Медока Бейфонг.

***

      Она вцепилась в истлевшие железные прутья, но металл, как высохший бамбук, треснул под окровавленными пальцами. Из губ сорвался протяжный стон, заглушаемый гомоном моторов. Последняя опора ушла в бездыханную бездну, а следом, как забытое даже всевышним создание рухнула и она сама. Под ней клубились сотни метров серых клубов дыма, где даже ветер не имел власти добавить свежести дыханию. Ни сила воздуха, ни зов собственной стихии не послушались её. Вихрь взревел, как храмовый гонг, и театрально рванул волосы в лицо, заставляя мерзко давится. Кожу резали парящие обломки метала, несущиеся на неистовой скорости прямо в лицо. Из глаз хлынули горькие слёзы. И без того мутная картинка стала совсем безнадежной. Запах палёной меди и прелых листьев ударил в ноздри. Или ей так только показалось. Время растянулось — секунда натянулась, как струна цитры. Уши заложило, но ей казалось, что со стороны доносились былые крики мольбы. Сердце больше не отбивало ритм войны. Замедлилось, будто уже приняло всякое отсутствие надежды.       В этом зыбком миге вспыхнули лица товарищей. Румяные, живые. Чей-то звонкий хохот и тёплые, обжигающие касания. Багровые костры Нации Огня, что пожирали с собой невинные жизни и впредь заберут и её саму. Мягкий привкус жасминового чая на языке.

      А дальше...

***

      Восход встречал густым туманом, заполонившим собой сад. Тишина охватывала расписанные свитками каменные стены, в которых лишь солнечные лучи имели смелость показывать свою вольность от обычаев. Из дальнего крыла поместья донёсся глухой раскат гонга. Трижды. А вслед шелест шёлковых подолов и приглушённые шаги слуг. Каменные плиты под ногами отдавали мягким гулом, заглушаемый лишь произнесёнными ругательствами под нос. В коридоре пахло влажным жадеитом и терпким жасминовый настоем, над которым так долго хлопотали кухарки. Фрески с рисунками предков осуждающе косились со всех сторон, словно их не устраивало сам факт твоего существования. Хотя, в прочем, так и было. Тихий звук удара костяшки об деревянный косяк. Следом — дверь с тихим скрипом приоткрылась. В комнату проник запах свежесваренного чая и с достаточной наглостью вступила внутрь служанка. Невысокая, но крепкая. Она работала тут уже не первый год, но каждый раз ощущала дискомфорт при необходимости контактировать с «правящей» семьёй. Чрезмерно они были разными. — Госпожа, утро уже встало над Гаолинем, — произнесла та ровным, но чуть более звонким, чем шёпот голосом. — Госпожа Бейфонг, ваша матушка просила напомнить, что занятия начинаются через час.       На низкий столик опустился раскидистый поднос. На нём пиала с водой для умывания, хлопковая ткань и чёрный гребень, омытый святой водой. Огрубевшие руки стали медленно раздвигать тяжёлые шторы, впуская в комнату свет, что мягко падал на лицо хозяйки. Её светлая, почти мраморная кожа светилась словно драгоценность. Дева, не желая поддаваться спешке, медлительно приоткрыла свой взор, позволяя глазам привыкнуть. Сонный взгляд отразился в медном чайнике, отдавая малахитовым блеском. Она поймала своё отражение и на мгновение замерла, словно сомневаясь в чём-то. — Благодарю, Сянь Линь, — в тоне пробивалась тонка хрипотца. — Передай матери, что я буду во время. Ещё пару минут и я встану.       Линь согнулась в поклоне, но не спешила никуда уходить. Лишь разогнулась и стояла молчком, в робком ожидании приказа. — Ты можешь идти, — тихо сказала Медока, становясь напротив зеркала.       В тоне проскакивает лёгкая усталость. Прислуга бросается прочь, не забыв ещё раз глубоко согнуться. За своей спиной она услышала щелчок железной щеколды, а следом Бейфонг тяжело вздыхает. Шелковый ночной халат медленно спадает с тонких плеч к ногам, оставляя на чувствительной коже невидимые следы. С губ против воли слетает стон наслаждения. От пола тянуло приятной прохладой, столь необходимой. Всё же весна в их краях была щедра на жар. Она медленно подняла руки, натягивая тяжёлый нефритовый ханьфу. Мышцы заныли. «Красота требует жертв» мелькнуло с усталой усмешкой. И поймав свой вид высоком зеркале девушка поняла, что не зря. Это не была ее собственная заслуга: лишь удачное смешение предков дало ей увидеть в себе гордость рода.       Чёрные волосы, густые и тяжёлые, не желали покорно ложиться в высокий пучок. Расшитая лента упорно соскальзывала, словно даже она устала выполнять чужие приказы. Пара упрямых прядей так и осталась у лица, и Медока, усмехнувшись, решила оставить их в покое. Пусть мать потом скажет, что это «не подобает леди», земля от очередных таких слов точно не сотрясётся. Руки, скорее по наитию, чем осознанно, ухватились за кусочек угля. Он острый, как клык барсука. Впился в пальцы, приятно отрезвляя. Да и функцию свою выполнял очень даже: глаза тут же вытянулись, приняли лисью форму, столь необходимую для соответствия придворным стандартам. По личному мнению самой Медоки — выглядела она после подобного весьма паршиво. Казалась слишком взрослой и чересчур уж чужой. Лишь цвет глаз грел душу: зелёный, глубокий. Настолько яркий, что поднимал настроение. Пускай он и не был чужд общепринятому идеалу, но оставался всё таким же родным.

***

— Кто осмелился нарушить покой дома Бейфонг? — женский голос раздался из глубины сада, столь внезапно, что тело невольно дрогнуло, лишённое всякого самообладания.       Речь звучала ровно. Холодно, словно ведро стуженой воды, вылитое на голову. Выверенно до такой степени, что за этим почти физически ощущалось притворство. Из тени крон выступил высокий силуэт. Лунный свет цеплялся за очертания: прямую линию плеч, мягкое колыхание рукавов на ветру, тонкие пальцы. Лицо всё ещё скрывала тень, но уверенность ощущалась натиском. Тот, что был более чем свойственен наследникам древних родов. По иному ведь не удержать власть в своих руках. — Я Аватар, — юноша с внушительной стрелой на лбу шагнул вперёд. Голос его звучал решительно, но в лёгкой дрожи проскальзывала растерянность. — Мне нужно, чтобы ваша сестра обучила меня магии земли. Видение привело меня сюда.       Незнакомка едва заметно скривила губы, и холодный блеск её глаз отразило сияние небесного светилища. Видение? Какая нелепость. За долгие годы она слышала немало глупых историй, прочла бесчисленное множество легенд, но подобного — никогда. Голова её чуть склонилась набок, в жесте презрения едва более утончённого, чем у большинства. — Видения редко имеют вес, — произнесла она с безупречной ровностью, прививаемой с колыбели. — Моя сестра, к сожалению, не сможет оказать вам необходимой помощи. — Но поймите, госпожа Бейфонг, — продолжил маг уже менее уверенно, делая осторожный шаг вперёд. — Нам это необходимо, чтобы спасти мир от Нации Огня! — не выдержав, воскликнула другая фигура. Женская. Столь же хрупкая и мягкая, но лишённая того аристократического холода. — Мир, который уже однажды остался без защиты Аватара? — спокойно парировала старшая, хотя внутри уже нарастало раздражение. — Младшая сестра, — она коснулась плеча Тоф. Пальцы сомкнулись мягко, незаметно для чужого взора оглаживая. — Что скажешь ты? — Скажу, что это нелепо, — буркнула та, скрестив руки на груди. — Я не собираюсь его учить. — В таком случае вам лучше уйти, — девушка чуть приподняла ладонь, жестом подчёркивая окончательность решения. — Прежде чем стража заметит ваше присутствие. Впредь являйтесь при свете дня, если желаете говорить с домом Бейфонг. — Но, — попытался возразить юноша с бумерангом. Тёмные волосы прилипли к вискам от пота, но взгляд оставался упрямым. Он смотрел исподлобья, словно надеясь пробить её невидимую броню.       Незнакомка тихо выдохнула сквозь сомкнутые губы. Движение было столь же холодным, как и её голос, что прозвучал следом, совсем как приговор. — Я проявила к вам уважение. Теперь проявите его и вы. Уходите, — она указала на каменную стену, через которую незваные гости проникли в частные владения, и впервые за вечер на её лице мелькнула тень беспокойства. Но они продолжали стоять, словно вросшие в землю. — Я сейчас же позову стражу! — рыкнула Тоф, сжимая кулаки. Земля под их ногами едва заметно дрогнула, подтверждая угрозу.

***

      Утро в доме Бейфонг начиналось именно так, как и предписывали древние свитки о благородных семьях. За низким столом, уставленным изящной посудой, царила подчеркнуто церемониальная атмосфера, лишённая какого-либо намёка на семейное тепло. Существовало ли оно здесь вообще оставалось лишь гадать. Лёгкий аромат свежезаваренного чая наполнял воздух: в нём едва уловимо переплетались мягкость хризантемы и тонкая сладость лепестков жасмина, уже вовсю цветущего в их саду. Старшая дочь сидела прямо, с безупречным достоинством, без которого рисковала немедленно получить замечание от матери, и медленно подносила чашку к губам. Она почти не вслушивалась в разговор взрослых, позволяя словам растворяться где-то на периферии сознания. В конце концов, пока она не стала главной в доме, происходящее касалось её лишь отчасти.

Однако отдельные фразы всё же достигали слуха.

      Отец, господин Бейфонг, выражал благодарность мастеру Ю за частные уроки для Тоф. В его голосе звучала сдержанная забота. Та, что слишком часто доставалась младшей дочери. От этого становилось почти физически неприятно. Он поинтересовался, не представляют ли занятия опасности для юной наследницы. В ответ старик заверял, что обучает девушку лишь простейшим и безопасным приёмам магии земли. Скрывая плотно сжатые губы за чашкой, она мысленно обратилась ко всем известным ей духам с одной лишь просьбой — чтобы этот разговор закончился как можно скорее. И, словно в одной из тех презренных народных историях, столь презираемых в их доме, тишину внезапно нарушила служанка. Она поспешно приблизилась и склонилась в поклоне. — Прибыл важный гость — Аватар. Просит проявить милосердие и принять его как можно скорее, — её голос прозвучал чуть громче, чем позволяли строгие правила этикета.

Едва услышав это, Медока была готова в отчаянии удариться лбом о край стола.

— Отец, прошу меня простить, но мой вид не готов к приёму столь важных гостей, — начала она, наивно надеясь выиграть хотя бы немного времени и избавиться от навязчивых визитёров.

Однако отец прервал её, едва заметно подняв ладонь.

— Полагаю, Аватар обладает достаточной мудростью, чтобы понимать: никто из нас не был готов к столь внезапному визиту, — произнёс он ровно, даже не взглянув на дочь, устремляя взор к прислуге. — Накройте богатый стол, достойный продемонстрировать всё благородство дома Бейфонг.

***

Почти сразу стало очевидно: встреча их явно не задалась.

      Внешне невозмутимая старшая наследница на деле никак не могла расслабиться. Разумеется, никто не осмелился усадить рядом с ней посторонних мужчин или незнакомцев, однако прямо напротив расположился спутник самого важного гостя и одного этого было более чем достаточно. От одного лишь вида еды у него начинали тянуться густые струйки слюны, которые он без малейшего смущения утирал рукавом. К горлу Медоки подкатил рвотный позыв. Она едва сдержалась, на мгновение прикрыв глаза. Но даже это не спасало: он неприятно чавкал, будто уже предвкушая трапезу. Что будет, когда блюда подадут, она предпочитала не представлять. И не хотела.

Безобразие. Иначе не назовёшь.

      По призывному хлопку главы дома, слуги, их было ровно столько же, сколько гостей за столом, синхронно выступили вперёд, неся небольшие подносы. Каждый направился к своему господину. Как и полагалось, у каждого в доме была личная прислуга, а гостям выделялась временная, как того и полагал этикет. В случае Медоки это была розовощёкая Си-Си — девочка немногим младше её самой. С искренней улыбкой она быстро приблизилась, аккуратно поставила поднос перед госпожой и, чуть наклонившись, шёпотом произнесла: — А юный гость весьма симпатичен, вы так не думаете? — и украдкой покосилась на юношу напротив, который в этот момент едва не осушил сосуд с водой залпом, под лепет рядом стоящей с ним служанки, что пыталась объяснить изо всех своих сил, что ему на самом деле необходимо было совершить. — Возможно, но некоторая простота его нрава впечатляет куда больше, — тихо протянула Медока, пряча едва заметную улыбку.       Она чуть повернула голову в сторону отца. Тот уже завершил омовение. Следом за ним действовал Аватар, очевидно впечатлённый местными обычаями: он внимательно слушал, как глава дома подробно объясняет порядок действий, под приглушённые смешки мастера. Тот, как и в прочем почти все находящиеся в комнате прекрасно понимал, для кого устроен весь этот театр. Каждый из них осознавал, что омовение должно было совершиться у самого входа, но, казалось, новоприбывшим не хватало манерности для этого. — Важные какие, — донёсся негромкий шёпот прямо напротив. — Строят из себя невесть что.

Медока невольно свела брови.

— Соблюдайте приличия, — холодно отозвалась она, встречаясь с ним взглядом. Голубые глаза, полные возмущения и явного недоумения, уставились на неё в ответ.

***

— Любопытно услышать, каким вы видите исход этой войны? — нарочито будничным тоном произнёс глава дома, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде переменчивой погоды.       Его взгляд скользил между юношами. Казалось, вопрос должен был касаться всех присутствующих, однако девушек традиционно не воспринимали в вопросах стратегии. Их роль оставалась прежней: хранительницы дома, будущие матери. Их ум признавался, но не в военном деле. — Я стремлюсь положить конец войне как можно скорее, — начал Аватар, заметно понизив голос. Его слова были слышны отчётливо, но сама интонация придавала разговору оттенок почти личной беседы, словно он стремился расположить к себе старшего Бейфонга. Видимо, Медока поспешила с выводами, решив, что он наивен. — Сейчас я ищу того, кто сможет обучить меня магии земли. Без этого я не смогу двигаться дальше. — Могу посоветовать вам обратиться к мастеру Ю, — холодно заметил мужчина, не вдаваясь в лишние подробности. — Он давний друг нашей семьи и на протяжении многих лет обучает Тоф. Если, разумеется, у него найдётся для вас время. — Если Тоф так давно занимается, значит, она, должно быть, очень сильный маг земли. Быть может, ваша дочь могла бы наставить меня, — с искренней прямотой заметил Аанг. — К сожалению, — тяжело вздохнул глава дома. — Из-за своей слепоты моя дочь никогда не сможет достичь высот в этом искусстве.       Он произнёс это с такой сдержанной горечью, будто невольно позволил коснуться болезненной темы. Переглянувшись с друзьями, Аанг с неожиданной уверенностью возразил, что Тоф, вероятно, куда способнее, чем кажется и в следующее мгновение он оказался лицом в собственной чаше с едой. Медока едва удержала улыбку, но в блеске ее зеленых глаз можно было отчетливо заметить тень удовлетворения. Чтобы скрыть её, она плавным движением приподняла чёрный веер — именно для подобных случаев он и служил. Старшая дочь и не заметила, как в этот момент Сокка, напротив, уставился на неё, на время совершенно забыв о еде.

Чтобы сгладить стремительно накаляющуюся атмосферу, госпожа Бейфонг с безупречной вежливостью пригласила всех в гостиную — отведать десерт.

***

      Отец, следуя древнему обычаю щедрости, распорядился выделить гостям покои во внешней части южного крыла. Не центральные залы и уж тем более не внутренние покои. Те оставались закрытыми, как и подобает сердцу дома, куда не ступает нога чужака. Лишь внешние павильоны, где ветер свободно проходил сквозь резные решётки, были отданы им во временное пользование. Глупо. Слишком уж великодушно по скромному мнению самой Медоки. Даже, можно выразиться, расточительно. Впрочем, вслух она, разумеется, ничего не сказала. В доме Бейфонг даже мысли обязаны были знать своё место. Куда разумнее было предположить, что за этим решением скрывается некий замысел отца. — Госпожа, вы слишком напряжены, — голос Си-Си прозвучал почти неслышно, словно шелест одинокого листа на ветру. Настолько тихо, что уловить его могла лишь та, к кому он был обращён. — Я распорядилась приготовить для вас горячую ванну и подать виноград из южных садов.

Медока медленно сложила веер, скрывая за ним линию губ.

— Благодарю тебя, — столь же тихо отозвалась она. Затем плавно повернулась. Ровно настолько, чтобы взгляд её скользнул по всем присутствующим: отцу, матери, гостям, Аватару. Тем, кто всё ещё оставался за низким столом, где остывали следы трапезы. — Отец, матушка, дорогие гости, — произнесла она с безупречной учтивостью. — Благодарю за этот вечер. Однако, боюсь, вынуждена откланяться. На небе уже зажглись первые звёзды, и мне надлежит исполнить вечернюю практику игры на гуцине.       Служанка поспешно приблизилась, помогла ей подняться на ноги, мягко расправила помявшиеся складки чужого одеяния. Всё было выверено, безупречно, доведено до привычного совершенства. Медока уже была готова уйти, не только внешне, но и внутренне, как вдруг на краткий миг замерла. Она почувствовала на себе взгляд. Тот самый — прямой, слишком откровенный. Уж слишком неприличный в своей настойчивости. Пальцы её на мгновение сжались чуть сильнее, чем следовало, но лицо осталось безукоризненно спокойным. Она позволила паузе затянуться дольше, чем позволяли приличия, словно испытывая чужое терпение, и лишь затем лениво скользнула взглядом в сторону юноши. Совершенно без манерный. Без намёка на какую-либо сдержанность. И всё же, к её досаде, с весьма приятными чертами. Глупая Си-Си забила голову ей дурными мыслями, что б её. — Мои покои находятся по соседству с теми, что отведены нашим дорогим гостям, — произнесла она ровно, едва заметно склоняя голову. — В случае необходимости вам окажут должную помощь.

***

Младшая Бейфонг никак не могла смириться с решением отца.

      И, если уж быть честной, не собиралась. Тоф не привыкла, что за неё решают. Даже здесь. Даже в этом доме, где каждый вдох подчинён строгому распорядку, а каждый шаг требует одобрения. Даже здесь с ней считались. Не потому что так было правильно, а потому что иначе становилось неудобно. Отец любил её. По-своему. Достаточно, чтобы закрывать глаза на то, за что других наказывали без раздумий. Стихия земли — сила, которую в женщинах предпочитали не замечать. Её наличие считалось скорее удачным совпадением: вдруг родится достойный наследник. Но развивать её — не имело смысла. Она ведь не воин. Медоке не позволили даже попробовать. А ей — очень даже. И никто не произносил этого вслух, но Тоф чувствовала: дело не в доверии. А в том, что от неё ожидали меньшего. Её считали безопасной. Слабой. Удобной в своей наивности и простоте. Никто всерьёз не задумывался о её браке: все были уверены, что она до конца останется под крылом семьи Бейфонг.

Губы её дрогнули в короткой усмешке.

      Она вошла в гостевую почти бесшумно. В их доме искусство владения телом ценилось не меньше слов, потому шаги её были неслышны. Лишь лёгкий толчок двери выдал присутствие. Зал оказался таким, каким она и ожидала: небольшой, почти пустой. Один стол в центре, да аккуратно разложенные подушки. Лишнее убранство здесь считалось избыточным. — Нам нужно поговорить, — бросила она и тут же развернулась, даже не пытаясь дождаться ответа. Она знала: он пойдёт за ней.       Так и случилось. Остальные уже были готовы двинуться следом, но Аанг остановил их лёгким жестом. Даже одного дня в этом странном доме оказалось достаточно, чтобы начать перенимать чужие манеры. В его взгляде мелькнуло понимание или, по крайней мере, настойчивая попытка его изобразить. — Я сам, — тихо сказал он.       На мгновение повисло неловкое молчание. Он знал, что Катаре это не понравилось. Видел, как она почти по-детски надула губы, скрестив руки на груди, и впилась в него взглядом. Ему стоило немалых усилий не сдаться под этим немым упрёком, не броситься к ней с оправданиями. Но он лишь поспешно вышел в коридор, где его встретила прохлада.

Вдали мелькнул силуэт. Он не раздумывая рванул вперёд, нагоняя её.

— Знаешь, — вдруг заговорила Тоф, не замедляя шага. — Я ведь не слепая, — Она не оборачивалась. Казалось, она говорит сама с собой. — Я просто вижу иначе, — продолжила она. Пальцы её босых ног сильнее прижались к полу, словно улавливая равновесие. — Земля всё рассказывает. Я чувствую шаги. Дыхание. Колебания воздуха, когда кто-то движется, — губы её тронула лёгкая улыбка. — Даже муравьёв в траве.       Аанг замер на месте. Она тоже остановилась следом. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. И ей это нравилось. Нравилось ощущение контроля. — Мои родители ничего не знают, — произнесла она уже тише. — И не должны. Для них я беспомощна, — она пожала плечами, словно речь шла о пустяке. — А я люблю их. И идти мне, по сути, некуда.       Теперь она слегка повернула голову. Белёсые глаза, лишённые зрачков, смотрели точно в него. Слишком точно. Так, будто пытаясь пробраться ему прямо под кожу. В саму его суть. — Ты можешь пойти с нами, — выпалил Аанг, чуть поспешнее, чем хотел. Словно боялся, что она откажется раньше, чем он закончит мысль. — Ты будешь путешествовать. Сможешь учить меня и при этом быть свободной.

Слова прозвучали слишком легко.

— Свободной? — тихо усмехнулась она. — Ты правда думаешь, что всё так просто? — сделала шаг к нему. — Я не могу их бросить. Мне их жалко. Они слабее, чем думают, — ещё полшага ближе. — И потом, — добавила уже почти лениво. — Без меня старшую сестру очень быстро сведут с ума, — девица чуть склонила голову на бок. — Ты просто не видел, какая она на самом деле.       Её речь внезапно оборвалась. Казалось, на мгновение она перестала дышать. Словно пыталась раствориться в тишине, стать её частью. — Подожди, — едва слышно выдохнула Тоф сквозь зубы, уловив шелест его одежды. Он, должно быть, дёрнулся к ней, но тут же замер, послушно подчиняясь. Уже открыл рот, чтобы спросить и внезапно осёкся. В её голосе не было ни сомнения, ни страха. Лишь пугающе холодная уверенность. Где-то наверху что-то дрогнуло. — Здесь кто-то есть, — медленно произнесла Тоф, и в её голосе впервые прозвучало раздражение. Аанг инстинктивно поднял голову. Бесполезно. Небо оставалось неподвижным, безмолвным. Усыпанным звёздами, как-будто подтверждая, что ничего и не происходило. — Кто… — он не успел договорить.       Сверху с оглушительным грохотом сорвались тяжёлые металлические ящики. Камень под ногами вздрогнул, отдаваясь в теле глухой волной. Воздух мгновенно наполнился пылью. — Осторожно! — выкрикнул Аанг, уже отталкиваясь от земли.       Порыв ветра рванулся вперёд, пытаясь отшвырнуть падающий груз, но расстояния не хватило. Слишком поздно. Металл с тяжёлым гулом ударился о камень, и в следующее мгновение пластины сомкнулись вокруг них, захлопнувшись, словно пасть. Резкий лязг разнёсся по двору и постепенно стих. Пыль медленно оседала. Сердце билось быстро. Слишком быстро — так, будто могло лишить этот мир последней надежды на спасение в лице Аватара. В его взгляде уже загоралась сосредоточенность, но руки предательски дрожали. — Ты в порядке? — крикнул он, стараясь перекрыть толщу металла. — В полном, — отозвалась Тоф без тени беспокойства. Она слегка повела плечом, словно проверяя границы ловушки, и кончиками пальцев коснулась пола. Лёгкая усмешка скользнула по её губам. — Моя семья вытащит нас отсюда.