Нефритовые стержни и не только

Он в середине конференции по истории, когда со стороны кухни раздается ужасающий грохот и звон бьющегося стекла. Грей шипяще выругался сквозь зубы. — У тебя там все в порядке, Фуллбастер? — спросил препод, толстый лысый мужчина с бородой лопатой, поднимая на него глаза от своих заметок. — Кажется, мой кот уронил несколько тарелок, — пробурчал Грей. На экране компьютера высветились несколько новых сообщений от Дождии, но Грей не стал их открывать, возвращая все свое внимание конференции перед ним и безразлично рассматривая аватарки своих сокурсников. — Хорошо, — безразлично отозвался профессор, — продолжим. Макгарден, что там с вашей статьей? Грей тихо выдохнул сквозь зубы и чуть расслабился в своем кресле. Леви была той еще зубрилкой и могла занять препода до конца их видеосвязи. Десять минут спустя невнятных бормотаний по другую сторону интернета, их профессор завершил пару, пообещав отправить материал для следующей. Как только программа показала ему черный экран закончившейся сессии, Грей вскочил со своего стула и рванул на кухню. Сушилка для посуды, стаявшая обычно на прилавке у раковины, валялась на полу в окружении белоснежных осколков посуды. — Нацу! — рявкнул он. — Какого хрена! Со стороны подоконника из вороха разноцветных полотенец, образующих странное подобие гнезда, послышалось раздраженное бурчание. Ткань зашевелилась, пока из нее не выглянула маленькая драконья мордочка с несколькими красными нитками, зацепившимися за костяные рога на макушке. — Я хотел есть, — буркнул Нацу, недобро разглядывая его маленькими глазками. — Ты не покормил меня! — Ты отказался вставать, ленивая задница! — почти зарычал Грей. — я тебе не прислуга, чтобы бегать принеси-подай. — Правда? — рыкнул Нацу, и выражение его морды стало злобно-сладким. — Потому что я думал, что так и есть. Грей с лязгом закрыл рот, уставившись на миниатюрного розового дракона. Драгнил был чертовски прав, он продал дракону душу несколько лет назад, получил то, что хотел и теперь действительно принадлежал Нацу. Иногда, за дружескими подначками и жаркими ночами, он забывал об этом. Иногда, Грею казалось, что они действительно связаны чем-то большим, чем договором купли-продажи. Но это было не так, Грей знал это. — Что ты хочешь съесть? — спрашивает Грей, эмоционально отстраняясь. — Мясо? Нацу кивает, наблюдая за ним зелеными глазами с вертикальным зрачком. Грей не может сказать о чем он думает, выражение его морды почти никогда не меняется, в отличие от лица в человеческой форме. Когда Нацу человек, с ним намного проще иметь дело. Грей готовит два бифштекса легкой прожарки на хорошем куске сливочного масла, и все это время он молчит. Нацу не пытается завязать разговор, его мало волнуют слова, он из тех кто действует, идет напролом и превозмогает. Когда он ставит тарелку на стол, к его спине прижимается крепкое горячее тело. Мускулистые руки, обхватывают его за талию, прижимая еще ближе, почти вдавливая в себя. Мокрый горячий язык проходится по его шее, пока не достигает мочки уха, и тогда в ход идут клыки. Грей инстинктивно расслабляется, наклоняет голову, чтобы дракону было удобнее, почти стонет, когда горячая волна возбуждения рождается в его нутре. — Сейчас? — спрашивает Грей прерывисто. — Разве ты не был голоден? — Поверь мне, — рычит Нацу ему на ухо, — я утолю свой голод. Дракон хрипло смеется, и потоки воздуха от его смеха рождают мурашки по хребту Грея. Он сладко ежится, уже представляя, что именно его ждет. В конце концов драконы всегда славились своей страстностью, его дракон не был исключением. (По крайней мере у Грея было это, даже если он хотел намного большего. Жаль, что он не мог продать свою душу дракону во второй раз.)