Нефритовые стержни и не только

Пятничное свидание Тео грозило накрыться медным тазом, а все из-за приставучего Малфоя, отчего-то решившего, что Теодор Нотт-младший замышляет против него, сиятельного Драко Малфоя, какую-то гадскую гадость. Сначала этот хорек просто оттащил Тео в угол поговорить. Возможно, сам себе Малфой казался хитрым, пытаясь исподволь выведать секреты Тео, но для Нотта он показался занудным старым дедом, то ли поучающий его за жизнь, то ли просто ворчащий от избытка свободного времени. Куда уже дедам спешить-то? Тео сначала даже не понял, что от него Малфоиш хочет. У Тео на вечер пятницы было назначено жаркое свидание с очень горячим гриффиндорцем, он поэтому такой мечтательный и ходил. Еще и любовным румянцем периодически окрашивался, как сказала ему смеющаяся Панси. Малфой то ли Грюма решил скосплеить, с его постоянной бдительностью, то ли просто за собственным сиянием ничего не замечал, потому и считал себя пупом земли. Но Драко принял невнятное-мечтательное поведение Тео за попытку саботажа его, Драко Малфоя, власти на факультете. Кому нужна была эта власть, больше похожая на хронический приступ нарциссизма, непонятно. В общем, после занятий Тео обнаружил у себя бледный белобрысый хвост. Этот хвост потащился за ним в библиотеку, а потом в гостиную, и даже в душ, хотя обычно Драко не принимал душ с кем-то, предпочитая занимать помывочную в одиночестве. Теодор, стоя под горячими струями воды, немного меланхолично размышлял о том, что собственно с этим хвостом делать. С одной стороны Тео хотел подольше насладиться той тишиной и спокойствием, которые царили вокруг, пока их отношения были скрыты. Но с другой-то стороны Тео на весь Хогвартс хотел заявить, что Поттер принадлежит ему и законно проклясть пару особо настырных ведьмочек, лезущих к его гриффиндорцу. Дилемма однако. Его внутренний спор решил сам Малфой, странно косящийся на задницу Поттера за ужином. Тео сам готов был поклоняться этой заднице, отлить ее форму в золоте и молиться всем богам, чтобы эта шикарная филейная часть, да и все остальное тоже, оставалась в руках Тео до конца его ничтожной жизни. Впрочем, на задницу Поттера за этим ужином пялился не только Малфой. А что поделать, если вышеупомянутый гриффиндорец приперся в большой зал без мантии, а потом умудрился уронить какой-то свиток, и полез под стол, выпятив эту прекрасную пятую точку? Только скользить взглядом по залу и вносить всех, кто пялился и слюни пускал, в ментальный список на страшную мстю. Но сначала задравший его Малфой. В общем, по мнению Тео, именно пятая точка Поттера и заинтересованный взгляд Малфоя определили всю последующую бучу, которая поднялась в тихое утро субботы в Хогвартсе. Потому что Теодор Нотт, все оставшееся время до встречи со своей зазнобой, вел себя крайне подозрительно. Он не отрывал насмешливого взгляда от Малфоя, когда тот не смотрел на него, и отводил взгляд, когда блондин замечал это, прятался в тени и рассказывал анекдоты Забини на ухо, имея заговорщицкий вид. Мулат, довольно быстро вытрясший из друга подробности его странного поведения, громко смеялся, и кидал на Малфоя нечитаемые взгляды. Блондин за вечер весь извелся, и его паранойя вспыхнула с новой силой. Именно поэтому, когда Тео, делая вид, что скрывается, выскальзывает из гостиной, Малфой следует за ним. Нотт скрывает улыбку в тенях коридора намного лучше, чем пытается спрятаться Драко, того заметно за четыре метра. И Тео немного жалеет, что не увидит лица Малфоя, когда все произойдет. Поттер ждет его в неприметном коридоре первого этажа, где скрыт проход в покои Слизерина, открывающиеся только по паролю на перлесенге. Он замечает Тео, и отталкивается от стены, к которой прислонился, крутя в пальцах палочку, пока ждал его. Тео ускоряет шаг, влетая в объятия гриффиндорца, нежно обхватывая руками его лицо и целуя так развратно-пошло с причмокиваниями и текущей слюной, как не целовал почти никогда. Поттер застывает лишь на мгновение, слишком удивленный обычно сдержанным слизеринцем, прежде чем сжать его в объятиях, запутать пальцы в волосах и присоединиться, с силой потираясь своим языком о его. Тео стонет гортанно-жарко-пошло на выдохе, на мгновение отрывается от губ Гарри, чтобы глотнуть воздуха, чувствует, как другая рука гриффиндорца хватает его задницу, и целует снова, подталкивая-прижимая к стене. Поттер подчиняется на мгновение прислонившись к стене, опускает вторую руку на его задницу, и резко меняет их местами. Тео, почувствовав стену под спиной, закидывает одну ногу на пояс Гарри, и тот чуть приподнимает его, Нотт тут же обвивает его второй ногой, зацепившись и повиснув на гриффиндорце. Тео приоткрывает один глаз, осматривая коридор за ними. Малфой все еще там, смотрит широко открытыми глазами, еще больше побледневший и откровенно охреневший. Нотт невольно фыркает в поцелуй, и Гарри отстраняется, соединяя их лбы и горячо дыша на его губы. — Что? — хрипло шепчет он, сжимая ягодицы Тео. — За нами наблюдают, — тихо хихикает Нотт, подаваясь вперед и облизывая губы гриффиндорца. Поттер фыркает насмешливо, его глаза подозрительно довольно сверкают, когда он шипит пароль. Тео спиной чувствует, как чуть вибрирует стена под ним, когда вход в покои открывается. Он успевает лишь заметить прищуренный взгляд Малфоя, пока его снова не утягивают в горячий поцелуй, который напрочь выносит из его разума все посторонние мысли, не включающие в себя Гарри Поттера и ближайшую горизонтальную поверхность. Сдался ему этот Малфой, когда Поттер вносит его в теплую комнату, освещенную пламенем камина и магическими свечами, где есть восхитительная кровать? Особенно, если Тео собственной задницей чувствует, как Гарри рад держать его в своих руках? Правильно, ему этот Малфой не сдался, пусть теперь отстанет от них нахрен!