Нефритовые стержни и не только

— Напомни мне, почему я на это согласился? — спрашивает Стайлз, расстегивая рубашку. — Потому что я твой парень, а еще мой щенячий взгляд, — смеется Айзек из ванной. — Давай быстрее, почти все готово. — Да-да, — бормочет Стайлз, но знает, что его даже за шумом воды услышат. — Имей в виду, что я не купался в одной ванной ни с кем, с тех пор как мне исполнилось шесть. — Я прямо чую интересную историю, — Айзек входит в комнату на ходу снимая с себя футболку и бросая ее на кровать. — Дай угадаю, ты купался с Макколом, и кто-то из вас сделал что-то, что оставило травму на всю твою жизнь? Лейхи расстегивает джинсы, и Стайлз замирает на мгновение, облизывая губы. Он ловит на себе довольный взгляд волчонка и снимает свою футболку, загораживая себе обзор. Только, когда он, наконец, видит белый свет, все становится еще хуже, потому что Айзек уже стянул свои штаны. — И ты не угадал, — фыркает Стайлз, отказываясь смотреть на довольную моську своего парня. — Я купался с бабушкой. Вставая, она поскользнулась и упала, ее вставная челюсть вылетела, упав мне на колени. И я до десяти лет боялся, что могу потерять собственную челюсть, если упаду также, как она. Лейхи заливисто смеется, пока Стайлз ворчит: — Я был ребенком, Айзек! Мне никто не сказал, что ее зубы ненастоящие! — Боже, Стайлз! — он никак не может успокоиться и Стайлз кидает в него свои штаны. — Прекрати, — он проходит мимо Лейхи в ванную, и тот тут же со спины цепляет его в объятия. — Прости, прости… — фырчит он куда-то в волосы Стайлза. — Просто это действительно смешно. Идти, когда тебя со спины обнимают, не очень удобно, но Стайлз не говорит ему прекратить. На самом деле Стилински нравится, когда Айзек такой цепляющийся. К тому же тело вервольфа прекрасно согревает постоянно зябнущего Стайлза, который, оставшись в одних трусах, чувствует, как выпячиваются мурашки на его коже. В ванной жарко, зеркало запотело от влаги, и по стенам уже собрался конденсат. Сама ванна не набрана и наполовину, она маленькая, там даже Стайлз помещается лишь сидя, и он не уверен, как они смогут уместиться. Айзек отлипает от него, закрывая за ними дверь на защелку, даже если он знает, что шериф не вернется сегодняшней ночью. Он скидывает белье, и Стайлз снова застывает, откровенно пялясь. — Мне нравится, когда ты так смотришь, — хрипло говорит Айзек, стоя прямо перед ним. — Хотя я не понимаю, почему ты продолжаешь это делать. Стайлз качает головой, неуверенный, что может объяснить то чувство, которое он испытывает, зная что все это (тело, сердце и душа Айзека) принадлежит ему. Лейхи помогает ему стянуть белье, поглаживая выпирающие тазовые косточки. Он сам смотрит так, что Стайлза каждый раз пробирает смущением, окрашивающим его кожу в красный. — Хочешь быть большой или маленькой ложечкой, — спрашивает он Стайлза, ласково чмокая его в нос. — Все равно, — бормочет Стайлз, — я даже не уверен, что мы туда поместимся. — Вот увидишь, — фыркает Айзек. Он отлепляется от Стайлза, первым забираясь в ванну и садясь, откидываясь спиной на бортик. Лейхи приподнимает бровь, смотря на Стайлза, и тот с ворчанием, забирается внутрь. Они еле-еле помещаются, и Стайлз облокачивается на грудь Айзека с удовлетворенным стоном. На самом деле Стайлз, чувствует себя не совсем удобно, но ему хорошо. Горячий оборотень за спиной, и на нем удобно лежать, горячая вода вокруг него, источающая тонкий лавандовый аромат. — Хорошо? — спрашивает Лейхи, и Стайлз невнятно бормочет в ответ. Айзек обнимает его, переплетая их пальцы на Стайлзовом животе, целует в макушку с тихим смешком, и Стайлз совсем расслабляется, закрывая глаза.