Нефритовые стержни и не только

Утро началось с вопящего во всю глотку кота под окном. Протяжные завывания пушистой скотины были столь жалобны и надрывны, что кто-то из соседей не выдержал и устроил поганцу холодный душ. С громким и отчаянным мявом шерстяной ублюдок рванул прочь, снеся по пути несколько мусорных баков. На часах было полпятого утра. — Вот и поспали, — фыркнул Генма у него за спиной, завозившись под одеялом. Эбису сонно мурлыкнул, глубже зарываясь в подушку. В отличие от своего любовника у него не было проблем с тем, чтобы снова заснуть после столь эпичного пробуждения. — Чертов кошак, — бурчал Ширануи, выбираясь из постели, — чтоб тебя кастрировали. Эбису хмыкнул, краем сознания отслеживая передвижения любовника по комнате. Тихий скрип дверцы шкафа, кажется пора смазать петли, шорох одежды и обмоток, легкие шаги в коридор и щелчок закрывающейся двери спальни. Длинно выдохнув, Эбису уплыл в страну сновидений. — Вставай, — раздался голос Генмы над ним. — Уже шесть. Теплые пальцы зарылись в его волосы и легонько потянули за пряди, тихо мурлыкнув, Эбису приоткрыл один глаз. Шторы в комнате были раздвинуты, впуская внутрь косые лучи раннего солнца. Одна форточка приоткрыта, и легкий ветерок уже разбавил ночную духоту. Ширануи, готовый к новому дню с вечной спицей в зубах, сидит на краю кровати, перебирая его волосы и легонько царапая кожу головы. — Проснулся? — усмехнулся Генма, прищурив глаза и став похожим на хитрого кота. Хотелось поцеловать эти ухмыляющиеся губы, скинуть на пол бандану и жилет, пробежаться по жилистому телу руками и затащить его обратно в постель, чтобы вдоволь насладиться прикосновениями, поцелуями, стонами и неприкрытым желанием, так красиво окрашивающим медовые глаза. Но сначала нужно почистить зубы. Нет ничего хуже поцелуев ночным ртом. — Доброе утро, — хрипло пробормотал Эбису, на мгновение прикрывая глаза. Генма легонько потянул его за пряди волос и наклонился, чтобы поцеловать в подбородок. — Вставай, соня, — фыркнул он, вставая с кровати. — Элитному наставнику не к лицу опаздывать на тренировки. Мысленно закатив глаза, Эбису собрал себя в кулак и встал. Как бы не хотелось остаться в постели, нежась под теплым пуховым одеялом с Ширануи в обнимку, только вот работу никто не отменял. А потому приходилось бедному сенсею держать себя в ежовых рукавицах и делать то, что делать не хотелось. Вставать с кровати, например, и идти под холодные струи утреннего душа. Вдоволь себя пожалев и закончив привычную рутину, Эбису накинул полотенце на голые плечи и вошел на кухню. Генма обнаружился на подоконнике. Он сидел подставив лицо теплым солнечным лучам, жмурился и перекатывал иглу в зубах. Под золотистым светом на его коже отчетливо виднелись брызги веснушек. — Ну и чего ты там застыл как истукан? — фыркнул Ширануи, приоткрывая один золотистый глаз. — Иди ешь, остынет же. Он был таким красивым в солнечном свете, что Эбису действительно застыл на месте так же, как при их первой встрече. На мгновение все вокруг показалось сладким сном, выдумкой сознания. Не мог же такой человек, как Ширануи Генма, выбрать в спутники жизни кого-то вроде Эбису? Так не бывает. Не в реальности. Не с Эбису, так точно. Генма тихо фыркнул, грациозно соскальзывая со своего места. В его глазах мерцали смешинки пополам с нежностью. — Ну и что? — спросил он, подкрадываясь к Эбису. — Нравлюсь? Юркий язык скользнул по губам, ресницы опустились, прикрывая медовые глаза. Ширануи манил и соблазнял умело, будто виртуоз играя на каждой струне души Эбису. Эбису непроизвольно сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Генмы, еще ближе, пока между их губами не осталось считанные миллиметры. — Отвали, Ширануи, — выдохнул он в жаждущие губы и проскользнул мимо него к ждущей на столе чашке кофе.