Нефритовые стержни и не только

Наруто появляется на его пороге поздно вечером. Весь пропахший потом от прошедшей тренировки с Сакурой и Саем, уставший и растрепанный. Он прячет глаза, когда говорит, объясняя ситуацию. Старый аварийный дом, в котором мальчик прожил большую часть своей жизни не выдержал треволнений современной Конохи и рухнул, оставив после себя лишь огромную груду мусора, и погребая под собой все мальчишечьи вещи. Цунаде, славься их Хокаге по всей стране огня, отправила Узумаки квартироваться к его сенсею. Какаши отступил от двери, впуская парня в маленькую однокомнатную квартирку, больше похожую на хранилище оружия и свитков, чем на дом. Молча достал запасной футон, подаренный когда-то и кем-то, кто давно мертв, и поставил разогреваться остатки ужина. Мальчишка щурится и неловко улыбается, когда Какаши зовет его на маленькую кухоньку. За столом лишь один табурет и он уступает его Узумаки, сам устраивается на подоконнике с книжкой. Какаши сам не знает, почему остается на кухне, почему единственным глазом косит на подростка пробующего тушеные овощи с опаской, будто никогда такого и не видел, почему прислушивается к странному бормотанию мальчика, который что-то рассказывает своему сенсею, даря ослепительную улыбку. Какаши самозабвенно молчит и пялится в книгу. Утром Хатаке первым делом идет справится о новом размещении для Наруто. Как командир группы, он должен позаботиться о своих бойцах, те еще слишком молоды, чтобы у выбивать в отделе снабжения новую амуницию или положенную жилплощадь. Сидящая в отделе бабуля божий одуванчик, на самом деле одна из опаснейших серебряных вышивальщиц Конохи на пенсии, лишь качает головой. — Нет свободных мест, Хатаке-сан. Зайдите через неделю-две. Какаши кивает послушно, и идет обратно. Через неделю или две какая-никакая квартирка или комната в общаге освободятся (редко когда нет). Вечером Какаши снова кормит парня и снова смотрит, наблюдает. Чтобы поздно ночью проснуться от волны жара внизу живота и резкого освобождения от яркого порочного сна. Мальчик лежит на другом конце комнаты, и расстояние между ними в пять шагов. Наруто спит на спине, широко раскинув руки и ноги. Ночная футболка задралась, обнажив загорелый мускулистый живот с темной печатью. Рот во сне чуть приоткрыт, и с уголка свисает капля тягучей слюны. Какаши с трудом закрывает ширинган и отворачивается, сворачиваясь в клубок. Его тошнит от самого себя, и от этого чувства хочется выть и драть собственную плоть когтями. Он засыпает с трудом, лишь давно отработанная техника заставляет его расслабиться для этого. На следующую ночь все повторяется. Сон настолько яркий и живой, что в темноте ночи кажется, что именно там и есть настоящее. Наруто там смелый и искушенный, и Какаши пытается забыть, как те шортики сидели на мальчике. Он полночи смотрит на полные блестящие от слюны губы, фигуру еще по-подростковому долговязую и несуразную, но уже набирающую массу, на светлые волосы, рассыпанные по подушке. Какаши надеется никогда больше не видеть таких снов. Но все повторяется. Снова и снова. И через неделю, когда Наруто сияя смущенной улыбкой благодарит его за гостеприимство и уходит в свою новую квартиру, недалеко от квартиры Какаши, обещая как-нибудь зайти в гости. Вот только с уходом мальчишки все становится хуже. Сны, не сдерживаемые присутствием Наруто на его территории, становятся ярче и извращенные. И Какаши не может с собой ничего поделать. Отвлечение внимания и снятие сексуального напряжения не работают, он пробовал. И с каждым ярким-солнечным сном, где Наруто смеясь падает на его колени и дарит легкий поцелуй в нос, а Какаши ловит его за подбородок для настоящего поцелуя, который перерастает во что-то большее… С каждым таким сном Какаши просыпается все не охотнее и не охотнее.