Нефритовые стержни и не только

Гермиона задумчиво постучала ложечкой о край чайной чашки, вглядываясь в золотисто-коричневую жидкость внутри, красиво оттеняющую белый фарфор. Этот сервиз им подарил Гарри на новоселье. Пузатый чайничек и шесть чашечек с блюдечками, все кипенно-белые с легким золотистым рисунком осенних листьев по внутреннему ободку чашечек. Пить чай из них было настоящим блаженством. — Гарри прислал письмо, — пробормотала она, откладывая ложечку и делая глоток из чашечки. — Кажется у них с Тео все в порядке. — Так и есть, — улыбнулась ей Джинни, сидящая напротив. — Нотт оказался хорошим парнем, даром что слизеринец. Чай был восхитительным на вкус, с легкой горчинкой и богатым послевкусием, Гермиона даже зажмурилась от удовольствия, делая еще один неспешный глоток. Вечер обещал быть таким же вкусным, как и чай, заваренный Джинни. В их маленькой гостиной царил полумрак, свет отбрасывал лишь зажженный камин, уютно потрескивающий поленьями, да несколько подсвечников на книжных полках. Маленький столик у дивана был накрыт к вечернему чаю и заставлен маленькими тарелочками с закусками, пирожными и пряным яблочным вареньем. За зашторенными окнами Лондон, впервые в этом году, укрывался пушистым белым снегом. — Завтра нужно будет поставить елку, — сказала Джинни, пододвигая к себе тарелочку с разломанными дольками молочного шоколада. — Пусть мы и опоздали к Рождеству, но новый год будем встречать с елкой. А то как-то странно выходит. Праздники были, а елка — нет. — Хорошо, — кивнула Гермиона, нежно ей улыбаясь. — Давай поставим. Рождество они встретили у родителей Джинни, отправились к ним прямо из аэропорта, прилетев из далекой и жаркой Австралии, где навещали родителей Гермионы. Перестроенная Нора сияла рождественскими огоньками, а елка была наряжена прямо во дворе, живая и остро пахнущая смолой на бесснежном морозе. Уизли были шумными, яркими и полными жизни, приняв обеих девушек в свои объятия с радостью и любовью, присущими им. Они задержались там на пять дней, окруженные материнской заботой Молли и ее, пахнущей кухней и специями, нежной радостью. А вернувшись домой, поразились тишине и мрачности их собственного дома, будто потерявшего все тепло за время их отсутствия. Впрочем, дом быстро наполнился светом и ожил. — Жаль мальчики не смогут приехать на праздник, — сказала Гермиона, доливая в чашку Джинни еще горячего чая. — Без них будет как-то не так. С тех пор как Гермиона поступила в Хогвартс, она привыкла быть в окружении ее мальчиков. Гарри и Рон были ее первыми и лучшими друзьями, что совсем не изменилось со временем. Они все так же крепко дружили, иногда вляпывались в приключения, хоть и не такие опасные, как в юности, но уже не были неразлучными. Взросление подарило им их собственные пути и дорогих людей, с которыми и следовало встречать такие праздники, как Рождество и Новый Год. Несколько лет после Хогвартса они продолжали собираться вместе, сначала в Норе, потом в доме Гермионы и Джинни, однажды в доме Рона и Лаванды. И вот теперь, последним из них, осел Гарри, найдя свою вторую половинку и застряв на все праздники в Нотт-меноре, знакомясь с семьей Тео. — Жаль, — кивнула Джинни задумчиво и вдруг ярко улыбнулась. — Мы могли бы встретить два Новых Года! Один в ночь с тридцать первого на первое, а второй, скажем, с пятого на шестое. Гарри и Рон тогда будут свободны, не так ли? Они и своих половинок могут с собой взять. Можно и Полумну с Невиллом позвать, и еще кого-нибудь. Будет весело! — Два Новых года? — переспросила Гермиона, приподняв брови. — Как-то это не очень логично. — Ну же, милая, — законючила Джинни, — отбрось ненадолго свою логику. Два Новых года это не так уж и нелогично. Празднуют же его по старым календарям. А у нас может тоже будет свой календарь. И в нем черным по белому будет написано, что с пятого на шестое января мы отмечаем Новый дружеский год. — Ну если черным по-белому, да еще и написано, — улыбнулась ей Гермиона, — то почему бы и нет. В конце концов какая разница, будет это первый или второй Новый год, если она проведет его с Джинни и своими мальчиками. Совершенно никакой.