Чернильное солнце

– Но почему?! – крикнул вслед уходящему брату ёкай, в этом облике похожий на подростка с длинными пепельными волосами. – Они же экзорцисты! Враги! Неужели решил предать всех?! Предать меня… Черноволосый дух замер на мгновение и обернулся с горькой улыбкой. – Я обещал защитить эту семью. Прости. – Неужели она была важна для тебя настолько, что ты готов добровольно стать рабом клана Матоба? – прошептал Мадара, усилием воли подавив слёзы, готовые выступить на янтарно-жёлтых глазах. – Я не понимаю, брат. – Может быть, поймёшь когда-нибудь, – прошелестел в ответ такой же тихий голос Канамэ…

* * *

Семь с половиной лет спустя.

– Эй, ты, – не оборачиваясь, позвал темноволосый мальчишка, лет десяти. За окном уже целый час моросил противный, колючий дождь. – Иди сюда, мне скучно. Чёрный дух-волк, свернувшийся было калачиком у порога комнаты, встал и сонно прошлёпал к своему подопечному. Ребёнок, всё так же пристально вглядываясь в происходящее на улице, зарылся рукой в шерсть ёкая. – Я слышал, ты был знаком с моими родителями. Это правда? Оками, немного помедлив, молча кивнул в знак согласия, следя краем глаза за реакцией единственного отпрыска семьи Матоба. За семь с половиной лет, посвящённых защите Сейдзи, тот ни разу не поднимал эту тему. – Какими они были? – поинтересовался мальчишка немного рассеянно. – Я их почти не помню. – Ну, отца твоего я тоже знал не слишком хорошо, – медленно произнёс дух, приняв человеческий облик. – Зато твоя мать была замечательной женщиной. Доброй и заботливой. А тебя она любила настолько, что могла часами описывать твои достижения, не умолкая ни на секунду… – Да нет, я не об этом. Какими они были до моего рождения?

* * *

– Эй, ты чего такой медленный? – темноволосая девушка низкого роста, в ярком кимоно напоминающая хрупкую фарфоровую куклу, отбежав на несколько шагов, вернулась, чтобы взять спутника за руку. – Пойдём! Я хочу скорее увидеть фестиваль своими глазами! – Не торопись ты так, Нэт-чан! – рассмеялся Канамэ, переходя на бег. – Мы успеваем. Смотри, люди только начинают собираться. Нэтсуко тут же взобралась на самую высокую точку холма, у подножья которого и должен был пройти фестиваль, и с детским восторгом распахнула глаза, заворожённо наблюдая за царящей внизу весёлой суматохой. Бледное, болезненное лицо девушки залил здоровый румянец, а уголки губ чуть поднялись в счастливой улыбке. – Нравится? – дух подошёл к подруге и тоже глянул вниз. – Ещё бы! – восхищённо прошептала Нэтсуко и, обернувшись, тут же зашлась в мучительном кашле. – Спасибо, что согласился пойти со мной. Из-за постоянных приступов астмы девушка в первый раз за свои семнадцать лет смогла, хоть и не без опасений со стороны родителей, выбраться на Хана Мацури. Так что её реакция была вполне понятной. Но всё-таки, пожалуй, слишком бурной. Вспомнить хотя бы, как Нэт-чан сегодня на рассвете прибежала в самую чащу и начала звать Канамэ во весь свой громкий, несмотря на проблемы с лёгкими, голос. Да она же половину леса переполошила! Хорошо ещё, Мадара в это время где-то в городе шатался! – А разве я мог отказаться? – негромко фыркнул черноволосый дух, но девушка уже побежала дальше, упрямо таща его за собой…

* * *

Услышав вопрос мальчика, Канамэ широко улыбнулся. В голове сразу стали всплывать воспоминания о Матобе Нэтсуко, которые, почему-то, до сих пор оставались необычайно яркими. – Твоя мама была жутко неугомонной, хоть и болезненной. Бывало иногда, отвлекался буквально на секунду, а потом приходилось её то откуда-нибудь спасать, то искать по всему городу. В такие моменты я себя её отцом чувствовал! А ещё она, казалось, не делала различий между людьми и духами. Не ненавидела нас, не избегала… Общалась на равных. А некоторых даже считала друзьями… Слушая оживлённо болтающего ёкая, Сейдзи продолжал смотреть в окно. Капли дождя, одна за другой, скатывались по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки. Мальчик где-то слышал, что невозможно скучать по человеку, которого практически не знал, но, тем не менее, не мог иначе описать чувство, возникающее при упоминании родителей. В особенности, матери, умершей, когда ему едва исполнился год. – «Дружила с духами, значит? – усмехнулся про себя Сейдзи, поправив чуть съехавшую повязку на правом глазу. – Мне вот никогда не стать таким». Зато он знал, что связывает его с существами, которых не видят обычные люди. Ненависть. Такая, что не может исчезнуть со временем…