Аномалия

Всю ночь за окном завывала метель. Гнула деревья, заставляла старую березу стучать ветками в окно, стряхивая в открытую форточку холодные хлопья. Дореволюционного дизайна часы с маятником показывали без десяти пять утра. Секундная стрелка, подсвеченная светом фонаря с улицы, делала круг и возвращалась на цифру двенадцать. Зураб считал мерные механические щелчки, надеясь снова задремать и доспать хотя бы еще час. Сон не шел, вместо него в голову вяло лезли мысли о грядущем дне. — Давно на пэнсию пора, — пробурчал недовольно, вздохнул и не спеша стянул с себя одеяло, морщась от прохладного воздуха. Спустил ноги на пол, ровнехонько в заготовленные с вечера тапки. Потянулся за висящим на стуле халатом, запутался в рукавах, пытаясь его надеть в полутьме. Рядом зашевелилась Наиля. — Тихо, тихо... всэ хорошо, на работу собираюсь, — полушепотом успокоил ее Зураб, наконец-то нащупал рукав и впихнул в него руку. Наиля замерла и пробормотала что-то утвердительное в ответ. Чайник на конфорку. Дешевая зеленая пластиковая зубная щетка. Ровно сантиметр зубной пасты. Одноразовый бритвенный станок. Из зеркала смотрело усталое лицо кавказской национальности с густыми еще, но уже седыми волосами. Зураб намочил пальцы в ледяной воде и приложил к набухшим под нижними веками мешкам. Чуть помассировал, без особой надежды на что-то. — На пэнсию, да... — кивнуло ему отражение. На кухне засвистел чайник. Зураб вытер жестким вафельным полотенцем лицо. Листовой чай закончился, и поэтому на завтрак был растворимый кофе. Слава Аллаху, осталось еще на донышке пакета молоко. Три чайные ложки сахара и три дольки черного шоколада. Диабет ему пока что еще не диагностировали, а от глюкозы лучше соображал мозг. За окном начало рассветать, и кирпичные стены хрущевки напротив окрасила розовым утренняя заря. Зураб пил кофе, закусывал шоколадом и наслаждался тишиной и одиночеством. Школьные каникулы и новогодние праздники прошли, но после выходных народ не успел проснуться. Даже дворники сегодня проспали, и никто не шурал по покрытому снегом асфальту метлой. — Желудок испортишь, завтракать надо нормально. Зураб вздрогнул и обернулся: в проходе стояла Наиля. Она успела подвязать волосы платком, только несколько выбившихся прядей белели на фоне смуглой кожи. Осанка ее была такой же ровной и гордой, как и сорок лет назад. — Да куда уж мнэ. Все что мог испортить, давно испортил. А ты чэго встала? Разбудил? — Старческая бессонница, — грустно улыбнулась его подруга по жизни, — вчера во сколько вернулся? — Заполночь. Ты уже спать легла. — Так и знала. Хорошо хоть живой... — Нэ волнуйся, — Зураб закинул в рот последнюю дольку, отхлебнул глоток горячего кофе и с наслаждением зажмурился. Шоколад таял на языке, наполняя рот сладостью, — мэня к объэктам нэ допускают. Вэрнее, я сам себя нэ допускаю. Я главный административный пэрсонал. — Я долмы вчера приготовила. Возьми с собой, перекусишь, как проголодаешься. — У нас там кафетерий нэдалеко, — опрометчиво ляпнул Зураб, — эсть офисная столовая. Наиля нахмурилась, отчего стала похожа на красивое, но недовольное ингушское божество. И с нажимом повторила: — Возьми. А то мало ли... Никакого «мало ли» случиться не могло, начиная с девяносто первого, но Зураб понимал, почему перестраховывается его ненаглядная. И сердце его от такой заботы наполнилось пронзительной грустью и умилением. — Хорошо, — заверил ее Зураб, — все сдэлаю в лучшем виде, как жэлает моя царица. — Да скажешь тоже, — отмахнулась Наиля, но при этом заметно расслабилась, — не ставь кружку на стол, сразу в раковину положи.

***

«Жигули», на которых Зураб обычно ездил на работу, завелись с третьей попытки. Зураб откинул козырек, прикрываясь от лучей восходящего солнца. Положил руки на руль, ожидая, пока прогреется двигатель. Салон нагревался медленно, и через пару минут ожидания Зураб начал мерзнуть, достал перчатки. И про себя подметил, что хорошо было бы, если бы у руля был подогрев. Не то чтобы у него не было денег, при желании он мог бы купить небольшой район на окраине Москвы. Но демонстрировать богатство не хотелось. В его занятости чем меньше привлекаешь внимания, тем больше у тебя шансов до пенсии все же дожить. Ладони помаленьку оттаивали вместе с салоном, Зураб мечтал о пенсии, наблюдая восход. Как они с Наилей поедут жить на юга, чтобы мандарины на деревьях и гранаты. А не пыльный воздух Медведково и вот это вот все. В окно постучали, Зураб нехотя вернулся в реальность и, схватившись за ручку, начал ее крутить, опуская стекло. — Доброе утречко. Как выходные прошли? — радостно приветствовал его дворник Костя. — А я вам дорогу расчистил, сейчас выезжать будете, так того... не застрянет колесо. — Спасибо, — вежливо ответил Зураб, стараясь не морщиться. От дворника несло перегаром и чесноком. На робе не хватало пары пуговиц, к тому же, он опоздал на работу. Зураб расхристанность не любил, сам не пил и алкоголизм не одобрял. — Отпраздновал хорошо, душэвно. Вы позволите? «Жигули», фыркнув сизой тучей из выхлопной трубы, двинулись с места, заставив Костю отпрыгнуть. Зураб вырулил на проезжую часть и поддал газу, направляясь к выезду на трассу. Костя долго смотрел ему вслед, опершись на лопату и ничего не делая. Лентяй. До конторы Зураб добрался за тридцать минут против обычных шестидесяти. На полупустых дорогах была благодать: снег успели зачистить, а посыпку укатали автобусы. И с парковкой проблем не было, всегда бы так. До двери добежал и ввалился в теплое помещение комнаты для совещаний, фыркнув от прихватившего по пути мороза. Пусто. Прибыл первым. Стряхнул с подошв снег и соль, включил везде свет, обошел по периметру, проверил зал. Запланировано на сегодня было немного, но дела все были важные. Предстояло решить, что делать с аномалией, обнаруженной в ноябре. Из карантина как раз должен был выйти занимающийся ей персонал. Зураб сверился с расписанием, которое старомодно вел в обычной тетрадке, разлинованной под ежедневник. И направился напрямую в допросный зал. Его место располагалось в маленькой подсобке, которую он сам обустроил. От переговорки она была отделена зеркалом Гезелла. Он провел в ней много лет: разбирал архивы, допрашивал. И считал, что заслужил какой-никакой комфорт. Там стояла микроволновка, небольшой чайник на одну персону и, главное, очень удобное раскладное кресло с пледом. По-домашнему. Зураб переобулся в разношенные кроссовки, засунул контейнер с долмой в небольшой холодильник и врубил чайник. Народ начал подтягиваться как раз, когда он допивал первый стакан. Приглушенно хлопнула дверь находящегося за тремя стенами парадного входа. Зазвонил стоявший на столе телефон. — Ребята готовы, вы сегодня как, Зураб Апазович? — прохрипел Василий с того конца провода. — Тожэ готов, а ты чэго хрыпыш? Простудился? — Да не, — Василий, кажется, замялся... или нет... Зураб ощутил всю неловкость секундной паузы, — начитывал технику безопасности, этим опездолам. — Орал, что ли? — Зураб сербнул чаем. — Ага. — Нэхорошо... — Да они там, — сипло выдавил Василий и закхекал, — впрочем, сами увидите. Сейчас вам перешлю. — Да я про тэбя, про голос твой. Напомни мне ближе к вэчеру, есть травки всякиэ, они помогут. Только у жэны уточню. — Кхе-кх-хконечно, — выдавил напоследок Василий и, залившись лающим кашлем, сбросил звонок. Просмотреть материал времени почти не оставалось, и Зураб быстренько промотал до самого важного: аномалия, класс D, нити, еще нити, кокон, пыльца... пыльца? Зураб поставил на паузу съемку, достал из кармана рубашки очки и, надев их, прищурился, вглядываясь внимательнее. В отчетах писали, что это споры и без поляризаторов они серые или бурые. Поляризаторы же споры серебрили, придавая праздничности и сияния всему, что происходило на экране: вот в небо взвилось облачко, вот взвесь стянулась к классу D и пара десятков пылинок отдельно, как живые, направилось к Андрею и Петру. На паузе фигурки сотрудников казались расслабленными, почти отдыхающими. Ну ни дать ни взять двое работяг отлынивают или перекуривают в конце рабочего дня. Оба смотрели в монитор, тот, что пониже.. кажется, Петр, засунул большие пальцы за пояс-мультитул. Высокий Андрей тыкал пальцем в монитор, что-то показывая, и только ужас у них на лицах выдавал истинное положение дел. Зураб хмыкнул и нажал на пуск. Фигурки сдвинулись. Серебристое облачко долетело до ребят как раз, когда Андрей кое-как успел прикрыть маской нос и рот. Медленно кружась в воздухе, споры осели у него на лбу и частично на виске. Андрей вздрогнул, провел рукой по лицу, инстинктивно их смахивая. Спохватился, отдернул от кожи ладонь. Его напарник этого всего не заметил. Он смотрел на перрон, с которого аномалия, вращаясь и искажая пространство вокруг себя, унеслась в вихре серебряного света, унося кокон с классом D за собой.. — Нэхорошо... — повторил Зураб во второй раз за последние полчаса. Откинулся в кресле и уставился через стекло в пустую переговорную, безудмно бродя взглядом по окрашенной в зеленоватый цвет стене. Как всегда в такие моменты, нарастало внутреннее беспокойство. Хотелось на чем-то зафиксировать взгляд. Казалось, это облегчит принятие решений, подскажет план действий. Но помещение было максимально обезличенным, как раз для того, чтобы не отвлекать. Стоящий на столе Зураба пластиковый китайский будильник с оторванной кнопкой звонка показывал без пяти девять, когда в дверь переговорки тихонько постучали и тут же открыли ее, не дожидаясь ответа. Василий вошел в помещение без промедления и опаски и по-хозяйски осмотрел скудную обстановку, прошел к центру и, как требовала того инструкция, заглянул под стол. Провел рукой под столешницей, ощупав стыки и соединения. Поднялся и принялся за стулья. Осмотрел углы и стены комнаты, заглянул за дверь, прощупал косяки. Удовлетворившись уровнем безопасности помещения, кивнул Зурабу. Дождавшись сигнала, Зураб нажал на кнопку вызова, где-то за стеной, в коридоре, над дверью зажглась зеленая лампа на вход. Первым в помещение засунул кудрявую голову Андрей и тут же зажмурился от яркого света. Прикрыл на секунду глаза рукой. — Ну... чего стоим, — глухо подбодрил напарника Петр откуда-то из темных глубин корридора, — не мнемся, проходим, терять нам нечего. — Да-да, — Андрей проморгался, но руку от лица не отнял. Зураб нахмурился. Жест был виктимный, как будто Андрей за ним от Зураба прятался. — Куда садиться? В разговор встрял Василий: — Сюда, следуйте за мной.

***

— Ну-с... — Василий зашел в подсобку к и хлопнул папкой с материалами дела по столу. — Начнем? — Как нэ начать. — Пододвинул к себе материалы Зураб и принялся развязывать белые тесемки. Кинул короткий взгляд на сотрудников за стеклом. Оба сидели с одной стороны стола, лицом к зеркалу, за которым скрывалась подсобка. Андрей снова теребил волосы, прикрывая лицо слева. Гоповатого вида Петр был на первый взгляд спокоен. Он сдвинул кепку на затылок и сидел, развалившись на стуле, как хозяин жизни, выдавали только его скрещенные на груди руки, а еще он дергал под столом ногой. Зураб прокашлялся, одним глотком допил чай и врубил микрофон громкой связи: — Привэтствую вас, рэбята. Как самочувствиэ, как дэла? Андрей дернулся и завертел головой, ища взглядом источник звука. Петр, не меняя позы, процедил: — Нормально. — Не выдержал, снял кепку, обнажив взъерошенный, взмокший ежик волос. Сжал ее в руках. — Андрэй, — взялся Зураб за более слабое звено, — расскажитэ, вам понравился Питэр? — А? Да! — Повернулся Андрей к зеркалу и дернул себя за волосы так сильно, что непроизвольно сморщился. Выпустил локон и положил руки на стол. — Съездили нормально. Задание выполнили. — Это я прочитал в отчэте, я вас лично спрашиваю. О ваших впэчатлэниях. — Я.. — замялся Андрей и снова потянулся к волосам, заметил, отвел руку, вернул ее на стол и уставился на кончики подрагивающих пальцев. — Были некоторые заминки, но сейчас все хорошо. — Расскажитэ подробнэй, что за заминки? Нэ понравилась набэрэжная? — Я, нет, с набережной все хорошо, стоит... лежит... находится там, где и должна. — А погода? — С погодой нам повезло, — тихо ответил Андрей и замолчал. — Андрэй, я видэл записи. Отчэты тожэ читал. — Зашел с другой стороны Зураб. — Вы отсидэли карантин, и наши мэдики удовлетворэны вашим состоянием. — Стоящий рядом Василий зашевелился, показывая что-то рукой, но Зураб его проигнорировал. Не сводя глаз с нервничающего Андрея, наблюдая за мелкой моторикой, отмечая изменения в голосе, запоминая детали. — Волноваться вам нэ о чэм... или... подэлитесь с нами, что вас гложэт? В переговорке повисла пауза. Петр внезапно перестал мять кепку, наклонился ближе к Андрею и легонько пихнул его локтем. Руки Андрея перестали дрожать, он выпрямился и, через разделяющее их стекло, взглянул Зурабу прямо в глаза. Случайно ли? Смотрел в зеркале на свое отражение? Или, может, Петра? Тем не менее, ответил он твердо и без сомнения: — Зураб Апазович, волноваться вам не о чем. — Улыбнулся. Выдохнул. — Я... мы в полном порядке и готовы предоставить отчет. Зураб вырубил микрофон, рассматривая улыбающегося и как будто расслабившегося Андрея. Перевел взгляд на сидящего рядом, рассматривающего себя в зеркале Петра. — Зураб Апазович, к чему это все? — подал голос из-за спины Василий. — У нас есть заключения лаборатории и медиков. — Доживэшь до моей должности, поймэшь. Синяя папка с делом шелестнула страницами, Зураб долистал до нужного числа. Встреча класса D и аномалии случилась пятого, а первые отчеты о результатах были датированы восьмым числом. Куда-то подевались промежуточные два дня. — Пэтр, — включив микрофон, обратился Зураб к старшему оперативнику, — я просматриваю дэло и нэ могу понять.. не вижу двух днэй в отчете? — Мы упустили объект, тогда... на перроне. И ну, это... искали его два дня, да. Можно так сказать. — А подробнэй? Вижу, тут написано на классэ Дэ... — На Фёдоре, — неожиданно вступился Андрей, — его Федором зовут.. ну, звали... — На Фэдоре, на классэ Дэ, нэ важно... вижу, указано, что были зацэплэны маячки? — Были, — согласился Петр, — только не помогли. — Отчэго жэ? — Выясняем, Зураб Апазович. Пока лидирующая версия: объект слишком фонит, перебивает передачу... — Или искажает, — добавил Андрей, продолжая смотреть прямо в глаза Зурабу, — оттягивает все сигналы на себя. — Допустим. — Перевернул страницу Зураб и уставился на черно-белую фотографию. Фотограф стоял на набережной. Снимал сверху вниз: крупным зерном на снимке был изображен мост. Небольшой. Дугой изгибался над мелкой речушкой с по-январски угольно-черными водами. Смутные росчерки редких прохожих, идущих по верху, почти сливались с серыми городскими сугробами. В фокусе была одна из опор. Зураб вытащил снимок из папки, рассматривая, поднес его ближе. Взгляд выхватывал детали одну за другой: мертвую траву, пустую пивную бутылку, большой серебристый, в человеческий рост кокон. Последний был крепко примотан к опоре чуть выше уровня воды. Надпись под фотографией гласила: «Класс D, объект SCP-██, 08.07.2004, Санкт-Петербург, .Смоленский мост (р. Смоленка).» Зураб в раздумьях провел пальцем по фотографии, будто пытаясь на ощупь понять, что к чему. — Зураб Апазович? — осторожно нарушил тишину тихий голос Андрея. — Вы нашли фотографию в деле? Посмотрите, должна быть на странице семь. Мы нашли его, когда объект уехал обратно в Москву. — Я вижу, что-то с ним сдэлать пытались? — Нет, не пытались, — вступил Петр, — нас двое, вокруг люди, решили не трогать. Смогли снять показатели. Дистанционно. Класс D внутри жив, но не ясно, в каком состоянии. Отзвонились, нам прислали бригаду наблюдателей. Их там оставили пока, они свяжутся, как будет, что рассказать. — Гражданские? — В порядке. Замаскировали все под дорожные работы, у них там как раз сезон мостовые менять. — Хорошо, отлично дажэ. Вэликолэпная опэративная работа, ну а всэ же.. нэ для протокола. Просто хочу понять. Андрэй, расскажитэ подробнэй про тэ два дня, что вы провэли.. судя по отчэту, дома? — Только один, Зураб Апазович. Можно, даже сказать, что только вечер того самого дня. — Вэчер тожэ подойдэт. — Все есть в материалах дела, я поделился инфой с медперсоналом. Мне нечего добавить и нечего отнять. Зураб вздохнул. Помолчал немного. Поднялся и со скрипом отодвинул от стены стол. Обошел его и встал перед стеклом. Сидящие в переговорке напарники, услышав странные звуки, переглянулись. Зураб отметил, как снова дрогнули пальцы Андрея. Как он дернулся в порыве поднять руку, но вовремя вернул ее на стол. — Андрэй, втсаньтэ и подойдите вплотную к зэркалу. Напарники синхронно встали. — Пэтр, оставайтэсь на мэсте. Андрэй, я жду. Андрей медленно встал, скрипнув стулом. Постоял немного, неуверенно подошел к зеркалу и замер чуть правее Зураба. — Шаг вправо, и еще на шаг ближэ, — скомандовал Зураб и дождался, пока Андрей расположится прямо перед ним. Он стоял не шевелясь, не дергаясь. Только тихо и мелко дышал, так, чтобы не запотевало стекло. Зураб наклонился близко, рассматривая лицо сотрудника сантиметр за сантиметром. Искал пропущенные медиками зацепки и симптомы. Что-то мелкое, как подсказывала интуиция. Мелкое, но немедленно выдающее, что же идет «не так». Медленно текли секунды в тишине переговорки и подсобки. Тишине давящей. Заставляющей нервничать всех, но особенно человека перед зеркалом. Первой появилась испарина на лбу. Дыхание стало еще мельче. Рванее. Андрей в очередной раз заметно дернулся, но пот не вытер. И от волнения начал медленно, странными пятнами краснеть. На покрытой испариной и красными пятнами коже, сразу над левой бровью, по виску и скуле, вокруг глаза мелкими белыми насечками выделились шрамы. Точно там, где «приземлилась» пыльца. — Василий, подайтэ мнэ, пожалуйста, мэдицинскоэ заключение на Андрея. И получив в руки лист быстро пробежался по нему глазами: «недостаток витамина D», не то, дальше: «психическое состояние стабильное», «реакции в норме», «отсутствие бреда» все не то, совсем не то. Не обратили внимания или совсем не увидели? — З-з-з-ураб Апазович? Что-то не так? — Переступив с ноги на ногу, спросил взмокший от волнения Андрей. — Ч-ч-ч-то-то случилось? П-плохое? — Андрэй, я вижу, наши мэдики всэ жэ пропустили кое-что важное? Андрей сглотнул и хрипло, неуверенно спросил: — Что?! — У вас на щэке... На плечо Андрею легла рука, и рядом встал Пётр. Зураб уставился на него через разделяющее всех троих зеркало, ощущая пробирающее до костей изумление. Последний раз кто-то посмел ослушаться его приказа в бородатых девяностых и был немедленно разжалован до класса D. История была известная. Без имен и уточнений, конечно. Но на слуху. — С ним все в порядке, — ответил за Андрея наглец. — Он все еще под моей ответственностью, до окончательной... до конца операции. Оба замолкли, продолжая смотреть в глаза своим отражениям. Словно в ответ на повисшую тишину, лампа дневного света мигнула раз-другой от перепадов напряжения. На секунду Зураб задумался, чего это им стоило — стоя вот так, в пустом помещении, смотреть на себя, но бояться... его? Андрей, будто услышав его мысли, скосил чуть-чуть взгляд, выискивая в профиле Петра то ли поддержку, то ли одобрение. Напарник его продолжал смотреть себе прямо в глаза. Только крепче, до побелевших костяшек, сжал руку на чужом плече. — Пэтр... — начал Зураб и осекся, рассматривая Андрея, стоящего прямо напротив. Краснота... краснота проходила, он как будто начал спокойнее и глубже дышать. Плечи опустились, фигура расслабилась. Он слегка повел головой, с облегчением прикрыл глаза и заправил за ухо выбившуюся прядь. Недавнее волнение выдавала разве что оставшаяся на лбу и висках испарина. — ... вы проходили обслэдование вместэ? Спросил не то, что собирался и ничуть не удивился, когда напарники, не сговариваясь, в один голос ответили: — Да! — Да! Тут творилось что-то неладное. Незамеченная психологами и медперсоналом странная, едва заметная связь. Почти что синхронизация. Тонкая нить, удерживающая одного из пары на грани баланса за счет того, что рядом находился второй. В самых кончиках пальцев Зураба слегка зазудело от желания эту связь разорвать. На смену изумлению пришло азартное, хищное, злое побуждение: уничтожить, разделить, разобрать. Алчущий знаний пытливый ум шептал: «Как они перенесут одиночество? А? Что будет, если разрушить баланс? Раздели их и допроси по отдельности. Посмотри, будут ли нервничать? Запутаются ли в показаниях? Сравни результат». Оба сотрудника стояли молча, рассматривая свои отражения. Как будто вокруг них образовалась невидимая оболочка, защищающая от действительности стена. — Шайтан.. — ругнулся Зураб под нос почти шепотом, и погромче добавил, — Пэтр, отойди... Т-р-р-е-ньк. Андрей дернулся, вышел из странного, заторможенного состояния. Начал хлопать по карманам. Петр медленно моргнул, тоже приходя в себя: — Это мой, — он достал мобилу, отвернулся от зеркала. — Слушаю. Да. Да. Когда? М-гм. И? Ясно. Отошел к дальней стене, развернулся глядя под ноги, перевел блуждающий взгляд на потолок. Лампа, словно придя в себя, мигнула еще пару раз и вернулась к ровному холодному свету, ровнехонько, когда невидимый собеседник закончил отчитываться и Петр сбросил звонок. — Слышь, Андрюха. Куколка вылупилась и едет к нам сюда. В смысле, не в офис, а к объекту «домой». — Подробности? — тут же среагировал Зураб.— Жив? Здоров? Разговариваэт? — Говорит называть его Ма██ом. Рвется в Москву, еле удержали. Чуть голый и босиком не ушел. Собираются посадить его на вечерний поезд, тут его встретим... Кстати, сколько времени? — Почти полдень, — заглянул в телефон Андрей, — успеем? — Должны, — осторожно ответил Петр, — если у Зураба Апазовича нет к нам больше вопросов и замечаний? — Имэются, но они подождут. Идитэ, разбирайтэсь. Жду от вас отчэт.

***

На третьей минуте в микроволновке по помещению переговорки наконец-то поплыл аппетитный запах долмы, наполняя душу Зураба приятным предвкушением и какой-то странной бесхитростной радостью. Он еле дождался сигнала, вынул горячий контейнер и тут же засунул в него нос. Глубоко вдохнул.. в воображении возникли картинки из далекого детства: зеленые горы Кавказа и пасущиеся на них барашки. — Красотаа... Угостить вас? С бараниной. Наиля сама дэлала. — предложил Зураб, видя как наблюдая за ним, глотает слюну Василий, переминаясь с ноги на ногу. — Да не надо, у меня с собой гречка с грибами, — заметил он грустно, — из Ашана. — Ну сам смотри, — пожал плечами Зураб. Уселся в любимое кресло, придвинув его к себе ногой. — Заходи к нам как-нибудь, накормим, а то совсэм вон отощал на полуфабрикатах. — Зураб Апазович, обещайте мне кое-что? — продолжал мяться у входа Василий, всем своим видом вызывая у Зураба расстройство пищеварения. — Зураб Апааазович, Зурааб Апаазович.. я ужэ почти сэмдесят лет Зураб. Ну чэго тэбе? Нэ видишь, у мэня тут остывает... — он подцепил зеленый листик на вилку и с удовольствием отправил его себе в рот. — Не разлучайте ребят. Зураб поперхнулся, обжег себе нёбо, выплюнул кусок обратно в контейнер и с возмущением воззрился на Василия: — Так значит, ты замэтил? — Есть такое дело. — А мэдики как пропустили? Нэ ты им помог? Василий засунул руки в карманы и уставился куда-то поверх головы начальника, ничего не ответив. — И почэму жэ я должэн к тэбе прислушаться? — решил не продолжать игру в молчанку-гляделку Зураб. — У нас персонала не хватает. Нам бы дело это до конца довести, и там дальше уже делайте что хотите. — Нэ пойдэт. — Ну или наймите еще людей. Объясните им условия работы, за гроши, что нам платят. Тех, что останутся — обучите, и все это за ближайшие пару недель, чтобы дела передать. Зураб вздохнул и с тоской посмотрел на долму. Она дымилась и блестела аппетитными боками. «Остынет же...— с тоской подумал Зураб, — пока я тут упорствую и выясняю что к чему», а вслух ответил: — Считай, что убэдил. Так и быть, пусть работают в паре. Сильно нэ радуйся, отвэтствэнность вся на тэбе. И если пострадают гражданские, на тэбя завэдем дело. Вопросы какие остались, или даш мнэ доэесть? — Вопросов нет... Приятного аппетита, Зураб.