ты был прав

      Осознавать себя в этом мрачном и холодном мире — скользко и неприятно. Как ледяной воздух по голой коже, так и болезненные воспоминания обжигают изнутри. И чувствуется терпкий, горький вкус отчаяния, бесконечного сожаления осевшего на дне стакана и лежащего там многие годы.       Если посмотреть вперед, то никогда не увидишь ничего кроме кромешной тьмы, ничего кроме ощущения беспомощности, вязкое тягучее чувство окутывает с ног до головы, это как болото из которого невозможно выбраться и дать знак. Спасение утопающих дело рук самих утопающих.       Ной не осознает порой слишком очевидных вещей, порой Ной не догадывается до того, чего все давно поняли. И если Доми видит грустный отблеск в его глазах, то сам Ной даже не понимает того что чувствует. Почему на него нужно смотреть с таким сожалением и сочувствием? Ноя легко читать когда вы достаточно близки, он и не то что бы пытается что то скрыть, поэтому это абсолютно бессмысленно и нелепо — то как Ванитас делает вид что ничего не происходит.       Так легче справляться с тем, что ситуация зависит от него, но если он не видит, может, и проблемы нет?       Прохладные ночи на крыше лучше чем теплая кровать и тяжелый груз ответственности, хотя ответственность это не то от чего бежит Ванитас обычно.       Легче не станет даже с его смертью. Ной осознает это чуть позже, сидя на обломках того что так долго собирал внутри себя. Это все пустое, не стоящее внимания, это все пустое и абсолютно не болезненное, это больше не болезненное. Но если убеждать себя в этом, легче не становится, нарастающая зависимость стала слишком сильной и скребется в его душе, царапая хрупкие стены самообладания.       У Ванитаса теплая и сладкая кровь, у Ванитаса холодная бледная кожа и морозные глаза ледышки, у Ванитаса нет не то что бы эмпатии, скорее у него нет понимания того что может ранить других.       И поэтому он продолжает. Закрываясь на тысячу слоев, смеясь как сумасшедший он притягивает взгляды и совсем без раздумий признается в любви, жмется ближе и сжимает горло своими костлявыми пальцами. Он не сожалеет о том что делает, он вряд ли когда то оглядывается назад, словно все его шаги продуманы до мелочей.       Ной усмехнется, но потом. Очень жаль, что он не предугадал то что в конечном счете его убьет.