Нефритовые стержни и не только

Паккун был тем, кто нашел его. Вывалился из кустов бодрой колбаской, остановился рядом и уставился на мемориал перед ними. — Ты здесь уже несколько часов, — пробормотал нинкен тихо, уважая тишину кладбища. — Какаши беспокоится. Эбису промолчал, не доверяя своему голосу. Он много говорил за последние четыре часа, стоя на пронизывающем весеннем ветру, мокрый от внезапно начавшегося дождя. Эбису уже чувствовал неприятный комок бедующей боли на заднем стенке горла. Он не пошевелился, даже когда Паккун неграциозно плюхнулся на свою плюшевую задницу. — Перенимаешь плохие привычки Какаши, — вздохнул нинкен, мотая головой и хлопая ушами. — Он тоже постоянно тут торчит. Не понимаю я вас людей. Эбису попытался улыбнуться, но лицо его будто свело судорогой и мышцы отказывались подчиняться. Он бросил это дело, медленно моргая. Холодно было не только снаружи, внутри, казалось, прошлась ледяная буря, заморозившая все к чертям. — Какаши готовит омурайсу с карри, — повернул к нему голову нинкен. — Иди домой, Эбису. — Домой? — переспросил он хриплым усталым голосом. — Домой, — кивнул ему Паккун. — Это такое место, где тебя ждут, есть еда и теплая одежда. Еще горячий душ. Вы люди странные, постоянно подхватываете болячки. Домой, да? Эбису мысленно усмехнулся. Интересно, что придумает в оправдание Какаши, если он назовет их квартиру домом? Будет извиваться и юлить? Или снова посмотрит тем холодным пронзительным взглядом, острым как скальпель патологоанатома? — Иди давай, — поторопил его Паккун поднимаясь и отряхиваясь. Грязные брызги с его шерсти осели на форме Эбису, и он опустил взгляд вниз, рассматривая коричневые пятна на черной ткани штанов и белых обертках. Зачем вообще Паккун пришел за ним? Какаши послал? Тяжело вздохнув, Эбису поднял лицо к небу, сильно жмурясь и пытаясь взять себя в руки. — Я вернусь потом, Оби-тян, — мягко попрощался он, глядя на выгравированное на камне имя. Развернувшись в сторону деревни, он медленно двинулся по, протоптанной тысячей ног шиноби, дорожке. Паккун потрусил рядом с ним, перебирая своими маленькими лапками. — Вы же не поссорились? — спросил он Эбису у выхода из кладбища. — У Какаши был жалкий вид, когда он позвал меня. — Нет, не поссорились, — отозвался Эбису, сворачивая в центр Конохи. — Просто плохой день. Просто плохой день, и к Какаши это не имело никакого отношения. Эбису встал утром с кровати и понял, что все будет плохо по теням, собирающимся на периферии его зрения. Все не ладилось, валилось из рук. На тренировке он замешкался, краем глаза заметив знакомую призрачную фигуру давно мертвого друга, и кунай Конохамару чуть не попал ему в живот. Пришлось отпустить поганцев пораньше. Хорошо хоть в штабе был выходной. Оказаться в таком состоянии в подавляющей толпе было бы слишком большим стрессом для Эбису. Кто знает, как отреагирует хорошо обученный убийца в такой ситуации? Эбису не рисковал проверять. Поэтому и отправился на кладбище. Если уж Обито показался ему, то можно было бы и навестить его, чтобы немного поболтать. Оби-тян всегда был любопытным, он оценит свежие деревенские сплетни. — Мы пришли, Эбису, — позвал его Паккун, когда Эбису совсем потерялся в своих мыслях и остановился у дверей подъезда. — Поднимайся на верх, хорошо? Мимо прошла пара джонинов, тихо разговаривающих друг с другом. Эбису на мгновение встретился с обеспокоенным взглядом Генмы, прежде чем сделать шаг к двери. Вот уж кого не хватало, так это Ширануи. Нет уж, лучше домой под бок Какаши. Тяжело поднявшись по лестнице, Эбису толкнул входную дверь, в который раз замечая небольшие повреждения на деревянном полотне, обычно раздражавшее его. — Я дома! — позвал он. — С возвращением! Какаши высунулся из-за кухонной двери, окидывая его долгим внимательным взглядом. Заметив розовый с оборочками фартук на нем, подарок седьмой команды на день учителя, Эбису улыбнулся. Что-то внутри него расслабилось, и тепло поселилось в области сердца. Это и есть дом?