Нефритовые стержни и не только

Это была первая зима Конохи. Дома и деревья укутались в белые одеяла снега, оконные стекла в штабе заледенели в живописном узоре, томный дым печей окутывал деревню, придавая ей уютный аромат. Люди надевали все больше слоев, в попытке сохранить тепло и не заболеть, дети довольно носились между домами румяные и счастливые, играя в снегу. — Ты не замерз? — спросил Мадара, подходя к нему со спины. Тобирама тихо фыркнул, закрывая окно в кабинете. Теплые и сильные руки обхватили его за талию и прижали к крепкой груди, запах дыма и огня усилился. — Вы с братом закончили свой обед? — Тобирама легко улыбнулся, нежась в надежных объятиях. — Обычно вы задерживаетесь. — Твой брат идиот, — фыркнул Мадара ему в волосы, — который не умеет держать язык за зубами даже ради собственного блага. Почему кто-то решил, что он будет хорошим лидером деревни? — Ты был тем, кто выдвинул кандидатуру Хаширамы, — напомнил ему Тобирама. — Это была ошибка моего суждения, — покачал головой Мадара. — Временное помутнение рассудка. Если бы я знал, что за этой взрослой внешностью все еще прячется тот дерьмовый мальчишка, я бы голосовал за тебя. — Если бы ты это сделал, я бы убил тебя и сбежал в Аме вместе с Токой, — сказал Тобирама, поворачиваясь в его объятиях. — У меня и так слишком много обязанностей, взвалить на себя еще и деревню было бы верхом глупости. — И что бы ты делал в Аме? — спросил Мадара, легко целуя его в челюсть. — Женился бы на какой-нибудь красотке, завел детишек и основал новый клан? — Построил бы лабораторию и нашел учеников, — покачал головой Тобирама, ухмыляясь. — И носил бы траур по своему мужу до конца своих дней. — Как печально. Мадара легко скользнул рукой по его макушке, наклоняя голову Тобирамы ниже. Мягкие пухлые губы скользнули по его губам, теплое дыхание осело на коже. Тобирама улыбнулся, зарывая пальцы в волосы Мадары, послушно склоняясь и целуя его. Томно, любяще, нежно. На мгновение оторвавшись от манящих губ, Тобирама открыл глаза, впитывая в себя спокойное и нежное выражение лица Мадары. — Иди сюда, — пробормотал Учиха, легко дергая его за волосы. — Не отвлекайся. Тобирама обхватил его лицо ладонями и наклонился, снова целуя. В этот раз более настойчиво, уверенно с капелькой затаенной страсти, для которой еще не пришло время. Мадара рассмеялся в поцелуй, языком раздвигая его губы, становясь более настойчивым и горячим в его руках. — Сенджу! — раздался крик. — Какого хрена? Дверь кабинета распахнулась от пинка, открывая вид на взъерошенного Изуну, держащего в руках огромную охапку свитков, почти полностью закрывающую ему обзор. — Что это за дерьмо ты мне прислал? — кричал Изуна, входя в кабинет и сваливая свитки на стол Тобирамы. — Это не имеет никакого смысла! — Разве ты не просил составить новую схему патрулирования? — спросил Тобирама, не отрывая взгляда от лица Мадары и мягко поглаживая его чуть заалевшие щеки. — Именно это я тебе и передал. — О ради Ками! Отлипни от моего брата хотя бы на минуту, извращенец, и посмотри сюда, — запричитал Изуна, разворачивая один из свитков. — Мы не можем запустить патрулирование из-за нехватки шиноби! — Продолжим позже, — прошептал Тобирама в губы Мадары с легким и невинным поцелуем. — Боже! Мои глаза! — заверещал Изуна, отворачиваясь от них. — Мои бедные шаринганчики! — Мы могли бы сбежать в Аме прямо сейчас? — усмехнулся Мадара, целуя Тобираму в подбородок. — Ты откроешь лабораторию и возьмешь учеников, а я захвачу власть в стране и стану дайме. Как тебе такой вариант? — Прекратите вы оба! Это просто смешно! Я не собираюсь один за всех работать! Тобирама усмехнулся и поцеловал Мадару еще раз, а затем с тихим вздохом отстранился. Пора было работать.