Нефритовые стержни и не только

— Таким образом, любое предложение клану Ито сейчас будет воспринято в штыки. Думаю, нам следует подождать еще несколько недель, и только потом посылать к ним парламентера, — Тобирама поднял глаза от своих бумаг и оглядел скучающий зал. — Сейчас нет смысла торопиться. Его публика, состоящая в основном из глав кланов недавно присоединившихся к Конохе, старейшин Сенджу и Учиха, а так же Хаширамы, Мадары и Изуны полностью его проигнорировала, явно погруженная в какие-то свои мысли, а не его доклад. Даже глаза всегда внимательного к нему Учихи Мадары витали в неподвластных Тобираме сферах. Тяжело вздохнув, Тобирама скатал и закрепил свиток, с громким звуком опустив его на стол. Стук, разнесшийся по залу собраний заставил присутствующих шиноби вздрогнуть. — Если у благородного совета нет никаких соображений на этот счет, — протянул Тобирама безэмоционально, — то я закончил. — Э… — протянул Хаширама, потерянно моргая, будто до этого спал с открытыми глазами. — Спасибо Тобирама, у нас нет никаких вопросов? Тобирама тихо хмыкнул, садясь на свое место и не удосужив взглядом брата, который встал, чтобы закончить встречу. — На этом все, — весело защебетал Хаширама, распуская вокруг флюиды радости и счастья. — Спасибо за внимание. Тобирама медленно собрал свои заметки, игнорируя рванувших к выходу шиноби. Честно говоря, он не мог их осуждать. В нынешний весенний день, богатый солнцем и теплом, грех было сидеть в сером душном помещении, обсуждая скучные вопросы о присоединении мелких кланов Огня к Конохе. Но это была их работа, и она должна была быть сделана в любом случае. — Йена за твои мысли, Сокровище, — раздался над ним глубокий голос Мадары. — Выглядишь немного недовольным. — Смысл был проводить эту встречу, если она никого не интересовала? — устало спросил Тобирама, откидываясь на спинку стула. — Я мог бы потратить это время намного продуктивнее. Мадара над ним тихо рассмеялся, и Тобирама поежился от мурашек пробежавшихся по его спине от этого богатого и ласкового звука. Длинные пальцы в перчатках из мягкой кожи зарылись в его волосы, аккуратно массируя кожу головы и заставляя позвоночник Тобирамы плавиться, растекаясь по стулу. Учиха всегда знал, как бороться с его неудовольствием. — Хаширама переоценил моральные силы своего совета, — хохотнул Мадара, и его руки соскользнули ниже, пока не опустились на плечи Тобирамы с мягким массажем. — Ты тоже был где-то не здесь, — простонал Тобирама, когда сильные пальцы промяли напряженные мышцы. Мадара напел что-то согласное, подходя ближе и обнимая его со спины. Мужчина наклонился вперед, и его длинные темные волосы закрыли Тобираме боковой обзор. — Как я мог слушать этот скучный доклад, Сокровище, — замурлыкал Учиха над ним, — когда ты стоял прямо тут, в свете мягкого солнца? Когда свет золотил твою кожу и бросал мягкие блики на твои волосы? Когда твои глаза так цепко следили за каждым в этом зале и постоянно возвращались ко мне? Не суди меня, Тобирама. Мы так долго не проводили время вместе… — Как будто это моя вина, — фыркнул Тобирама, чувствуя предательский жар на щеках. — Нет, — покачал головой Мадара, выпрямляясь. — Всего лишь неблагоприятное для нас стечение обстоятельств. Они помолчали в течение минуты, наслаждаясь близостью и теплотой объятий, пока Тобирама не заворчал, сжав его руки. — Давай, Учиха, — фыркнул он. — Посмотрим, сможем ли мы закончить сегодня пораньше и вместе вернуться домой. Я надеюсь, хотя бы сегодня вечером никто из этих идиотов ничего не разрушит. — В тебе так много веры к нашему народу, — расхохотался Мадара над ним, он мягко поцеловал Тобираму в макушку. — Я тоже надеюсь на это.