Это дозволено только Мие

      Это неизменная картина, приводящая к одному и тому же исходу — согласию. Поджатая трубочкой нижняя губа, самые грустные глазки, в которых отражается вся вселенная, и сцепленные в замок ладошки у груди — хотелось сразу же обнять и поцеловать это чудо.       «Это дурное влияние», — подумал как-то про себя Киеми, когда он, в очередной раз, повелся на милую мордашку своего парня. И таким выражением лица ему удавалось выбивать далеко не мороженое на прогулке… Факт №5. Черные кудри священны.       Восхищался самыми прелестными кудряшками не только Атсуму, но и все поклонники Черных Шакалов. Но никто и никогда из них не сможет притронуться к ним. Только Атсуму можно.       Когда им нужно на раннюю тренировку, Киеми выходит из душа с полотенцем на голове и садится на кровати, чтобы полистать ленту и дать себе время проснуться. В это время за углом уже стоит Атсуму, пряча за спиной в руках расческу и фен. Он подступает к сонному Сакусе, усаживается рядом. — Доброе утро, — мурлычет он, обнимая парня за талию и утыкаясь лбом в лопатки. — Доброе, — зевая, отвечает Киеми, поглаживая одну кисть Мии.       Атсуму знает, что по утрам Сакусе требуется время, чтобы прогрузиться в этом мире и, желательно, чтобы в этот час с ним никто не общался. Однако, на одного человека это правило, кажется, не действовало. — Могу я причесать тебя, Оми-Оми? — руки поднимаются выше, поглаживая ребра Сакусы. — Учитывая какой кошмар у тебя порой на голове, уверен, что справишься с моими волосами? — он поворачивается, пытаясь взглянуть на своего горе-парикмахера.       Атсуму не впервые его причесывает, и каждый раз это выходит не совсем идеально, но он никогда не ругался из-за этого. Было что-то особенное в топорщащихся прядках или петушках на макушке. — Ты мне не доверяешь? — с наигранной обидой говорит Атсуму, ныряя под руку Сакусе и укладываясь на его бедрах. Удивительное сходство с кошкой, которая переворачивается на спину, так и прося погладить. — Дерзай, — клюнув в губы коротким поцелуем, Киеми возвращается к прочтению статьи.       Мия, ободрившись, решает незамедлительно приступить к делу. Слышится скрип ящика тумбочки и шуршание, после чего, возня Атсуму. Массирующими движениями он сминает волосы полотенцем, убирая оставшуюся влагу. Отбросив полотенце в сторону, он обнимает Сакусу за шею и зарывается носом в сырые кудри. Мия прикрывает глаза от удовольствия вдыхаемого запаха сладкого ягодного шампуня Оми. Ему до безумия нравилось засыпать, утыкаясь в затылок Киеми, потому что с годами это стало влиять на него как, своего рода, снотворное. — Нам скоро выходить, — стоило привести в чувства Атсуму, потому что опыт совместной жизни подсказывал, что парень может сидеть и дышать им часами.       С неохотой отпрянув, Мия взялся за расческу. Вычесывая каждую прядь, он придерживал ее у основания головы, чтобы Сакуса не почувствовал боли. Клиент этих услуг наслаждался каждым прикосновением, в мыслях представляя какое должно быть забавное выражение лица у Атсуму. Наверняка, как ребенок высунул и прикусил язык, усердно орудуя расческой. — Эй! — возмущенно протянул Тсуму, когда его незаметно попытались сфотографировать. Звук щелчка аппарата выдал Сакусу.       Смотря на то, что получилось, Киеми не мог сдержать смешка, поражаясь, насколько хорошо он заучил привычки партнера. — Не отвлекайся, — махнув рукой, он снова вернулся к ленте новостей.       Атсуму же закатил глаза, улыбаясь. Сакуса часто его фотографировал и думал, что делает это незаметно. Связующему нравилось делать вид, что он тоже не замечает, иногда невзначай позируя для фото.       Всунув вилку фена в розетку, Тсуму стал причесывать волосы снова, оттягивая их и опаляя теплым воздухом. По окончании сушки противный шум смолк, и Атсуму принялся снова причесывать завивающиеся черные локоны. Тут вновь послышалось шуршание, и, через пять минут, мастер объявил о том, что закончил.       К этому моменту Киеми чувствовал себя бодрее, поэтому, отбросив андроид в сторону, поднялся с матраца и лениво потянулся. Мия стал нетерпеливо подталкивать его к зеркалу, ожидая реакции на свое творение. Киеми вначале ничего понял, смотря на свое отражение. Все как обычно: бледное лицо, слегка покрасневшие глаза, одиноко спадающий на лоб завиток, розовая розочка и еще одна, и еще…       Он перевел взгляд на Мию, в поисках объяснений. Тот лишь гордо сложил руки на груди и смотрел с довольным прищуром. — Ну как? — Что это такое? — указывая на прическу, спросил Сакуса. Желтый, розовый, синий — маленькие цветы-кусачки сцепляли другие пряди, которые обычно спадали с боков. — Заколочки, — невинно улыбался виновник. — Тебе что — не нравится? — эмоция тут же сменилась, тон стал грустным, уголки губ поползли вниз.       Киеми подошел ближе к зеркалу и стал присматриваться. Нет, ну, выглядело очень даже мило, к тому же, волосы действительно не лезли в глаза, вынуждая каждую минуту заправлять их за ухо. — Нравится, — растерянно ответил он, продолжая разглядывать прическу. — Но у нас тренировка.       Обычно все эксперименты Атсуму выпадали на выходные дни, которые они проводили дома, где никто не мог видеть их результат. Но сейчас выходить на площадку в таком виде довольно смущающе. Что скажут ребята, когда всегда серьезный и такой взрослый Сакуса появится с цветочками в волосах? — Киеми, ты капец какой милый! Тебе очень идет! Ну оставь, пожалуйста, — принялся умолять Атсуму, укладывая подбородок на плечо парня, подобравшись к нему со спины.       Снова этот жалостливый взгляд, поражающий в самое сердце. Сакуса скривился и отвел глаза, не в состоянии выдержать оказываемого влияния. Мия, заметивший это, сразу же поник и тяжело вздохнул. Он взял с тумбочки свой телефон и грустно произнес: — Можно хотя бы сфотографировать?       Ну как тут можно отказаться!       Он чувствовал на себе весь день удивленные взгляды. Простые прохожие ничего не значили, но, когда он вошел в спортзал, шум мячей затих, и вместо этого послышалось перешептывание. Первым не выдержал Бокуто, оглушающе крича на весь зал о том, как прелестно выглядит Киеми. Следом присоединился Хината, прыгающий вокруг, нахваливая цветочки и говоря, что у его сестры есть похожие. Мия же стоял позади и чуть ли не плакал от того, что все хвалили его работу. Его Оми. После подобной реакции сокомандников, Киеми стал регулярно появляться с новыми аксессуарами на голове. Факт №11. У Сакусы них обоих кинк на очки.       Было у Атсуму какое-то особое влечение к постоянным экспериментам во внешности и стиле. Невольно, Сакусу затрагивали эти порывы и до неких пор открещиваться от всех настойчивых предложений у него получалось. Получалось, ага, до того, как Мия нашел слабое место своего парня. — Прошу, хотя бы взгляни! — прыгал он возле Киеми, заставляя остальных посетителей магазина оборачиваться на, и без того подозрительных, молодых людей в масках.       Ускорять шаг и вечность петлять между вешалками он уже не мог, да и сосредоточиться на одежде не получалось. Он вообще кажется забыл зачем пришел. Ему вот уже пятнадцать минут жужжали над ухом, пытаясь впихнуть в руки чертовы очки. Простые, с тонкой оправой, отливающей серебром, и круглыми линзами — на вид самые обычные очки. Но стоило их примерить хмурым и неулыбчивым людям, как те сразу превращались в тех, от кого в жар бросает, когда они только кидали ленивый взгляд с высоко поднятой головой.       Проблема заключалась в том, что Атсуму надел точно такие же. Парные вещи — его новое увлечение. От брелоков до пижамы — казалось, он помешался, раз скупал все милые вещицы, которые имелись в двух экземплярах. Стоило Сакусе принять только кружки, ручки которых соединялись в сердце, Мия тут же принял это за зеленый свет. Зависая в интернет-магазинах, он высматривал новые необычные штуки для парочек. В такие моменты Сакусе хотелось поугрожать, как обычно делали родители, тем, что он отрубит кабель интернета. Но, увы, таким хитреца Мию не взять. Черт, а ведь до Дня Святого Валентина еще два месяца, а он уже получил подарки на лет семь вперед. — Только на секунду примерь! — выл Тсуму, треся любимого за плечи. — Оми!       «В какой момент он упадет посреди магазина и громко заплачет?» — задался вопросом Киеми, возвращая вешалку с футболкой обратно на штангу. Может дождаться этого момента, чтобы заснять на видео и отправить Осаму? Будет новый повод для подколов. Не все же старшему Мие издеваться. — Оми! — как на зло, Атсуму перешел в режим сирены, привлекая внимание консультантов. — Да тише ты, боже, — прикрывая ладонью рот своего парня, Сакуса оглядывался с неловким видом. — Ты не отстанешь ведь? — чувствуя, как под ладонью Мия расплывается в гаденькой улыбке, он лишь закатил глаза и потащил парня за собой к зеркалу.       Приняв очки из рук Тсуму, он долго их оглядывал, проверяя крепления, а после очищал их линзы от отпечатков пальцев. Еще в школьные годы, многих, кто носил очки, постоянно высмеивали за глупый вид, что послужило серьезным поводом для того, чтобы всерьез обеспокоиться сохранением своего зрения. Подумать только: то, за что раньше обсмеивали, вошло в моду. Неужели мир двигается вперед?       Мия выжидательно бродил между рядами, оглядывая вещи и, будто стилист, брал рандомную вещь, выставлял перед собой и внимательно прощупывал каждую деталь кроя, поправлял очки и вешал обратно. Кому-то явно стоит перестать смотреть «Подиум», хотя, нужно признать, наблюдать за этим забавно. — Доволен? — подходя ближе, Сакуса спрятал руки в карманы и прислонился к ближайшему стелажу плечом.       Излюбленный киношный прием: когда герой оглядывается и быстро отводит взгляд, но тут же возвращается обратно, в наиглубочайшем шоке осматривая подошедшего, сейчас ожил на глазах. Вот только реакция Атсуму была искренней и неподдельной, он реагировал на повседневные вещи с тем же детским удивлением. Сакуса не выдержав, немного улыбнулся. — Ты чертовски горяч, Оми, — почти шептал он, скрывая румянец на щеках ладошками. — Так хочется тебя поцеловать.       Милое выражение Мии тоже вызывало у Сакусы подобное желание. Он обернулся по сторонам. Магазин был полупуст, отдел, в котором они находились, был очень близко к примерочной. Спонтанная идея странным образом пробралась в разум, стоило только заметить легкий огонек в зрачках Мии. Он слепо выставил руку к ближайшей штанге с одеждой, и выловив оттуда две случайные вешалки, другой схватил Атсуму и повел за собой.       Атсуму почти впечатали в стенку примерочной, в последний момент выставляя ладонь, чтобы не ушибить затылок. Последнее, что он увидел, это то, как Киеми закрывает за ними шторку, а после, страстно впивается ему в губы поцелуем, и он довольно прикрывает глаза. Из-за неудачной позы стекла их очков ударяются, заставляя немного приостановится. Так казалось связующему, когда он стал терять чужие горячие уста. Ладонь Сакусы, придерживающая его загривок, зарылась в светлых волосах и оттянула резким движением его голову назад. Открывшаяся смуглая кожа шеи была тут же атакована нетерпеливыми укусами и засосами. Обычно он не любил оставлять метки на видных местах, но в их ситуации большего не предоставлялось. «Ничего страшного, рот прикроет маской, а шею шарфом», — размышлял он, цепляя зубами кожу и слегка ее оттягивая.       Киеми хотелось большего, и он уже потянулся к ремню брюк своего парня, когда в коридоре примерочной послышались чьи-то разговоры. Он замер у шеи Атсуму, опаляя его кожу своим горячим и тяжелым дыханием. Присутствие посторонних людей должно было остановить их. Неприлично вытворять такое, когда вас отделяет от окружающих ничтожный кусок ткани. Но одному из них так не казалось. Выпирающее бугорком в штанах возбуждение и раскрасневшееся лицо Атсуму, в совокупе с чертовски сексуальными очками и взлохмаченными волосами — все это просило о продолжении.       Оми надел очки, да еще и сам затащил его в кабинку для примерки, грубо выцеловывая губы, а затем шею. Как можно не воспользоваться ситуацией?       Видя, как Сакуса переводит дух и начинает отдаляться, цепляясь за тонкие нити самоконтроля, Тсуму прижимает его к другой стороне кабинки, задевая висящее слева зеркало. Он вторгается своим коленом между ног Сакусы, заставляет того развести ноги и начинает потираться своим членом об его пах. — Оставишь просто так? — сбито дыша, он уткнулся носом в щеку Киеми. — Ты это начал.       Голос разума, кричавший о том, что это неправильно и негигиенично, затихал от одного молящего тона Атсуму. Пожалуйста, Оми.       Одним движением он приподнял его голову за подбородок и стал снова целовать, теперь уже более сдержанно, но глубоко. Руки переместились на талию, проникая под ткань свитера к разгоряченной коже, что покрылась мурашками, стоило холодным пальцам начать поглаживать ребра. Трение внизу становится еще настойчивее, ткань брюк неприятно натягивается, а смазка начинает выделяться интенсивнее. Голоса, звучавшие по ту сторону кабинки, увеличивали выброс адреналина. Только от одной мысли, что их могут в любой момент застать, обоим срывало крышу.       Проклятые очки начали мешать сильнее, поэтому Сакуса убрал их выше, на лоб, чтобы не сломать оптический прибор и не сделать больно партнеру. Постанывание Атсуму становилось громче, и даже то, что он прикрывал рот ладонью, никак не помогало. Оставалось надеяться, что незамысловатый джазовый мотив, звучавший из колонок под потолком, сможет заглушить сладкие стоны. Киеми отрывается от губ и уже бессознательно покрывает кожу лица короткими поцелуями, чувствуя приближение разрядки. Атсуму кажется отставал от него. Так не пойдет.       Поднимая ладонь выше, он чувствует как содрогается грудная клетка, когда ее обладатель рвано ловит воздух ртом. Зажимая сосок между пальцами, Сакуса видит из-под лениво прикрытых глаз, как Мия закусывает нижнюю губу и пытается что-то сказать. — Извините, пожалуйста, кабинка рассчитана только на одного человека.       Женский голос. Совсем близко. Но Киеми продолжает двигаться навстречу парню, прижимая рукой вплотную к себе. Он внимательно следит за нижней частью шторки, которая не доходит до пола, в то время как Атсуму, в паре секунд от того чтобы кончить, упирается лбом в его плечо. Завидев шагающие к ним черную пару туфель, он слышит глухой шепот своего имени. — У вас все в порядке? Я вынуждена открыть штору, чтобы удостовериться.       Резкий удар в грудь заставляет Атсуму удариться о противоположную стену и, ввиду пережитого, стечь по ней вниз, поскольку ноги, после оргазма, который, к слову, до сих пор заставлял его тело подрагивать, не держали.       За секунду удовольствие приходится сменить безразличным выражением лица, очки вернуть на переносицу, а волосы зачесать назад. Девушка-консультант неловко замерла, оглядывая находившихся в примерочной парней. Если Сакусе удалось скрыть то, что только что произошло, то вот Мия даже не пытался, продолжая едва трястись сидя на полу. — Ему резко стало нехорошо. Его долго не было, и он не отзывался на мои слова, поэтому мне пришлось войти, — Сакуса старался тихо выдыхать скопившийся воздух через нос и, в то же время, убедительно врать, смотря своим привычным холодным взглядом на консультанта.       Протянув руки, он помог парню подняться и выйти из примерочной. Пока Атсуму приводил в себя в порядок в уборной, Сакуса стоял на кассе и думал, какое зло сейчас покупает. Чертовы очки. Хотя, дело кажется было не только в них, поскольку, уже дома, Мия заявил о том, что хочет повторить подобный опыт в публичных местах. Волейболист думает, что больше вовсе не выйдет из дома, потому что тогда ему окончательно сорвет крышу. Но, как оказалось, у Атсуму Мии нет никаких пределов. Факт №17. Усталость лечится объятьями и глупыми программами.       Шариться утром, еще не проснувшимся, в одних боксерах и футболке, выглядя одновременно очаровательным и соблазнительным. Незаконно. Не отлипать от Сакусы, обняв его со спины, и проваливаться в сон на его плече. Безвыходно. Тихий и ленивый Атсуму — редкость. Такое можно увидеть лишь после особо выматывающей тренировки, когда не только его мышцы молили о покое, но и разум. Многим казалось, что хитрый и самодовольный Атсуму на площадке всегда беззаботен, и каждый его шаг — спонтанность, но тот, кто так говорит, вовсе не знает настоящего Мию. Волейболист продумывал стратегии, умудряясь следить за всеми противниками и еще давать идеальные пасы. Ценой таких маневров была дикая усталость и головная боль, лекарством от которого были кровать и Сакуса.       Сутки отдыха Тсуму проводил, ластясь к Киеми, всячески впитывая его тепло и заботу. Не то, чтобы доигровщик не утомлялся, просто у него ресурс восстанавливался быстрее, благодаря медитациям. Атсуму тоже пытался, да только уже на третьей минуте зевал, на пятой искал более удобную позу, а на седьмой уже видел сны. Для него своего рода медитацией были обьятья Сакусы и марафон просмотра программ типа «В мире животных» или «Построй свой дом в джунглях». Действовало успокаивающе, даже Киеми так сказал, а это что-то да значит. Связующий особенно любил, когда его парень поглаживал его за ухом, щипал мочку, едва царапая завиток. Если Мие была нужна помощь, чтобы расслабиться, то такой способ действовал безотказно. А еще, Атсуму нравилось, когда Оми брал его лицо в руки, мял щеки или просто оглаживал контуры лица. Он прямо-таки подавался навстречу, словно кот, утыкался в ладонь и искал новых прикосновений. И Киеми обожал это делать, возможно, больше чем его парень.       Грустный взгляд и закатанная нижняя губа ставят Сакусу в совершенно безнадежное положение. Ему вовсе не сложно поддаться на умоляющее милое лицо Атсуму. Повезло, что капризы сходятся лишь на мелочах, но если бы Мия действительно захотел целый мир у своих ног, то Киеми бы его подарил.