Аномалия

Затрещав, а-приёмник выплюнул тонкую полоску бумаги с отчетом и притих в сонной утренней тишине. Петр, медленно моргнув, протянул руку и схватил свисающую из приборчика ленту. Смена шла к концу, и после без малого двадцати четырех часов бодрствования соображалось туго, поэтому пришлось перечитать набранный мелким машинным шрифтом текст несколько раз. По отдельности слова выглядели понятными, но в один общий смысл складываться не желали: «55.66705465283523, 37.50898642573245 С-спектр: 99% (критический) Н-спектр: 79% (погранично-критический) ЧСВ-спектр: #### (Error) 2003-11-24 05:02:50» За три года своей службы в Фонде такой отчет он видел впервые — находящиеся обычно в пределах нормы показатели зашкаливали. Петр устало потёр переносицу рукой в защитной перчатке, и, пожалев, что отчет не пришел на пятнадцать минут позже, взял телефон и набрал номер Василия, старшего оперативника МОГ, отвечающего за их смену. — Привет, да... в курсе уже... — пробурчал тот в трубку, — сдавай смену и двигай ко мне, оперативную группу собираем в течение часа. ...и сбросил звонок. Тяжело вздохнув, Пётр посидел еще пять минут, пялясь в стену. Глаза слипались, спать хотелось неимоверно, и так же неимоверно хотелось спихнуть проблему на следующую смену или кого-нибудь еще. Дурацкое невезение и умение оказаться не в то время и не в том месте... Тяжело вздохнув еще раз, он принялся заполнять журнал смены, внося в него подробности событий мелким корявым почерком.

***

Проснулся он от того, что кондуктор тряс его за плечо — автобус приехал на конечную. Кое-как разлепив глаза, Пётр подхватил сумку со «стандартным набором для нестандартных ситуаций N1» и направился к выходу. Спрыгнув с подножки автобуса, он, прищурившись от неожиданно яркого света фонарей, огляделся по сторонам и увидел Василия — крепкого белобрысого мужика лет под сорок, прогуливающегося вдоль остановки с сигареткой. Приметив Петра, Василий махнул ему рукой и, не став дожидаться, неспешным шагом направился к входу в штаб — небольшое одноэтажное кирпичное здание, то ли бывший барак, то ли бывший склад, арендованный Фондом под свои специфические нужды. Зевнув так, что в челюсти что-то хрустнуло, Пётр двинулся за ним. Начальника он нагнал уже почти у входа, тот пульнул окурок куда-то в ближайшие кусты и приложил к электронному замку карту-ключ. Открыв дверь, он пропустил Петра внутрь, в святую святых — главный офис российского филиала, куда доступ сотрудникам класса С2 обычно был запрещён. Пётр зашёл и с любопытством осмотрелся, ожидая увидеть подходящий внешнему виду здания «совок» — лакированную чешскую мебель, вытертые красные дорожки и, возможно, забытый прежними хозяевами пыльный глобус, но вместо этого увидел светлую чистую комнату с рядами стульев и маркерную доску на дальней от входа стене. В первом ряду, поближе к доске, сидела пара человек, видимо коллеги из других смен. Василий тронул его за плечо и попросил присесть на любое понравившееся место. Пётр прошел вперед и тяжело бухнулся на стул недалеко от сидящей пары, кинув сумку под ноги. Начался инструктаж. — Итак, на западе Москвы.. эм.. эм.. случилась... случился хлопок аномалии, выведший из строя три ближайших к нему а-приемника и зацепивший еще примерно пять со средней удаленностью до пяти километров от эпицентра. Василий взял в руки маркер, развернул поверх доски карту Москвы и начал отмечать примерную локацию эпицентра и расположение приемников вокруг: — Тут, тут и тут датчики вышли из строя, персонал не отвечает, вы трое — единственные, кто ответил из удалённого от эпицентра периметра. Наша первейшая задача сейчас — выяснить, что это было, что случилось с персоналом, много ли жертв среди гражданских... в приоритете при этом — изоляция или частичная изоляция объекта. — Можно вопрос? — перебила оперативника сидящая слева от Петра сменщица. Худая, с темными кругами под глазами и редкими волосами заплетенными в короткую тонкую косичку. — Задавайте. — Как вы собираетесь расследовать происшествие силами четырёх человек, у троих из которых уровень допуска не соответствует задаче, а один, кажется, вообще вот-вот отключится? — спросила она, неприязненно покосившись на Петра. — На время ваш уровень допуска будет поднят до третьего, фактически с момента начала миссии вы больше не полевые агенты, а члены группы оперативного реагирования. Понимаю, что это не по протоколу, но действовать надо быстро, подмогу мы сейчас запросить не можем. Весь персонал, кроме нас, занят на расследовании событий в РУДН и происшествий, связанных с затмением. Вы трое — наиболее близкие к нужной квалификации доступные сотрудники, — терпеливо объяснил Василий. И, помолчав, добавил: — Всю ответственность за это решение я беру на себя. — Эти события как-то связаны.. в смысле пожар и ну это.. аномалия эта? — подал голос сидевший чуть дальше долговязый брюнет. — Не думаю, — неуверенно ответил Василий, — несмотря на силу взрыва, в новостях ни по телевизору, ни по радио нет сообщений о жертвах и разрушениях. Вероятно, выплеск энергии произошел только на а-уровне. Может быть, это хорошо, может быть, плохо — увидим. Одно мы знаем точно — отмывать с асфальта кишки нам не придётся. Девушка довольно хмыкнула и слегка улыбнулась. — Более подробной информации у нас нет. Все, что мы сейчас знаем, — это зашкаливающие показатели в трех спектрах из пяти, остальное нам придется выяснить на месте. Действовать будем разделившись на две группы. Ты и ты поедете со мной к объекту, а ты, Андрей, — Василий указал пальцем на долговязого, — останешься тут и будешь оказывать нам информационную поддержку, следить за показаниями дублирующего оборудования, если наши полевые приемники накроются. Вопросы есть? Все трое в унисон мотнули головой. — Хорошо, тогда у вас десять минут на сборы. Дальнейшие инструкции выездной команде я дам на месте, переодеться вы можете в раздевалках, они за дверью — налево и дальше по коридору. Пётр встал, подобрал сумку, вышел в указанную дверь и двинулся в сторону раздевалки по пустынному проходу, освещенному холодным светом ламп. Нужную дверь он опознал по табличке. Скудное убранство раздевалки состояло из длинной линии шкафчиков с левой стороны и скамейки справа. В торце комнаты находился стол и над ним стенд с оперативным оборудованием. Прикрыв за собой дверь, Пётр прислонился к ней, а потом медленно сполз вниз, обхватил руками голову. Дверь приятно холодила спину, от утомления жесткий пол казался мягче самой мягкой перины. Он посидел так с минуту, ощущая удары собственного сердца. Усталость свинцом растекалась по мышцам и наполняла тяжестью голову, давила на плечи. Хотелось лечь и лежать, но Пётр усилием воли заставил себя подняться. Неизвестно, сколько у них было времени, и совершенно точно нельзя было это время терять. Он вывалил оборудование из сумки на стол в дальнем конце раздевалки. Нехитрый скарб служивого состоял из хазмат-костюма, респиратора, поляризатора и чистой одежды на смену. Пётр почесал затылок, раздумывая, с чего начать. Ужасно хотелось в душ, не только помыться, но и взбодриться, но такой роскоши в офисе не водилось. Вздохнув, Петр снял пояс-мультитул, стянул грязную футболку, которую носил еще с прошлой смены, и, намочив её под торчащим из стены над маленькой раковиной краном, как мог обтерся. Натянул свежую, поверх облачился в хазмат-костюм, сменил защитные перчатки. Пошарившись на стенде для оперативников, нашел рулон серого скотча и крепко замотал зазор между рукавами и перчатками и штанины снизу. Натянул респиратор, накинул капюшон и сверху на капюшон приладил крепления поляризатора, оставив поднятым забрало. Последним застегнул пояс, вставил в пазы инструменты и компактную аптечку, найденную тут же на стенде. Еще раз проверил все застежки и, удовлетворившись результатом, вышел из раздевалки, аккуратно прикрыв за собой дверь. Василий и напарница ждали его на улице. Оглядев Петра с ног до головы, начальник одобрительно кивнул и отправился к припаркованному неподалеку уазику. Забрался на водительское место и завел мотор, Пётр залез на заднее пассажирское, девушка села впереди, рядом с водителем. Тихо зашуршали шины, когда они сдвинулись с места, пиликнул включенный Василием навигатор, настроенный на пеленг аномалии. Трое сотрудников выдвинулись в путь. Пётр развернулся и закинул ноги на сиденье, прислонился виском к спинке и устало закрыл глаза. Машина шла плавным ходом, не дергалась, мягкое сиденье обняло Петра, убаюкивая. И под размеренный ритм щелчков навигатора Пётр медленно погрузился во тьму.

***

Проснулся он от того, что машина остановилась. Размяв затекшую шею, Пётр выглянул в окно — они припарковались напротив мрачной панельной многоэтажки, цветом сливающейся со свинцовым ноябрьским небом над ней. Начинало светать. Василий звякнул ключом, выключая двигатель, и обернулся к подчиненным. — Судя по а-пеленгатору, объект находится за углом здания, — он показал на прибор, закрепленный горизонтально между двумя передними сиденьями. Пётр, опустив взгляд, вздрогнул. Усики а-пеленгатора находились в почти вертикальном положении, а весь экран был залит ярко-красным цветом — сигналом о том, что критические значения достигнуты на всех пяти спектральных шкалах. Эпицентр всей этой красоты жирной точкой полыхал в ста метрах от них, прикрытый от взора углом панельки, возле которой они стояли. — Помните о том, что мы понятия не имеем о свойствах объекта, его классе, уровне активности, эффектах. Не забывайте, что мы находимся в жилом секторе, и любые действия — ваши или объекта — могут задеть гражданских. Я не вижу явных разрушений и горы трупов, но будьте предельно осторожны, лишние жертвы нам не нужны, — Василий на секунду умолк и задумчиво побарабанил пальцами по рулю. — В остальном все по протоколу FZ-1616: не снимать хазматы, не поднимать забрала, не предпринимать никаких действий без моего указания. Главная цель — изолировать объект, второстепенная — собрать информацию. Барьерные маячки держать наготове. Протянув руку, Василий открыл бардачок и вынул оттуда ленту стикеров для одежды и несмываемый маркер. Оторвав от ленты стикер, он написал на нём «Пётр» и шлепком прилепил парню на грудь. — Это чтобы как-то вас различать, а то черт его знает, как повлияют искажения силового поля объекта на восприятие. Ну что, готовы? Пётр и сменщица кивнули. — Тогда выходим. Она, — Василий ткнул в напарницу пальцем, — идёт первой в цепочке, ты вторым подстраховываешь, я иду последним и подстраховываю тебя сзади. Расстояние между звеньями — метр. Девушка открыла дверь со своей стороны и вышла на улицу, Пётр, похлопав себя по карманам и проверив, не выронил ли чего пока дремал, выбрался со своей стороны на скрипнувший изморозью асфальт и огляделся вокруг. Несмотря на рабочий день, на улице было пустынно, вероятно сказалось раннее утро — гражданские еще не успели проснуться и разбрестись по своим гражданским делам. Последним из уазика вылез Василий, вытянув за собой а-пеленгатор и небольшую камеру, которую прицепил на крепление поляризатора. Закрыв машину, он огляделся по сторонам и, кивнув в сторону здания, скомандовал: — Идём! Выстроившись в цепочку и стараясь обходить хрустящие замерзшие лужи, они добрались до стены дома и вдоль неё прошли до угла многоэтажки — последнего рубежа, огораживающего их от объекта. Когда до конца панельки оставалось всего ничего, шедшая впереди девушка внезапно остановилась и прислонилась спиной к серой чуть влажной стене. Два раза глубоко вздохнула и быстро перекрестилась, бормоча под нос молитву. Пётр заметил, как у неё трясутся руки — ее била мелкая нервная дрожь. Сзади недовольно заворчал Василий, и, обернувшись, Пётр увидел, как начальник машет вперёд двумя вытянутыми пальцами левой руки, давая сигнал двигаться дальше. Девушка сделала еще пару глубоких вдохов, испуганно глянула на Петра... а потом отлипла от панельки, развернулась и сделала шаг вперед, за пределы защищающей их стены. Сначала показалось, что ничего не происходит. Напарница остановилась, покачиваясь, потом повернулась вправо, лицом к объекту. Вынула из пояса два барьерных маячка, сжала по одному в кулаке и невероятно медленно, словно через толщу воды, двинулась в сторону аномалии, скрывшись за углом здания. Пётр про себя начал отсчитывать секунды, чтобы дать ей отойти на достаточное расстояние, когда ощутил первую приглушенную ударную волну. Ни одна травинка не шелохнулась, воздух не наполнился летящим песком и гравием, просто возникло ощущение, будто череп и грудь сдавили железными тисками, сердце зашлось в приступе тахикардии, стало трудно дышать. Руки Петра автоматически дернулись к респиратору, от которого захотелось избавиться, чтобы глотнуть несвежего городского воздуха. Сзади засипел подошедший слишком близко Василий и, отчаянно хватаясь рукой за стену, начал заваливаться на Петра, всем телом толкая его вперёд. Пётр пошатнулся и, поддавшись давлению, шагнул за пределы защищавшей его стены, одновременно инстинктивно пытаясь содрать с себя респиратор, чтобы наконец-то вдохнуть. Пальцы в перчатках шкрябали стекло поляризатора, неспособные подцепить защелку, фиксирующую всю конструкцию на голове. Без защитного барьера в виде здания давление ухнуло на Петра и придавило его наковальней. Он почувствовал, как в висках нарастает тупая боль, начинает звенеть в ушах. Не оставляя попыток избавиться от закрывающей лицо маски, он повернул голову вправо и наконец-то увидел аномалию. — Ебать... — выдохнул Пётр, лишив себя остатков воздуха. На кубе, забытом на улице после избирательной кампании какого-то местечкового депутата, возвышался объект, весь состоящий из углов и окружностей, квадратов, загогулин и пересечений других неизвестных Петру фигур. Окруженный мерцающим защитным полем, объект глитчил, вся его поверхность шла мощными волнами помех и когнитивных искажений, собирая пространство вокруг себя в странные эшеровские абстракции и узлы. Сердцевина конструкции, состоящая из двух вертикально скрепленных полушарий, парила над огромным перевернутым конусом, крепясь к нему толстым валиком. В том месте, где у людей должна была быть голова, переливалась многогранная призма. Все части объекта сверкали и вибрировали, распространяя волны удушливого давления, которые широкими дугами расходились по воздуху и стелились по земле. В воздухе стоял вой и скрежет статики, добавляя шума к звону в ушах. Никогда ничего подобного Пётр в своей жизни не видел. Те немногие единицы со складов Фонда, с которыми ему приходилось работать, выглядели как обычные предметы, а не как 3D абстракция с полотен Пикассо. Завороженный зрелищем, Петр забыл про трудности с дыханием и стоял, ошалело пялясь на объект, раскрыв упакованный в респиратор рот. Неизвестно, насколько бы он так завис, если бы из транса его не вывел тычок в плечо. Василий одной рукой отчаянно махал в сторону подобравшейся довольно близко к аномалии напарницы, а второй прижимал к голове камеру, направленную на объект. Сквозь шум излучения и вой помех, сквозь сдавленные хрипы начальника Пётр кое-как разобрал, что опер пытается идентифицировать объект, дозвонившись до Андрея. Обрывки фраз и бешеные глаза Василия, спрятанные за стекло поляризатора, наводили на мысль, что пока что опознать аномалию не удалось. Пётр развернулся в сторону девушки и увидел, что та добралась до границы защитного поля, раскрыла один из барьерных маячков и размахнувшись воткнула его в землю. Расправившись с одним, она раскрыла второй, но тут аномалия пришла в движение — призма, венчавшая всю конструкцию, пошла трещинами, и в возникшую прореху вывалилось нечто подозрительно напоминающее огромный круглый глаз. Крутанувшись в орбите пару раз, глаз уставился прямо на девушку. Вся поверхность аномалии пошла рябью, в воздухе разнесся вой: «Бааааааабббббаааааааа......» Не переставая выть и скрежетать, объект треснул пополам в районе условной «поясницы», и из возникшего в разломе зарева в воздух взметнулись тысячи серебряных нитей, напоминавщих оживший конский волос. Пётр увидел, словно в замедленной съемке, как нити стянулись в тугие жгуты и хлестко сбили поляризатор и респиратор с лица девушки, облепили освободившуюся плоть, забились в нос, рот, уши, оставив на виду только полные ужаса и слёз глаза. Он увидел, как в первые секунды напарница пытается отодрать от кожи серебристую ебанину, как, не справившись, обмякает всем телом, как на концах нитей набухают серые сумки, взрывающиеся пыльцой прямо ей в лицо. Один из жгутов протянулся и, схватив выпавший из рук девушки маячок, отшвырнул его в не успевшего увернуться Петра. Стукнувшись о стекло, маячок отскочил и отколол кусок маски, в образовавшийся зазор метнулся серебряный волос, мгновенно приклеившись к обнаженной коже щеки. Пётр почувствовал, как объект подключается к его нервной системе, липким присутствием заполняет мозг. И услышал в своей голове тихий шепот аномалии — «Отдохни... — прошелестела взбесившаяся абстракция. — Позволь себе, ты так устал...». Если бы способность воспринимать окружающую действительность не была притуплена часами недосыпа, он бы послушался, но навалившаяся усталость осложнила восприятие. Голос слышался как через толстый слой ваты, от гипоксии и переутомления вместо расслабления и спокойствия он ощутил, как тупая головная боль превращается в полноценную мигрень, пронзив виски тысячами раскаленных игл. Это отрезвило и вернуло в реальность, Пётр с силой отодрал от себя нить-коннектор и кинулся вперёд, на ходу отцепляя от пояса маячки. Где-то справа от него тенью метнулся вслед Василий, вдвоем они обогнули объект слева и справа и, пока тот был занят напарницей, воткнули маячки по углам куба, запирая аномалию в периметр. Замкнувшись, маячки сухо щелкнули и выкинули в воздух желто-черные лучи банов, отсекая спектральную активность объекта и забирая его в короб. Развалились и начали испаряться серебряные нити, дотянувшиеся до напарницы и почти добравшиеся до Василия. Адский грохот аномальной активности и эшеровское марево искажений моментально сошло на нет. В наступившей звенящей тишине Пётр разорвал скотч и содрал с себя перчатки, дрожащими руками снял поляризатор вместе с респиратором и наконец-то вдохнул полной грудью холодный ноябрьский воздух. Отдышавшись, он поднял глаза на подозрительно притихший объект. Без фильтров поляризатора не было видно диких форм и излучения — глаза обманывала защитная оболочка, выдавая в объекте, ко всему прочему, мимика. Аномалия глянула на него из-под обвисшей сосульками черной чёлки и, раскрыв рот, заорала: «ОМОН!». От неожиданности Пётр подскочил и в панике завертел головой — вокруг по-прежнему никого не было. Объект, воспользовавшись секундной заминкой, скатился с куба, пробив мерцающий бан маячка и с неожиданной для своей комплекции прытью кинулся к серому зданию многоэтажки, проскочив мимо опешившего от внезапного визга Василия. Добежав до здания, объект открыл подъездную дверь и юркнул в темноту лестничной клетки, захлопнув дверь за собой. — Блядь, упустили... — хрипло выругался опер, — что там с ней? Пётр подошел поближе к впавшей в катарсис напарнице и заглянул ей в лицо. Девушка блаженно улыбалась и что-то шептала посиневшими губами. Из глаз у неё катились крупные слезы, оставляя дорожки на перемазанном пылью и грязью лице. Пётр наклонился и в неразборчивом бормотании разобрал «восхитительный....» и «сияние....». Он щелкнул у неё перед носом пальцами, помахал рукой, но она не обратила на него внимания, продолжая нашептывать только ей известные мантры. — Сворачиваемся, пакуй её, — пробубнил сзади Василий и зашелся глухим кашлем под респиратором. Пётр отстегнул от пояса аптечку, вынул ручку-шприц с транквилизатором и загнал напарнице в плечо. Подхватил обмякшее тело, донес до уазика и уложил на заднее сиденье. Немного постоял, глядя на неё, и неожиданно почувствовал легкую грусть от того, что не знал ни кто она, ни откуда она. Единственное, в чем он был уверен — это в том, что ждёт её в будущем. Пётр достал из бардачка маркер и стикеры для одежды. Отодрав один от ленты, приклеил его на костюм девушки и маркером, вместо имени, нарисовал на стикере жирную букву D.