Нефритовые стержни и не только

Полночь давно миновала, но сон совершенно не шел. Стайлз лишь ворочался в постели, сминая свежие простыни и то скидывая, то закутываясь в одеяла. Этой ночью он даже не мог уйти в спираль мыслей или мечтаний, постоянно сбиваясь и злясь сам на себя. К половине второго он не выдержал. Со злостью сбросил одеяло на пол, побродил по комнате хватая и ставя вещи обратно, включил ноутбук. Взгляд зацепился за полнобокую луну, чей силуэт мягко очерчивался на шторах. — Плохая идея Стайлз, очень плохая, — пробормотал себе под нос Стайлз, открывая рябиновое окно. Холодный ветер ворвался в комнату, заставляя Стайлза вздрогнуть. По его коже тут же побежали мурашки, застывая забавными пупырышками и приподнимая волоски на коже. Стайлз схватил теплую клетчатую рубашку со стула, уронив остальной ком вещей, покоящийся там же. И, накинув ткань на плечи, вылез в окно. Крыша гаража леденила его ступни, и на мгновение Стайлз подумал о том, чтобы вернуться в комнату, хотя бы для того, чтобы обуться. Но делать этого не стал. Сел на холодный шифер и перевел взгляд на небо. Чернильно-черное оно было покрыто маленькими белыми точками звезд. Хотя королевой этой ночи, несомненно, была луна. Восхитительно яркая, полная и таинственная, она холодно смотрела на мир внизу, благословляя своих детей. — Ты замерзнешь, Лапушка, — раздался ласковый голос за его спиной. Во всей жизни Стайлза был только один единственный человек-волк, который называл его так. Единственный и неповторимый Питер Хейл. Поправочка, единственный и неповторимый мертвый Питер Хейл. Стайлз медленно повернул голову в сторону голоса. Это действительно был Питер. В привычном обтягивающем хенли с v-образным вырезом и ладно сидящих джинсах, выгодно подчеркивающих его задницу. Именно тот самый Питер Хейл, которого две недели назад задрал проходивший через Бикон-Хиллз беовульф. — Я даже не знаю, что меня удивляет больше, — тихо сказал Стайлз, — то что ты снова воскрес, или то что я рад этому. — Ты можешь удивиться обеим этим вещам, — промурлыкал Питер, садясь за его спиной и притягивая себе на колени. — Совсем продрог, Малыш. Почувствовав жар оборотня, Стайлз расслабился в его объятиях, откидываясь на его грудь и поднимая взгляд в небо. Питер тихо дышал ему в шею, иногда прикасаясь кончиком носа к его коже, вызывая легкую улыбку у Стайлза. Было удивительно, как этот волк, казалось единственный во всем мире, кто мог заземлить Стайлза одним объятием и заставить его замедлиться. Чувство, по которому Стайлз скучал все прошлые две недели. Чувство, которое могло никогда не повторится. — Злишься? — спросил Питер, опираясь подбородком на его плечо. — Ты позволил глупому медведю убить тебя, — прошептал Стайлз, не отрывая взгляд от луны и чувствуя, как сердце сбивается в быстрый ритм, впервые за прошедшие две недели. — Я был там, когда Дерек тебя сжег. — Это усложнило возвращение, — отозвался Питер недовольно, — племянник всегда лезет туда, куда не должен лезть. — Я думал, что это конец, Питер, — выдавил из себя Стайлз, зажмуриваясь и всхлипывая. — Что я больше не увижу тебя. Что я… я… Что последнее, что ты слышал от меня, был мой отказ. — Вот не нужно этого, Лапушка, — Питер крепче сжал его в объятиях. — Не заставляй себя соглашаться только из-за какого-то там чувства вины. Это не то, что мне нужно. — Я знаю, — глухо рассмеялся Стайлз. — Я просто… Я хотел согласиться, но не был уверен. Единственный Альфа рядом — Скотт. И я не хочу, чтобы он пострадал. — Стайлз, — позвал его Питер, с чем-то нежным и сладким в голосе. — Малыш, обернись. Стайлз поворачивает к нему голову и встречается с сияющим алым взглядом. — Твой друг не был вариантом, — нежно усмехается Питер и целует его. Стайлз растворяется в поцелуе, доверяя своему Альфе.