький пушистый квадратик, как кусок медвежьей шкуры, вот только мех был другим, слегка сероватым…       — Детки, — ахнула Харли, не в силах отвести взгляд от того, что явно было клочком настоящей шерсти на тарелке. Она не знала, что сильнее вызывало тошноту: проявление неприкрытой кровожадности, или аккуратно сложенная картонка с именем, похожим на резервацию места за свадебным столом.

«Мокрощелка Квинн»

      Всхлипнув в ладони, Харли удивилась, когда кто-то схватил ее за плечи. Она напряглась, но дернулась, рыдая, готовая нанести удар.       — Все хорошо, Харл. Это я. Это я.       Харли расслабилась в объятиях Пэм. Если бы она не держалась за нее, то могла бы представить, как подруга бросилась на Пудинга, зная прекрасно, что шансов на победу у нее нет. У него была вилка — все, что Джокеру нужно для грязной драки в качестве возможного оружия, каким бы грубым оно ни было.       — О, нет. — Джокер тихо присвистнул. Возмущение в кафетерии сошло на нет, когда клоун-принц продолжил свою речь: — Так, значит, мои подозрения были не зря! Моя милая шлюшка-Харли зализывается с Корзинкой с Фруктами. И чем же я заслужил себе такое предательство, а?       — Ты — гнусное чудовище, натянувшее на себя личину человека! — рявкнула Пэм. — Какую бы Харли не сохраняла к тебе преданность, пропади она пропадом, ты ее даже не заслужил!       — Р-рыжая…       — Дент! — протянув руку, Джокер словил пытавшегося незаметно исчезнуть из заварушки Двуликого, и притянул за воротник комбинезона. Он даже не успел спрятать монетку, после выбора побега. — Давай, Харв! Используй хорошую половину своей мерзкой рожи и как следует посмотри на Пэмми. Если прищуришься и нахмуришься достаточно, то поймёшь, что она не только разрушающая семьи интриганка, но и просто слегка неестественная. Не так ли?       Харви прищурился, глядя на Айви. Она хотела броситься на Джокера, вырвать ему эти глаза-пуговки, и скормить их ему же в ядовитом мартини. В каком бы состоянии сейчас не находилась Харли, она ей это ни за что не простит.       Он подхватил пустой поднос из руки Пэм.       — Нам это нужно.       Замахнувшись им, Двуликий с удовлетворительным треском живо заехал подносом Джокеру по лицу. От приложенных усилий красный пластик раскололся. Обрадованные воцарившейся суматохой, к ним присоединились другие заключённые. Коридоры Аркхэма заполнились противным воем сирены, когда Пэм увела Харли подальше от бедлама.       Не было никого, кто помешал бы ей пойти за Харли в её камеру, где они уселись вместе на тесной кровати, пока девушка плакала.       Они уснули в обнимку. Когда их, немного погодя, нашел надзиратель, Харли была надежно спрятана от других в объятиях Памелы. Ни для кого не секрет, что Квинн — единственная, кто была полностью невосприимчива к ядовитому состоянию Айви. К тому же, Харли всё ещё нравилась персоналу психиатрической больницы, которые вспоминали ее кратковременное врачевание в этих стенах.       Понадобилось лишь слово о том, что предположительно случилось с питомцами Квинн, и времяпровождение подруг больше не ограничивалось приемом пищи или совместным временем в комнате отдыха.       Пэм не знала, чем заслужила перевод в другую камеру, но теперь находилась рядом с Харли, а охранники вели себя настолько глупо, раз не замечали, как две девушки перебегали друг к другу когда только хотелось. Это как раз была одна из таких встреч, когда Харли тихонько рыдала Пэм в плечо во мраке аркхэмских стен, тогда у последней, наконец, появились хорошие новости:       — Я разговаривала с Вескером.       Харли всхлипнула, утерев нос тыльной стороной руки.       — Ты же ненавидишь Вескера.       Памела едва было не ухмыльнулась.       — Верно. Но он хорошо общается с надзирателями, которые знают как обойти правила. Я же, к сожалению, так не могу.       — Это только потому, что ты всегда их целуешь, — с горечью рассмеялась Харли. — Не понимаю вообще в чем проблема. Я вот не против, чтобы меня поц… — она осеклась.       — Я передала через него послание Пингвину.       — Как там Оззи? Слыхала, у него была подружка, но они расстались на очень плохой ноте.       — Ты вообще дашь договорить или как?       — Прости. — Подняв ноги с пола, Харли закинула их Пэм на колени. — Рассказывай что там, Рыжулик.       Пэм закатила глаза, ощутив любопытный румянец на щеках.       — Я попросила Пингвина кое-что проверить, потому как твой драгоценный Пудинг не позволит тебе узнать это самой. Харли, с мальчиками все в порядке. Бада и Лу никто не обижал.       Харли вскрикнула, прикрыв рот руками. Ладонь Пэм дернулась. Харли не заметила, как подруга взяла одну из ее ладоней в свою.       — С малышами все хорошо? — Харли заплакала от счастья. — О, я поверить не могу! Я так рада! Спасибочки, Рыжик!       — Только смотри, не описайся от счастья. — Румянец Пэм стал сильнее заметен, когда Харли принялась покрывать её щеку благодарными поцелуями. — Джокер убил гиену. Он приказал своим увальням пробраться в зоопарк и украсть одну. Не знаю, как он потом доставил ее в тюрьму, но тот клочок шерсти на тарелке был настоящим.       Харли часто заморгала.       — И?       Пэм отпрянула назад.       — И? Харли, я знаю, что слегка перебарщиваю с защитой растений, но даже я понимаю, что их нельзя — хотя нужно — оберегать постоянно. У тебя только две гиены… Разве тебя не заботит, что этот чокнутый убил гиену только, чтобы вывести тебя из себя?       — Нет, почему?       Пэм поднялась, столкнув с колен ноги Харли.       — То есть, ты говоришь, что не против?       — Ну, — неловко заерзав, Харли нервно затеребила пальцами. — Я против, но… но Пудинг не так хорош в словах. Он доказывает свою точку зрения иным способом. Но все хорошо — он никогда не обидит меня. Он же не обидел деток, так ведь?       — Но он сделал так, чтобы ты поверила в обратное! — взревела Пэм, пара надзирателей окружили ее с двух сторон, готовые в мгновение ока скрутить, если она выйдет из себя. — Все в порядке, просто уведите меня. В мою камеру. Я себе напридумывала невесть что. Ложная тревога, мальчики.       Наблюдая, как Пэм позволила охранникам увести себя, Харли была сбита с толку свинцовым ощущением в животе. Это было чувство неправильности, но она же ничего не сделала. Ведь так?

***

      — Нет-нет, — цыкнул Джервис. Он поднес руку ко лбу, будто хотел поправить шляпу, вот только никакой шляпы не было. — Ангел. На верхушке ёлки. Нет-нет.       Стоявший на стремянке Нигма, окинул Шляпника взглядом исподлобья.       — Ну а что тогда вешать, ты, чокнутый галантерейщик?       Джервис просто пожал плечами.       — Ангел. На верхушке ёлки. Нет-нет.       Загадочник с такой силой ухватился за круглое украшение, что оно треснуло.       — Как украшение елки может быть успокаивающим, когда мне в шею дышит этот валенок?       — Могло быть и хуже, человек-вопрос, — вздохнула Харли, развалившись на диване в комнате отдыха. — Ты бы мог чувствовать себя елкой без звезды.       — О, звезда, — забурчал Шляпник в присущей ему манере. — Звезда. На верхушке ёлки. Да-да.       Раздался отчетливый шлепок, и Джервис вскрикнул, отчего стало ясно, что некое украшение — вероятней всего, ангел — оказалось брошенным, и попало прямо в него. Однако, Харли была слишком рассеяна, чтобы посмеяться. Джокера заперли в, уже ставшей ему родной, одиночной камере, куда его как и обычно отводили после мальчишеских драк. С Сочельником и вас тоже, сэр.       Пэм находилась на другом конце комнаты, слишком далеко, чтобы понимать, что Харли смотрела, как она разговаривала с мистером Двусторонним. Харли нравилось думать, что подруге до чертиков надоело болтать с двумя половинками этого сшитого мужика. Рыжей настолько осточертело, что она даже не замечала висевшую над ними омелу. Так скучно, что Пэм просто взяла и ушла, заметив на себе взгляд Харли, и даже не попрощалась с Разобщенным.       А вот этот голубчик, похоже, был настроен поговорить. Он пересек комнату и плюхнулся на подлокотник дивана, с которого Харли чудом успела убрать ноги.       — Есть у меня вопросик к тебе, куколка. — Его суровый голос всегда раздражал, от него у Харли ползли мурашки по коже, и не в приятном смысле. — Почему бы тебе ее уже не поцеловать наконец-то и дело с концами?       Харли, если это вообще возможно, стала покраснее помидора.       — В-все не так, Харви.       На мгновение он глуповато на нее уставился, а после запрокинул голову и захохотал.       — Ну да, ну да, малая. Слушай, ты ведь в курсе, что мы с Лепесточком когда-то встречались, да?       Харли сморщила нос.       — Возможно.       — Ну так, позволь-ка сказать тебе: она никогда за кого-то так не пеклась, как за тебя, — признался он вполголоса, и даже Харли поняла, что с ней разговаривала его здоровая, а не исковерканная, половина. — Я видел, как она пачками футболила пацанчиков до, и после того, как мы встречались. И ни один не заставил ее париться так, как ты.       Харли фыркнула, скрестив руки на груди.       — Звучит, как будто она меня ненавидит.       — Не, ты что. — Харви покачал головой. — Хоть она и скользкая, а дурочку строит — мама не горюй, сам дьявол позавидует ее уму. Эта барышня склонна ревновать. Я видел это только раз, когда приглянулся одной из ее хризантем после того, как поливал ее вместо Пэм целую неделю. Я бы солгал, если бы сказал, что не это часть причины, почему она хотела избавиться от меня.       — Ревновать? — повторила Харли. — Чему ревновать? Рыжая красивая, а еще умная и милая, и нежная, и…       — Милая и нежная? — Харви хмыкнул, и Харли поняла, что разговаривала уже с обеими половинами. — О какой Памеле Айсли мы сейчас говорим?       — Разве она не подлизывалась к тебе, когда вы, ну, как бы, встречались?       — Памела Айсли была такой же милой, как если сравнить кулак с ножиком. Если она хорошо к тебе относится, крошка, тогда, думаю, мы вернулись на круги своя. Просто поцелуй ее уже.       Он оставил Харли наедине со своими мыслями, под аккомпанемент того, как Нигма бросался в Джервиса украшениями, поставленным на повтор.

***

      Вечером, в канун Зимней Вечеринки, персонал Аркхэма любезно развесил по комнате черные ленты, а также приготовил стол с едой (крекерами и каким-то бледным сыром, есть которые никто не горел желанием). Было ясно, что работникам наплевать на заключённых, за которыми они должны были держать глаз да глаз.       Все было как и вчера. Харли лежала на диване, на этот развалившись на животе, и наблюдала как разговаривали Харви и Айви. Для того, кто предложил Харли просто взять и «опылить» рыжую — двусмысленная фраза, которую, Харли не могла поверить, Двусторонний чел не использовал — он слишком часто касался её плеча, и смешил и вправду смешными шутками. Так нечестно, Харли тоже могла ее посмешить.       И всё это время над головой Памелы висела омела, а она о ней даже не подозревала. Разве это ее не бесило? Или она ее не видела? Не слышала её запах? Не ощущала? Возможно, способность Рыжей улавливать растительную жизнь сказалась на Харли. И стала причиной покончить с хандрой и приступить к решительным действиям. И, может, именно поэтому все кончилось тем, что Харли прыгнула на них, чтобы сорвать цветок?       Держа крепко в руках омелу, она упала на колени Харви и Айви. И улыбнулась последней.       — О, — Харли нервно рассмеялась, глядя на опешившие лица Пэм и Харви. — Из пластика. Ой.       Харви забрал из дрожащих от страха в неизвестности какой будет реакция Пэм, пальцев Харли омелу. В последний раз, когда они разговаривали, подруга разозлилась не на шутку. А такое внезапное падение на нее не добавит кармы. Тем не менее, она никогда не била, тогда когда бы мистер Джей уже давно пустил в ход кулаки, но видеть ее в гневе ранило сильнее, чем телесные побои.       — Ну ты знаешь, да? — усмехнулся Харви. — Она все равно работает. Так что, думаю, свой поцелуй ты заслужила, малая. Жги.       — Харви, что…       Харли заткнула подругу поцелуем, да таким страстным, что они стукнулись зубами. Квинн отпрянула, и широко улыбнулась от вида Рыжика, такого же красного, как и её волосы.       Двуликий принял это за возможность улизнуть, задержавшись у двери только, чтобы подмигнуть хорошим глазом, и оставил Харли с Айви наедине.       — Счастливого Рождества, Рыжулик.       — Счастливого Рождества, Харл, — удалось произнести Айви, когда Харли подобрала оставленную Харви омелу, и подняла над ними. — Опять, что ли?       — Ну Рыжуль, — надулась Харли. — Ну это же традиция.