Нефритовые стержни и не только

В середине августа клан Сенджу традиционно проводил Брачную Охоту. Хотя от настоящей охоты там и осталось только название, но эту традицию чтили и уважали. Особенно она нравилась юношам и девушкам, считавших романтичным быть объявленными супругами после охоты и последующего за ней соединения на опушке леса. Традиционно в Охоте участвовали все свободные члены клана, достигшие пятнадцатилетия. Тобирама не любил Охоту. Даже не потому что его никогда не пытались поймать, а потому что считал эту традицию, как и некоторые другие, изжившей себя. Несколько поколений до основания Конохи были для Сенджу временем, когда члены клана могли обвенчаться с тем с кем хотели, несмотря ни на какие протесты родителей или главы клана. Совершенно свободный выбор супруга, если хотите — женитесь. С другой стороны Охота все еще была охотой, и тебя мог поймать кто-то кого ты не хотел, и ты должен был стать ему хорошим супругом. Когда Хаширама сказал ему, что старейшины Сенджу решили пригласить на Брачную Охоту Учих, ради поддержания мирного договора, Тобирама лишь фыркнул. Коноха пока состояла лишь из двух кланов, пусть они и вели переговоры с другими, и им было нужно укрепить отношения. Межклановые браки были бы хорошим подспорьем, к тому же всегда можно обидеться, если Учихи не примут их предложение, и выбить какую-нибудь плюшку за это. Учихи, что удивительно, согласились. Их старейшины, елейно улыбаясь, даже предложили провести фестиваль по этому поводу. Хаширама тут же воодушевился, приказав провести ревизию продуктов и алкоголя для празднества. Тобирама только головой покачал, забирая с его стола документы, о которых его брат благополучно забыл. Он не обращал никакого внимания на приготовления к празднику, погруженный в документы клана, предложения присоединения к Конохе и строительные планы. У него времени не находилось чтобы поспать, так что не удивительно, что он пропустил объявление о участии Мадары и Изуны в Охоте. А вот саму Охоту ему не позволил пропустить брат. Отловил накануне, отволок в спальню и усыпил, зная о его подорванном режиме сна (скорее полном его отсутствии). Хаширама разбудил его утром, сияя милой улыбочкой, сунул в руки новое белое кимоно с вышитыми морскими волнами, заставил позавтракать и чуть ли не за ручку оттащил на поляну, где уже собирались участники. Тобирама только терпеливо вздохнул на его выходки, короткими импульсами чакры разминая мышцы. Обижаться на Хашираму все равно у него никогда не получалось. В девять утра старейшина Акино произнесла возвышенно-романтическую речь и дала отмашку, взмахнув ярко-карминным шелковым платком. Часть толпы тут же ринулась в лес, другая часть, состояла из тех кто приходил сюда только из-за традиции и никого не искал, вошла под своды деревьев более спокойно. Тобирама прогулочным шагом достиг обрыва над небольшой речкой и решил остановиться там. Шум воды успокаивал его, а в печати на запястье был припасен свиток с одной из его незаконченных печатей. Он собирался поработать в тишине и покое, что не часто ему удавалось. За его спиной кто-то был, чужое присутствие давило на его интуицию, хотя чувство чакры молчало. Тобирама обернулся, сразу же заметив Мадару, привалившегося к стволу одной из сосен, растущих рядом. — Учиха-сама, — кивнул он старшему мужчине, надеясь что тот просто уйдет, оставив его в покое. — Тобирама-сан, — почти промурчал Мадара, отрываясь от дерева. — Тебе лучше бежать. — Что? Тобирама с трудом успел отскочить, когда Учиха прыгнул на него. Он разорвал расстояние между ними, чувствуя, как чакра Мадары вспыхивает удовольствием и азартом. — Я охочусь за тобой, Тобирама-сан, — проурчал Мадара, чуть сгибая ноги в коленях. — Беги. Тобирама увернулся от еще одного прыжка мужчины и рванул в лес, под защиту деревьев. Он бежал, чувствуя за спиной полыхающую чакру. Не будь это Охотой со своими правилами, он, вероятно, смог бы оторваться, спрятаться или атаковать из тени. Но он не мог, Мадара охотился на него, и единственное, что мог сделать Тобирама это убежать от него. Сенджу Тобирама был самым быстрым шиноби в стране Огня, но он был приспособлен для скорости, мгновенных атак и спринта. У Мадары было намного больше выносливости, чем у него, и намного больше чакры. Через пару часов бега, Тобирама стал выдыхаться, когда как чакра за его спиной все так же ровно полыхала. Он потерял ее на мгновение, перестав чувствовать, пока она не вспыхнула прямо перед ним. Мадара поймал его в свои объятия, прижимая к груди, и сделав несколько шагов от инерции. Он крепко держал Тобираму, зафиксировав его руки и давая ему отдышаться. — Поймал, — довольно выдохнул Учиха, усмехаясь. Тобирама лишь прикрыл глаза, признавая свое поражение.