Нефритовые стержни и не только

Они были совершенно разными, непохожими друг на друга, существующими в разных вселенных. Никаких точек соприкосновения, общих интересов, условий воспитания, кроме аристократического происхождения. Вращались на разных орбитах, не сталкиваясь и не отскакивая друг от друга, просто игнорируя существование другого. Жили и жили, пока не оказались вместе. Драко наглый, почти противный, самоуверенный и острый на гранях. А Невилл мягок и спокоен, для него его растения важнее большинства людей вокруг, он не чурается тяжелой физической работы и может позаботиться о себе сам. Малфой же, капризная гибридная роза, для которой нужны определенные условия, где все и всегда для него. С чего их вообще повлекло друг к другу непонятно. За Драко очередь из красивых и богатых, у Невилла верные разношерстные друзья, и для обоих этого было достаточно. Зачем кто-то еще, если все уже есть рядом? У Невилла милая и нежная Луна, у Драко стройная, как бамбук, и такая же упрямая Астория. У обоих маленькая бархатная коробочка с красивым кольцом и разные планы на предложение. Если спросить Драко, он будет винить во всем Поттера. Тот, пытаясь пригласить Нотта на свидание был такой катастрофой, что обе компании оказались в маггловском луна-парке на «дружеской» прогулке. И пока Поттер утаскивал Нотта в разные романтичные уголки, они все были предоставлены самим себе. Драко ворчал, презрительно морщился и мечтал о том, чтобы уйти. Но он не мог сбежать, будто поджал хвост, что тогда скажет о нем Уизли или Грейнджер? Так и таскался со всеми по аттракционам. Невилл никого и ни в чем не винил. Он взрослый человек со своей силой и слабостями. Если что-то и происходит в его жизни, так это потому что в тот или иной момент он принял то или иное решение. Верное было решение или нет, только время покажет. Но Невилл отказывался возлагать вину и ответственность за свою жизнь на кого-то кроме себя самого. Драко беситься, долго и упорно, сбегает и возвращается в поместье Лонгботтомов, треплет нервы себе и Невиллу. Ему хочется свалить всю вину происходящего, включая разорванную помолвку, на бывшего гриффиндорца, и он делает это. Он кричит на Невилла, разбивает несколько ваз в пылу бешенства, уходит. Возвращается на следующий день, как привязанный. Невилл спокоен, как накурившийся Будда. Он говорит с понимающей Луной, которая мягко обнимает его. Луна бы его простила, она это уже сделала, он знает. Но Невилл не имеет привычки лгать никому, даже себе. Драко за одну ночь прополз в его сердце и как вьюнок обвил его своим присутствием, Луна не сделала ничего подобного за несколько лет, и это все решает. Невилл думает, что даже если с самим Драко ничего не выйдет, он уже знает что искать. Что-то, что действительно наполняет его желанием, даже жаждой. Драко треплет нервы себе и окружающим. Он пытается держать маску, как отец, поступая логично и обдуманно, но его натура, больше Блэковская, чем Малфоевская, требует вернуться и повторить все сначала. Ему нужны эти чертовы эмоции, которые ему дает Лонгботтом. (Почему из всех людей именно он? Черт, как же это смешно и жалко!) И все планы Драко летят псу под хвост, потому что он не может держать себя в руках, когда знает… (Как он может, когда его сны и грезы наполнены лишь одним человеком и тем, как хорошо они сочетаются? Когда все о чем он мечтал годами, сбывается лишь в присутствии Невилла?) Драко терпит, пытается снова и снова вернуться к привычному укладу жизни и постоянно срывается. Невилл принимает все, как есть. Он ждет, пока Драко примет решение, и наблюдает. Запоминает мелочи о человеке, который проводит в его постели больше ночей, чем в собственной. Он знает, что Драко предпочитает на завтрак, какой чай пьет, как морщится его лоб от смеха и каковы его губы на вкус. Он собирает эти маленькие откровения, как маггловскую мозаику, радуясь каждому собранному фрагменту. Ему больно, когда Драко кричит на него или пытается покончить со всем, что между ними происходит. Он ждет окончательного решения Драко, свое он уже принял. Драко требуется сильная встряска от Нотта, Забини и Паркинсон, прежде чем его мозги хоть немного проясняются. Те загоняют его в угол, допрашивают, а потом Панс, милая нежная Панси, обливает его презрением и удивительной злобой. «Мудак, какой же ты мудак!» — рычит она, толкая его в плечо. Требуется несколько часов головомойки, прежде чем Драко понимает, он действительно все это время был таким мудаком, что будь это кто-то другой, а не сам Драко, заавадил бы. Они напиваются в хлам, а ночью ноги несут его к Невиллу, как в самое безопасное место, где можно упасть и умереть от алкогольного отравления. Невилл его выхаживает. Это показалось бы безропотным и покорным, но на самом деле Невиллу его просто жаль. Запутавшееся сердце это всегда тяжело. Невилл кое-как дотаскивает его до кровати, приносит нужные зелья, чтобы справиться со слишком сильным опьянением, больше похожим на отравление, и оставляет приходить в себя в темноте и безопасности комнаты. У него еще полная оранжерея очень капризных растений, за которыми нужно ухаживать. Драко не уходит. Он еще несколько месяцев отказывается говорить о происходящем, но большую часть своего времени он с Невиллом, а не где-то еще. Ему требуется так много времени, но Драко знает, что всегда был немного труслив в этом плане. Кто виноват, что к двадцати пяти он так и не научился справляться с эмоциями? Драко остается, но самое главное, он успокаивается. Он позволяет жизни наладиться вокруг новых обстоятельств, строит планы и вполне готов действовать. (И ему давно пора перестать называть Невилла «обстоятельством», он собирается заменить это на «бойфренд», а потом и на «супруг». Так будет намного правильнее.)