Нефритовые стержни и не только

В этот раз Пейн поставил их в пару. Обычно он этого не делал, Наруто предпочитал верить в себя и Кьюби, а Хидан был фанатиком, готовым кого угодно принести в жертву Джашину. Но обстоятельства того требовали, а они не стали спорить, ни одному из них не хотелось познать Боль. Так что как миленькие собрались и потопали в страну рисовых полей проверять, как там поживает Орочимару-сама, и где тот самый заказ Пейна, который он должен был изготовить. По пути, конечно, собрали голов. Какузу был не единственным, кто промышлял охотой за головами, пользу звенящей монеты признавал даже фанатик Хидан. Как-то разговорились, спелись, будто всегда друг друга знали. То ли созданы были друг для друга, то ли комплексами зацепились и дальше вместе поползли. А может и не комплексами, а психозами и маниями, Наруто ведь тоже не совсем нормальный, он это осознавал. То, что оказались в одной постели было не так уж удивительно. Узумаки семнадцать, у него гормоны играют, да Кьюби его подзуживает. А Хидан мужик видный, ему Джашин ничего такого не запрещает. Страхались, спелись, сцепились. Оба были друг другом довольны. У Орочимару, конечно же, обитал Саске-кун, Наруто про него думать забыл и надеялся никогда больше не встречать. От Учихи у него портилось настроение, а Кьюби страдал несварением, что плохо сказывалось на их общей тушке. Сам Саске пытался сделать вид, что ему все равно, но Наруто через лисью чуйку знал, что тот притворяется. Было в их взаимоотношениях что-то, что раньше цепляло обоих, не давало мирно разойтись. А сейчас остыло, перегорело в мелкий белый пепел. Узумаки нынче плевать на все, кроме собственных хвостов и задницы, к которой оные крепились. Что там думал-хотел Учиха Саске его больше не касалось. Хидану Учиха не понравился. «Надоедливый мудозвон, ” — пробормотал Хидан, когда Саске отвернулся. Хидан бы с удовольствием принес этого мелкого павлина в жертву Джашину, но Орочимару зорко следил за своим любимым телом. Хидан, скалясь как дикая собака, сказал: «Надеюсь у змеюки все выгорит, не хотелось бы, чтобы наш ширинганистый об это убился.» Собственно, они собирались уйти тем же вечером, как пришли. Но Змеиный саннин решил, что раз уж они у него в логове, то и на доставку тратиться не нужно. Выделил им комнату, одну на двоих, приказал притащить еды. Кровать в выделенной комнате была средней паршивости, но они оба привычные. Скрипящие пружины и шаткие ножки совершенно не помешали с пользой провести ночь, тем более что Наруто все равно заглушал почти весь этот шум. Ему даже показалось, что кто-то пытался достучаться до них с требованием быть тише, но были посланы Хиданом в длинное и увлекательное путешествие. Утром в столовой их встретило множество недовольных взглядов, один из которых принадлежал Учихе и пылал шаринганским пламенем. И Наруто, и Хидан лишь пожали плечами, да налегли на высокобелковую пищу, тихо о своем шушукаясь, планируя обратный маршрут. Кабуто возник перед ними бледной тенью, передавая запечатывающий свиток и пожелания Орочимару счастливого пути. Ждать долго не стали, закончили завтрак и ушли, оба были как перекати-поле, легкие на подъем и все действительно важное нося с собой. У выхода из пещеры, Учиха перехватил их, попытался отвести Наруто в сторону, но напоролся только на безразличный взгляд и требование, говорить все здесь или сейчас, или молчать. — И ты что собираешься остаться с ними, с ним? — спросил Саске, будто продолжал долгий и надоевший обоим диалог. Наруто только ухмыльнулся ему пустой лисьей улыбкой, сверху вниз проходясь взглядом по излишне откровенной рубашке. — Да, — ответил он, отворачиваясь от Учихи.