Нефритовые стержни и не только

В библиотеке гильдии было блаженно пусто. Фрид закрыл за собой дверь и устало прислонился к ней, с трудом удерживаясь на ногах. Все внутри него тряслось и скулило от страха и унижения. Хуже всего, что начало вечера не было плохим. Командир в кои то веке был в хорошем настроении, и они всей командой отдыхали на втором этаже, попивая вино и тихо переговариваясь. Лексус в основном молча цедил виски, и на какой-то момент вся атмосфера над столиком была такой легкой и непринужденной, и Фрид расслабился. Так сильно расслабился, что когда Лексус попросил передать ему бутылку, он ответил: «Конечно, любимый», и сделал то, о чем его попросили. Фрид даже не сразу понял, почему Эва и Бикслоу вдруг замолчали, хотя до этого живо перемывали косточки всей гильдии. И только хриплое: «Что?», заставило его задуматься о происходящем. Паника поднялась мгновенно, сердце заколотилось с такой скоростью, что Фриду показалось, будто оно собирается выпрыгнуть и его глотки. Единственным верным решением в тот момент было скрыться и пережить свое унижение где-нибудь. Желательно там, где его никто и никогда не найдет. Библиотека была не лучшим вариантом, Фрид предпочел бы пойти домой, но тогда ему пришлось бы пройти через всю гильдию. Только вот застрять на первом этаже, когда он знал, что остальные прекрасно его увидят, было бы слишком. Паника привела его во второе известное ему самое безопасное место. Поясницей Фрид почувствовал, как повернулась ручка двери. Он застыл, покрываясь холодным потом и чувствуя, как его трясет. — Фрид, — раздался спокойный голос Лексуса, — открой дверь. Джастин до боли прикусил губу и зажмурился. Ему нужно было что-то сделать, куда-то спрятаться. Он не хотел, не мог прямо сейчас встретиться с Лексусом. Возможно никогда не будет готовым. Сердце заходилось чечеткой в груди, на лбу выступили капли холодного пота. Фрид почувствовал, как хватает ртом воздух, пытаясь наполнить легкие, но у него не получалось. — Фрид? — голос за дверью окрасился беспокойством, но Фрид этого не заметил. — Отойди от двери. Фрид задрожал, не в силах контролировать свое тело. Воздуха в груди не хватало, и он не мог сделать вздох, продолжая открывать рот, как выброшенная на берег рыбеха. Страх подкрадывался к нему все ближе, затуманивая зрение по краям. Все вокруг расплывалось. — Фрид? Сделай два шага вперед, — раздался голос за дверью. — Давай, Фрид, ты можешь это сделать! Фрид не был уверен, что в состоянии сделать хоть что-то. От падения на пол его удерживала только дверь за спиной, на которую он облокотился всем своим весом. Но голосу удалось пробиться через его страх, и Фрид так привык ему подчиняться. Он должен был сделать так, чтобы голос не расстроился. Оторваться от твердой поверхности за спиной было невероятно трудно. Его трясло так, что конечности ходуном ходили. Он все еще пытался получить хотя бы один глоток воздуха, и черные мушки застилали взор. Два шага вперед оказались самым большим подвигом в жизни Фрида, и, оказавшись без поддержки за спиной, он завалился на бок. — Фрид! — голос был взволнован, но руки поймавшие его были твердыми и горячими. — Давай же, дыши! Блядь! Что-то теплое и нежное накрыло его губы, и ему в глотку хлынул воздух. Момент пустоты, а затем снова и снова… И Фрид наконец-то смог сделать полноценный вздох. Лексус над ним с облегчением выдохнул.