Война Архонтов. Вкус крови
11 октября 2023 г., 19:35
Архонты вступили в борьбу друг с другом за господство над миром, но в итоге этот мир оказался погружен в хаос. И рухнул он, погрузившись в отчаяние, впал в пучину безбожия и ярких вспышек стихий, и пошатнулась вера людей в богов. И не было силы могущественней, прокатившейся по всему континенту, чем умудренный многолетним опытом мужчина.
Властелин Камня, уверенно шёл в центр лагеря, обходя уже заштопанные, местами грязные военные палатки и стараясь не бросать взгляд на раненных. Солнце вставало, освещая печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами.
– Что таится за вашими слезами? Вас заставляет плакать чья-то смерть? Может ли сама грусть убивать? – рассуждал тихим шёпотом сам с собой Моракс.
Белый жеребец поприветствовал Гуй Чжун негромким ржанием и уткнулся ей носом в плечо. Она потрепала его по загривку и ловко запрыгнула в седло.
— Выходим!
Под её командованием прошла ещё одна пехота. На повозках с надписями на нескольких языках ехали люди, за ними шла солдатская цепь, которая позволяла себе тонкие выкрики. Моракс пропустил их вперёд, заметив их поклоны.
Его же недавно прибывшие солдаты, ещё не бывавшие в бою, страдали и даже томились от скуки, в душе проклинали предавших Архонтов и искренне желали им скорейшей смерти, боясь произносить подобное вслух. Монстров же они не трогали, ведь нельзя проклясть тех, кто уже давно проклят.
– Пускай они исчезнут на краю тьмы.
– Мы уже давно здесь! Надоело ждать.
– Не могу... Я не хочу видеть сражения и смерти.
– Это судьба...
– Я не верю в эту чушь! Судьба для слабаков – тех, у кого нет власти над жизнью или нет желания сделать её такой, какой они сами хотят.
– Им очень хочется и нравится верить, что они всё держат под контролем. Но действительно ли это так?
Моракс прошёл по улице недостроенного города. Несколько молодых парней стояли вдоль стены, у парадной двери и у подножия лестницы. Стройные, в форме с иголочки, они словно демонстрировали, какими должны быть воины, и как они стремятся участвовать в войне. Этим новобранцам никогда ещё не приходилось участвовать в сражениях. Несмотря на ситуацию, все до единого горажане остались в долине. Многие не бросали свою работу: женщины стояли за прилавками, чем-то торгуя, мужчины работали в кузнецах, на стройке, все также помогали военным, поддерживали, подбадривали их.
От рассвета до глубокой ночи бойцы тоже постоянно трудились. Одни вели хозяйство - подготавливали снаряжение, занимались кухней, шили одежду... Другие тренировались бегали, отрабатывали навыки боя и скрытности, выполняли поручения. Или отправлялись в большой мир, "закрывать" контракты...
Пройдя квартал и поняв, что все спокойно, он позволил миллелитам расслабиться.
Шорох одежды, бряцание оружия. Сонные люди застёгивали ремни. Последние приготовления: фляги были наполнены свежей водой, упряжь проверена... Он вышел к берегу реки.
У корней большого дерева полулёжа расположился Алатус, его Нефритовый коршун был воткнут в землю рядом с ним. Моракс хотел было подойти к ученику, но вдруг, откуда-то сверху уловил знакомую тихую мелодию, поднял взгляд и увидел развалившуюся на толстой ветке дерева маленькую фигуру Архонта Ветра. Он тут же остановился, искренне улыбнулся, смотря на них.
Начался дождь, и Адепт с Архонтом кое как спрятались под раскидистым деревом. Пахло сырой землёй и распускающимися цветами. Пахло весной. Где-то там, далеко за неприступной каменной грядой, отделяющей долину от остального мира, лежала столица. Впереди были неизвестность и таящиеся в ней враги. Тёплый озорной ветер, пробравшись между горами с юга, качнул персиковые деревья. Были в этом месте, затерянном в горах, какие то непостижимая идилия и своеобразная гармония, которые невозможно было не почувствовать.
– Властелин Камня, деревня Цинцэ... – бессвязно заговорил незнакомец. – Беда! Реки затопили поля!
Он наделил знаки адептальной силой, чтобы помочь людям, и тут же бросился искать свою возлюбленную.
***
– Эвакуируйте всех жителей с этой территории! – Скорее сюда! – Оружие к бою! Ты меня слышишь? – Я понял, ясно?! Я тоже не в восторге от всего этого, но не нужно так истерить. Вокруг собравшихся воинов были красивые дома. Влажный холодный воздух, небо ясное, но серое. Впереди лежала бурная стремительная с быстротечными участками горная речка. Ближе к воде почва была влажная, местами со слякотью и при каждом шаге она неприятно чавкала под обувью. Злой и резкий Алатус, необычно неподвижный Меногиас, глубоко меланхоличный Босациус, беспокойные подруги Бонанас и Индариас, Гань Юй с прилепленной годами обучения лёгкой улыбкой на застывшем лице. – Перестань реветь, – мрачно говорит синеволосой девушке Сяо. – Перестань говорить мне, что делать, – всхлипывает Бонанас. Парень расправил плечи, выпрямился во весь рост и поставил копьё к ноге, ожидая, что сейчас на поляну ворвутся монстры. Сердце его горело. Он жаждал доказать, что был достоин доверенности Моракса, и с нетерпением ожидал решительной минуты. – Всё кончено. Нам их не одолеть, их слишком много... – произнесшая мысль даже не вызвала удивления, исключительно обозначив факт. – Не говори, что мы не победим! – Не могу от страха и рукой пошевелить... – Так это... они... Алатус увидел растерянность и ужас на лицах самых смелых Якс. — Хватит! — Гидро Якса зажала уши руками. — Как вы смеете? Как вы смеете говорить то, от чего мне становится еще хуже? Меногиас. Каково ему было? Скрестив руки на груди, он стоял в угрюмом молчании. Как всегда строгий и тихий. – Вместе мы со всем справимся, – успокаивающие прошептала сама себе Бонанас. – Никто не умрёт. Мы всё решим... Некоторым стало смешно от её слов. – Никаких «мы». Я всё сделаю сам, в одиночку. — сказал обретающий на глазах героический ореол мученика Фушэ. – Я так и знала, прямо чувствовала! Вот уж нет! Только через мой труп! — Ты с каких пор так выражаешься? — Пятеро воинов лучше одного, — еле слышно ответил Меногиас. — Верная мысль, — кивнула Бонанас и сунула за ремень метательные лезвия. Последним делом она пристегнула меч. – Мы ни за что не растеряемся и будем защищать то, что имеем! Наши товарищи, наша страна, наша гордость! У нас в крови борьба против зла! – закричала Инда, огненная девушка Якса, и стремительно побежала вперёд, атакуя всех врагов на пути. Конец её фразы как-то заглох. Меногиас в это время нетерпеливо оглядывался по сторонам. — Из неё сегодня воодушевляющие речи так и сыплются... Затем он пустился бежать к арсеналу за новой порцией боеприпасов. — Я удержу строй, — уверенно произнёс Босациус и решительно выставил перед собой свой клинок. Сяо с благодарностью посмотрел на него и почувствовал, как по жилам разлилось знакомое волнение грядущей битвы. Он слегка поник, и Фушэ захотелось взъерошить его бирюзовые волосы. — Сражаться за этот мир — долг Якс, Генерал Алатус. Все в строй! Вдохновлённые появлением командиров оставшиеся на ногах воины бросились с ещё большей свирепостью. Гань Юй быстро отступила и создала Ледяной лотос, который тут же привлёк вражеские атаки к себе. Раскрываясь и увядая, цветок убивал ближайших врагов. Затенькали тугие тетивы, заметались стрелы, пульс участился, раздались крики боли и предсмертные хрипы. Чувство нацеленного в спину острия меча стало вдруг таким сильным, что Алатус невольно метнулся в сторону, обернулся, чувствуя, как бешено колотится о рёбра насмерть перепуганное сердце. Наконечник копья ударил в середину щита, прогнул, но не пробил его. Удар тяжелого оружия встретил его в воздухе и отбросил назад. Кончик лезвия прижался к яремной вене. Запах озона, сталь звенит о сталь, жуткий предостерегающий крик, сорвавшийся с губ Яксы. Легким движением пальцев Босациус швырнул того монстра, а затем подвесил его в воздухе в футах десяти-двенадцати над землей. И они ринулись через овраг. — Нужно ускориться! — Тогда... нельзя терять времени, — в голосе послышались панические нотки. Гань Юй постепенно наращивала скорость атак и начала чаще ошибаться, досадливо раздражаться. В падении, она, рефлекторно, совершенно безотчётно, как много раз требовал Властелин Камня, правильно приземлилась и сделала подсечку. Она призвала Камень ледяной души, раскрывающий морозный узор, и он полил врагов осколками льда. Земля же давно превратилась в грязь. Белоснежные сугробы, потемнев, тут же осели. Она неудачно шатнулась вбок, и оступилась. — Я чуть не умерла от страха... Слава Селестии, она всё ещё дышит... Алатус дважды рубанул, очертив пространство. Бледную, мокрую от пота Гань Юй трясли, называли незнакомые имена, тревожно вглядываясь в реакцию. Она качала головой, повторяя: – Не знаю. Я ничего не знаю, опустите меня на землю. Повисло недолгое, но тяжёлое молчание. Секундная задержка могла стоить ей жизни. Все скользнули взглядом по городу, будто ища одним им известную точку, а может быть, целый дом, теперь утративший кого-то из жителей... Перемешанная с кровью грязь, распахнутые, выломанные двери, валяющиеся повсюду тела... От некоторых домов поднимался дым. Сырой ветер гонял между опустевших дворов смрад смерти. Вроде бы чуть замедлившиеся противники опять кинулись в бой. Хотя Адепты и вступили в сражение, чтобы защитить долину Гуйли, в пламени войны долина и её жители хлебнули много горя. Они не сомневались, среди жертв беспощадных беспощадных боев окажутся и они. Внезапно небо разверзлось с огромной силой и скрылось за черной пылью, и тысячи скал раскололись на мелкие части... Мягкий свет озарял иллюзорный мир. К чему в будущем приведет эта цепочка поражений?***
(Линия Гуй Чжун и Моракс) Владычица Пыли После того как Моракс поднял с морских глубин горы Тяньхэн для своего народа, она встретилась с ним среди поля глазурных лилий, которое ныне известно как Тростниковые острова, и радостно вручила ему замок, который мы знаем как «Память о пыли» «Это — символ нашего союза, а также это мой вызов тебе. В этом каменном замке сокрыта вся моя мудрость.» – сказала она тогда на широко раскрыв глаза, удивленно. Стебелек глазурной лилии выпал у неё из другой руки на песок. – Моракс, я... – едва эти слова слетели с её губ, как она упала словно тряпичная кукла, раскинув руки. Тысячи камней раскололись, а небо заволокло чёрным пеплом. Из её рта потекла струйка крови, по щекам, словно чёрные слёзы, потянулись разводы от макияжа, а лицо всё побелело. Он бросился на колени прямо на мокрый песок, зовя её, пытаясь пробиться сквозь затуманенного сознания. – Вот какого это – быть для кого-то особенной, быть любимой... – на её губах заиграла горькая улыбка, а на лице отразился совершенно потерянный вид. – Умоляю, Селестия, позволь мне насладиться этим чуточку дольше... Я бы была ещё счастливее, чем раньше... Голос девушки звучал приглушенно и отдаленно. Моракс взглянул в её глаза и заметил, как они покрываются мутной дымкой, словно девушка уже мысленно далеко отсюда. – Спаси будущее... – она обливалась слезами. – Похоже, что всё-таки я больше не смогу идти вместе с тобой. А про этот каменный замок... Забудь… В нём сокрыта вся моя мудрость. Если сможешь открыть его… – Гуй Чжун?.. Он дёрнул её за плечи, пытаясь привести в чувства, стал гладить по голове, по лицу, по рукам. Она лежала неподвижно, кровь лилась из раны ручьями прямо в озеро. – Гуй Чжун, ты меня слышишь? Он проглотил ком, ставший в горле. – Ты всегда... ставила на кон всё... – Мы давно смирились с жизнью и смертью, не так ли? Не унывай, Моракс. Мы продолжим наше путешествие на небесах. Прости меня за то, что не послушалась тебя. Прости, что... прости... В объятиях передавалась вибрация сказанных слов и разочарование от того, что не удалось донести. Кровь из под пальцев больше не выплескивалась толчками. Свои последние минуты жизни она провела вокруг глазурных лилий. Там она одарила мир печальной улыбкой, хранившей в себе след одиночества. Умирая, она попросила Гео Архонта забыть о каменной памяти. Он прижимал её к себе так, что она почти лежала у него на коленях. Моракс держал одну руку на талии, в то время как другая нежно сжимала её плечи. Мужчина прислонился губами к её лбу. «Наслаждаться жизнью за счёт жертвы самого важного для меня человека... Как я могу быть счастлив?!». И долго он лежал неподвижно и плакал горько, не стараясь удерживать слёз и рыданий; он думал, грудь его разорвется: вся его твёрдость, всё его хладнокровие – исчезли как пыль. Душа обессилела, рассудок замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь увидел Властелина Камня, он бы с презрением отвернулся. Ему не выносимо было быть посреди родных гор, когда Гуй Чжун больше нет. «Почему я всё ещё здесь, посреди этого озера? Почему смерть коснулась не меня, а её? Она была намного лучше. Она была смелой, жадной до жизни, с самыми невероятными планами. Это я должен был лежать в крови. Это должен был быть я, но никак не она. Не Гуй Чжун» – подумал Гео Архонт и закрыл глаза, не отпуская руки любимой. В конечном счёте на её лице мелькнула немного одинокая и грустная улыбка, пока она медленно рассыпалась на несравненно мельчайшие пылинки. Они всего-навсего шли вместе одной дорогой, но со своими целями… Именно это вспомнилось ему — сцена, как двое впервые увидели друг друга посреди цветущего поля глазурных лилий… Мощный поток пронесся по Дихуа Марш и Равнины Гили, разрушающий Ассамблею Гули.***
Солнце уже давно спряталось в чёрной туче, отдыхавшей на гребне южных гор: в ущелье стало темно и сыpo, по нему бродил туман. Подкумок, пробираясь по камням, ревел глухо и однообразно. Только над степью на западе на далеком небосклоне бледнел месяц, бросая на траву серебристый свет, однако и он погружался в черные тучи, висящие над окровавленными вершинами, как клочки разодранных занавесок. Среди бесчисленного скопления звёзд, вкрапленных в непобедимую тьму и сплетавшихся чудным узором, затеряна была их ничтожная земля, обитель печалей и страданий... Руки делали это сами. Алатус уносил их боль в горячих ладонях и смывал в реке. Она уплывала по воде, а он стоял на дрожащих ногах, чувствуя усталость. Гранитный холм возвышался над ним тёмной громадиной. Отважный Якса, изводя себя догадками о том, кто ещё не пережил этот день, побежал, задыхаясь от нетерпения и злости. Битва Архонтов, наконец-то, достигнет кульминационного момента! Маленький и юркий, он уходил от нацеленных на него ударов, подбегал совсем близко к опасным противникам, наносил много коротких ударов копьём и снова прятался в темноте на несколько секунд, чтобы выскочить с другой стороны. Пульс учащался. В голове не осталось ни одной ясной мысли, только хаос. Его руки дрожали сильнее. Не только они, парень дрожал всем телом. Алатус, забравшийся на дерево, чтобы найти наставника и прийти на помощь, в краткий миг в некой оранжевой вспышке увидел, как второй раз горит целый город, как Моракс в виде огромного дракона падает, сжав лапы и хвост, в вихревом потоке среди чёрных туч, целиком заполнивших небо. Открыв пасть, дракон истошно заревел. Алатус испуганно поддался вперёд, однако, покачнувшись и чуть не свалившись с ветки, быстро понял, что не сможет помочь ему, когда Моракс находился в такой форме. Сильно подул и завыл ветер, нагоняя ещё большую беду. Погода действительно становилась всё хуже и хуже. Начался сильный ливень. Резкая перемена погоды, изменение тактики Моракса, всё это показывало на то, что случилось самое страшное – Осиал предал их. – Падший негодяй! – Он могуществен, повелевает дикой, враждебной всему живому стихией, и он наслал свирепый шторм?! – кричали воины. — И Электро Архонт... посмела проявить свою стихию. – Предатели! – Да уж, льёт как из ведра. И грозу ненавижу! Потоки воздуха стали настолько сильными, что вызвали очередную бурю, шторм на море и эрозию почвы. Здесь шли полномасштабные боевые действия, стремительные, жестокие и ведущиеся по принципу «победитель получает всё». Моракс возвращал себе человеческий облик. Грохот пронзил уши Алатуса. Однако боли, которую он ожидал, так и не последовало. Он жадным взором продолжал смотреть вперёд. В дымной дали путь был уже, утёсы темнее и страшнее, казалось, они сходились непроницаемой стеной. Драконьи глаза горели огнём, рукава развевались ветром, длинные волосы липли к шее, грязь и кровь падали на лицо. Вид у Владыки был решительный, отчаянный. В очередной раз уклоняясь от молнии, Архонты убивали друг друга над головами простых смертных. Их гнев был направлен на Моракса, ибо они давно потеряли рассудок и не могли более держать личные обиды. Их силуэты сплетались воедино. – Ты проведешь свои последние мгновения, съедаемый огнём... Пока не станешь пеплом! — таковы были последние слова Пиро Архонта. Слёзы Моракса обращались копьями, чтобы срезать прошлое, дабы двигаться вперёд... Он метал их, ваял скалы и метал камни в воду, чтобы вернуть мир в свои владения. Когда Моракс становился серьёзным, он был невероятно силён. Он молчал. На его лице читалась глубокая вина. Парализованный страхом и восторгом, кровь Алатуса словно закипала в бесконечности этого момента времени. Неожиданно он резко спрыгнул, поменял направление, как будто вспомнив о чем-то важном, и побежал дальше, не отвлекаясь. После шести выстрелов из лука Амоса, Гань Юнь подбежала к Алатусу и взяла его за руку, видя, что его одежда разорвана, и как сильно он ранен. Когда мир потемнел перед её глазами, тело начало терять равновесие и падать вперёд, она произнесла: – Яксы! Они... они!.. Пожалуйста, собери всех и уходите... Время для отступления. Властелин Камня... простите меня! – упорно сражавшаяся ученица снова упала без сознания. Алатус молча подхватил её на спину. Он уже не следил за правильностью хвата, за балансом и углом нанесения удара, за тем, как он держит другой рукой раненую, ему было всё равно. Инда встретилась с глазами юноши и одними губами произнесла: «беги» — после чего опустила голову и ослабла. Он не отпустил подругу, но услышав шорох позади себя, стремительно обернулся. До этого всё внимание было поглощено борьбой. Теперь представшая картина воспринималась со всей полнотой. Алатус испугался за жизни друзей и свою. Игнорируя направленное на него оружие, он повернулся на шорох, к четырехрукому здоровяку. Алатус пропустил момент, когда ослеплённый и раненный в плечо воин с фиолетовым татуировками поднялся с земли, опираясь на оружие. Индариас шевельнулась, лёжа на животе... – Осторожно! Не приближайтесь! — сипло прокричал Босациус. В него полетели сразу две стихии, он отреагировал на это с такой лёгкостью и быстротой, что превратился в размытый силуэт. – Забирай Адепта и убегай! – Что? Подожди. А как-же братья и сестры? Почему они сражаются друг с другом? Что с... Внезапно мужчина вырос прямо перед ним. – Прочь отсюда!!! И будь на чеку, Алатус. Ради меня. Парня захлестнула едва сдерживаемая буря ярости, но он ничего не мог с этим поделать. – Ну что ты застыл? Давай быстрее! Бонанас сошлась в поединке со своим братом Меногиасом. Бешеная скорость происходящего достигла пика. Всё произошло одновременно... На землю полетли брызги крови. Никто из них так и не вышел победителем, оба сошли с ума от тяжести тьмы и грехов. Сильные, смелые, несгибаемые. Долг, честь, он не узнавал своих близких. Инда в безумии закричала и подняла веки. Губы злобно приоткрылись, словно она хотела ещё что-то сказать, но так ничего и не произнесла... Она больше не шевельнулась. Желудок Алатуса сжался. — Как глупо... Ещё бы чуть-чуть и мы бы все праздновали победу, поминая товарищей... Теперь поминать будут нас. — горько произнес Фушэ. Вдруг Алатуса ударило, как ножом, в сердце, в лопатку или между плечами; огонь начал пылать внутри; ноги подогнулись, его прошиб пот, началась дрожь. И голод, неутолимый голод, который терзал — неотступно, нещадно. Всё та же пустота. Так же холодно, одиноко и страшно. – Это... кара? — он оскалил зубы и опустил голову. — Ты должен жить, даже если ты ужасно слаб, даже если сходишь с ума, борись, друг.***
Узкая тропинка вела между кустами на крутизну. Обломки скал составляли шаткие ступени природной лестницы. Цепляясь за кусты, Моракс стал карабкаться. — Архонт Соли не участвовала в войне, для этого она слишком слаба. Она укрыла себя и свой народ в храме, спрятанном глубоко под землей Ли Юэ. Она так пеклась о безопасности, но была предана собственными последователями, о которых она так заботилась, которые купались в её благосклонности! Из-за свой человеческой натуры они не смогли постичь жертвенной любви божества. Её пронзил мечом простой смертный. Разве это не смешно? Он был первым королём смертных, он же и был последним. Чтобы обрести силы для защиты и ведения войны, чтобы доказать, что в современном мире нет места нежности и доброте, он взял в руки меч и убил одинокого и беззащитного Архонта. И так храм Соли разрушился вслед за смертью своего Архонта, и городу пришел конец, и был этот конец горьким, как соль. Если ты мне не веришь — можешь увидеть в руинах храма ужасные последствия её убийства. Её тело до сих пор лежит в глубинах руин, и, хотя оно уже превратилось в кристаллы соли, оно все ещё находится в той позе, когда случилась трагедия. — Это не может быть правдой... — произнес Моракс. — Я знаю тебя, Осиал. Я знаю, когда ты лжешь. Он стоял рядом с ним на лужайке, которая спускалась до края утёса и уходила в море. Позади него ревело морское шестиголовое змееподобное чудище огромных размеров, тело которого состояло из воды. Моракс создал птиц из камня и нефрита, чтобы атаковать ими монстра. — Что-что? Я ещё не закончил свой рассказ. Ты, — он ткнул в него пальцем. — с радостью пожинал плоды смерти Хеврии. Успешно пользовался ситуацией. Я даже не уверен, мог ли ты быть причастен к её убийству. — Ты не можешь выдвигать такие дикие обвинения! Ты не принимал участия в этом, но ты стоял рядом и позволил этому случиться. — Как и ты. Ты же всемогущий! Ни один уголок мира не находится вне твоей досягаемости. — сказал Осиал, кусая губы, с оттенком крайнего презрения в голосе. — Как много людей пострадало из-за тебя? Сколько людей поддалось страху, сколько людей плакало из-за мучений, которые ты им причинил? Сколько ужасных поступков ты совершил, Осиал? — Ладно, допустим я сотворил много глупых вещей! Моракс несколько минут смотрел ему пристально в лицо, стараясь заметить хоть легкий след раскаяния. Но ему показалось, что тот едва удерживал улыбку. — Но это твоя драгоценная свобода! Живи с грузом жизней своих близких на копье, Моракс! Не надейся, что будешь прощен народом, которому причинил боль. Он дрался технично, нанося боковые удары. Владыка двигался с небрежной элегантностью и силой, которую нельзя было не заметить. Он напоминал хищника на охоте. Тот, кто будет ранен, непременно полетит вниз и разобьется в дребезги. — Давай посмотрим, кто же, в конце-концов умрёт... В этой битве я спою реквием по тебе! Тебе меня не одолеть. — В сражениях, которые мне не позволено проиграть... я готов подниматься с колен столько раз, сколько потребуется. — спокойно проговорил Гео Архонт, бросился на мужчину и с силой сжал его челюсть, послышался болезненный вскрик. — Это называется «умирать напрасно». Морская вода заливала пещеры и бушевала в них, бурля и пенясь. — Сгинь! — закричал Архонт Вихрей. — Ты забрал мой авторитет, мою власть, всё моё! — Произошедшее моя вина. Я должен был послушать тебя с самого начала. Услышав это, Осиал отчаянно бросился вперёд. Моракс метнул копье и тяжело сглотнул. Послышался глухой стон и ужасный звук, издаваемый человеком, которого душит кровь. Вытянутые вперёд руки конвульсивно вскинулись, странно двигая в воздухе сведенными пальцами. Когда Гео стихия рассеялась, Осиала на площадке не было. Только пар легким столбом ещё вился на краю обрыва. Моракс выточил из острой скалы оружие и метнул его в воды, пронзив демона Бешт, что сеяла хаос в его владениях. Спускаясь по тропинке, он заметил между расселинами скал меч Осиала с лентой Хеврии. — Они могут лежать на дне моря или глубоко в недрах подземелья, но они никогда не исчезнут с лица этого мира...***
В это время из-за высоты, находившейся совсем неподалёку, показались новые толпы, и вскоре степь усеялась множеством тварей. Не похоже было, что сил Алатуса хватит надолго, но у него не было выбора. Так выглядело огромное поле боя, покрытое воронками и свежими ранами войны, мёртвые тела лежали там, где их настигла смерть. Небо постепенно розовело и синело, сияло, словно в честь прихода ко власти нового дня... Огненные лучи заходящего солнца зажигали облака на горизонте. До сих пор адреналин удерживал Алатуса в вертикальном положении, но теперь он почувствовал, как сильно ныли мышцы, a колени подгибались. Боль маски вернулась. Ужасная пустота пришла с ней. Ощущение, будто она раздирала его изнутри. Кожа натянулась, в горле пересохло, каждый вдох причинял боль. Он подавил стон. После боя пальцы покалывало. Костяшки были расцарапаны, засохшая кровь, клочья кожи и грязь прилипли к ним. До сих пор он не удосужился взглянуть на них поближе. – Его скорость потрясающа... – Не...не...невероятно! Каким-то образом один человек... победил всю сотню монстров! – Он сделал это? Этот парень ведь Якса, верно? – Он отлично сражался! Теперь мы точно знаем, что можем потягаться силами с этими... Казалось, они говорили в состоянии контузии. – Мы победили! – радостно закричали миллелиты и тут же унеслись в противоположную сторону к своим товарищам. Барбатос смотрел испуганно распахнутыми глазами и пытался отыскать мысль, что ему делать дальше, ведь на самом деле бой был не закончен, а после этих выкриков он посмотрел на героя. Сам нос Барбатоса был разбит, а на левой скуле начинал наливаться синевой огромный кровоподтёк, но он не обращал на это никакого внимания, он был сконцентрирован на фигуре парня. Едва Архонт Ветра протянул ему руку, как в этот момент копьё пронзило грудную клетку тянувшегося, и Алатус повалился на землю, содрогаясь от невыносимой боли. Барбатос замер, пытаясь собрать воедино то, что только что произошло. Некоторые части тела Алатуса парализовало. Глаза заволокло кровавой пеленой, он опустил веки, но обнаружил, что не может дышать, поэтому снова открыл их. Солнце коснулось нижним краем горизонта, в небе много облаков, от ярко-желтых до фиолетовых. На другом крае неба появляется блеклый серп месяца. Вокруг распространялся дивный аромат каких-то редких цветов, называемых простым народом циньсинь. Цветы, растущие на поле боя. Их красота была неимоверна, но в тоже время печальна. – Бог Гнева!.. Эй... Должно быть, ты шутишь... Алатус! Ты в порядке?! – с этими словами парень бросился к лежащему. Когда он снова открыл глаза, ему показалось всё таким безмятежным. (его мысли, дыхание, вокруг все спокойное, пока не возвращаются воспоминание о том, что произошло) Он вспомнил о том, что скорее всего остался единственным выжившим Яксой. Постепенно всё вокруг становилось четче. – Алатус, очнись! Тебя ударили в грудь. Дай взглянуть, повернись... Кто-то аккуратно брал его за плечи. Сам он, не поднимая ладонь с земли, сжимал пальцы всё сильнее, чувствуя, как текут капли крови, чувствуя мягкость травы... На бледном лице кричащего темнели засохшие пятна крови, к которым пристало несколько чёрно-голубых прядей. Архонт больше не мог сдерживаться, и по его щекам покатились крупные слёзы, губы задрожали, окровавленные руки, сжатые до этого в кулак... Сам Алатус видел на земле около своей груди большую свежую и вязкую лужу крови и не мог уже от слабости выговорить ни одного слова, но невыразимое, безграничное счастье наполняло всё его существо. Эти бесчисленные лучи света... Такие тёплые, как-будто бы они пытались очистить его от грехов. Однако, когда он посмотрел в небо, оно смотрело на него, каким ничтожным он был. Там же находилось бесконечное количество возможностей. – Этот день... наконец, настал... Хоть его силы истекали, он чувствовал себя… окрылённым. – Потерпи ещё немного... Моракс и Гань Юй уже в пути, – он зашептал. – Всё хорошо, не волнуйся, всё будет хорошо... – Барбатос... Твоя музыка... Агх... Барбатос сел ещё ближе и, в надежде успокоить друга, стал поглаживать Алатуса по растрёпанным волосам. Он заиграл на своём излюбленном позолоченном музыкальном инструменте. Струны сломанной поэтической лиры зазвучали приятнейшим слабым чистым звуком, издавав благозвучный глас свободы и жизни. Тот слегка повернулся и позволил музыке лиры окутать его. Барбатос покровитель искусств... настолько его голос был мелодичным. Не чувствовалось ни малейшего ветерка, хотя выше, вероятно, было движение воздуха. Архонт пел то ли прощальную, то ли поддерживающую песню, и она эхом отдавалась в груди слушающего. Струны издавали тихий трепетный звук. Алатуса поразила последняя часть сонаты, та часть, в которой, посреди пленительной весёлости беспечного напева, внезапно возникают порывы такой горестной, почти трагической скорби... С напряжением и болью Архонт Ветра ожидал услышать предсмертные слова, но их не было, его друг молча слушал, пока по его щеке тихо скользила слеза. – Ты сделал достаточно. Теперь, беги. – Нет, ты что такое говоришь? Я не могу оставить тебя. А ты соберись с духом! Живи и сражайся! – закричал Барабатос, бросая лиру и рыдая. – Живи и смотри на будущее. Не умирай... пожалуйста. – Всё кончено... – Это ещё не конец! Алатус посмотрел на него печальным взглядом, мол, зачем ты мне врёшь? Скажи мне прощальные слова, скажи всё то, что не успел сказать...но Барбатос не сдавался. – Порой ты мажешь быть таким безрассудным. – Кто бы говорил. В глазах всё плывёт... Больше... не могу... – Алатус? Что произошло?! – послышался крик девушки. – Он бился до изнеможения, и вот, к чему это привело... – Что мы можем сделать? Его раны ужасающи... – быстро проговорила Гань Юй дрожащим голосом. – Подожди! Я отведу тебя к Властелину! Нет...Тебе, наверное, нельзя двигаться? Не могу в это поверить!.. Кто это сделал?! – Гань Юй. Слушай внимательно... Нет надежды победить... – О чем ты говоришь?! Кто же нанёс тебе эти раны?! – Не плачьте! Приберегите слёзы до нашей победы. – Барбатос***
И всё же силы атакующих демонов не были бесконечны – беспрерывные напаления начали стихать. Моракс не помнил, как брёл, перешагивая через тела. Его уже не пугала кровь, не ужасали чьи-то кисти, руки, головы, валявшиеся отдельно от хозяев… Глаза искали лишь одного — Алатуса. Он выкрикивал его имя. Бог Камня проклинал, плакал, истерически смеялся... ничто не выразило бы его беспокойства, отчаяния... При возможности потерять его навеки, надежда на спасение стала для него дороже всего на свете – дороже собственной жизни, чести... Огонь то усиливался, то, казалось, утихал. Вокруг метался пепел. Пепел. Этот проклятый пепел. Ему казалось, что он близок, но звуков лиры уже не было слышно. Вскоре он споткнулся и едва не упал, и только потом заметил Барбатоса, склонившегося над парнем. Мужчина только что увидел раненое тело сына – любимого, единственного... Ему показалось, что в его лёгких не осталось воздуха. Он никогда не видел Алатуса таким белым и… таким неподвижным. Он… мёртв? Нет, этого не может быть! — Пожалуйста, Алатус. Пожалуйста, посмотри на меня… – заговорил Моракс. Он отчаянно пытался ему помочь; при попытке замедлить кровотечение, пальцы у него онемели, а земля вокруг насквозь пропиталась красным. Пачкаясь, он бережно приобнял его. У Алатуса были разбиты губа и бровь, из носа и уголков рта текла кровь. Невыносимо болели рёбра и живот. Но куда сильнее его беспокоило то, каким взглядом на него смотрел Моракс. Глаза его блестели ярче обыкновенного. Его одежда была грязной. Поджатые губы и упрямое выражение лица украшали его бледное лицо. Осознание того, как близко на самом деле он был к смерти, а он ничего не мог с этим поделать, сводило его с ума. Благодаря силе Гео Архонта и его союзникам чудовища были повержены. Некоторым удалось уйти за Облачное море, но ещё больше полегло под каменными копьями. Гео Архонт увел людей к южной части горы Тяньхэн, и долина Гуйли с тех пор подверглась запустению, она больше никогда не процветала так, как в былые времена. Из пятерых Якс лишь один остался и продолжает свой дозор. То был Алатус – он защищал воцарившийся мир и упрочил его. Некоторые из его друзей захлебнулись собственным гневом, некоторых постигло безумие. Они или сражались друг с другом, или, в конце концов, обратились в злых духов. Из пятерых великих Якса трое погибли. Фушэ пропал, не оставив и следа, произнеся лишь несколько слов брату: – Мир в Ли Юэ восстановлен. Но из Якс остался только я и ты. Я хочу покинуть этот мир, меня с ним больше ничего не связывает... Осиал был побежден Властелином Камня и навеки заточен на дне моря около Каменного леса Гуюнь. Во время великой битвы богов, Гуй Чжун погибла. Свои последние минуты жизни она также провела вокруг глазурных лилий. Там она оставила миру печальную улыбку, хранившую в себе след непокорного одиночества...
