Среди сигарет

      — Вы уволены!!! — заявляет Матвиенко Сергей Борисович, прежде чем закрыть дверь.       Я упал на холодную бетонную лестницу перед входом в здание, рефлекторно выставив руки вперёд. Сердце ходило ходуном, а желание встать и выбить эту грёбаную стеклянную дверь с ноги, нарастало с каждой секундой. И вот, когда счетчик дошёл до ста, я встал и мгновенно согнулся в коленях от неистовой боли. Опустив взгляд вниз, я увидел, что брюки, в которых я сегодня пришёл на эту несчастную работку, порваны в области болевшей части тела. Есть вероятность, что сейчас под брюками брызжет кровавый фонтан. Хотелось бы проверить, но каждое движение приносит в два раза больше боли, поэтому пока что стоит зафиксировать своё положение — может боль чуть стихнет.       Мой взгляд падает на ту самую дверь, из которой меня вышвырнули пару минут назад. Увидеть, что происходит в здание сквозь неё является невыполнимой задачей, зато посмотреть на самого себя не составит и труда. Мои волосы сейчас составляют отдельный от меня организм, который яростно развивается на ветру; туфли все в грязи; брюки, как две порванные тряпки, висят на моих ногах; и лишь белая рубашка выглядит нормально… А нет — я же забыл её поутюжить!!! Ох, Арсений, Арсений… Твой образ на сегодня — бомж интеллектуал!       Холод резко пробирает меня до костей, заставляя вздрогнуть, от чего боль яркой вспышкой снова напоминает о себе. Мурашки разгоняют кровь по телу, и я резко вспоминаю, что забыл на работе пиджак. Кое-как подвинув ногу, с моим музыкальным сопровождением я совершаю шаг вперёд. Пытаюсь дотянуться до ручки, так как понимаю, что последующие шаги точно не будут доставлять мне удовольствие, как вдруг эта злощастная дверь открывается и врезается мне в руку. А я то думал, что хуже уже не будет!..       — И НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ!!! — с этими словами от Сергея Борисовича в меня летит и коробка с моими вещами, которая благополучно прилетает мне в левое колено, предварительно сделав пару сальто.       Вновь скрючившись от боли я падаю на колени, а потом с вскриком и на спину.       Надо мной летают листы, и не только с деревьев — среди жёлтых, оранжевых, зелёных и красных листиков изысканной формы, парящих в потоке ветра, летают и белые прямоугольники с моими каракулями. Пусть летят, мне то что?! Они мне не нужны — я, видите ли, тут больше не работаю. Зато это новый рекорд — четыре месяца на работе! Ну кто, чёрт возьми, знал, что летом люди тоже работаю?! Я не знал! Так, как оказалось, меня ещё и не только за это уволили — нашему любимому директору Сергею Борисовичу сообщили, что я приклеил к доске объявлений постер, что он гей, а он, сука, поверил!.. Ну конечно, как не поверить, когда тебе это сообщает сам Позов Дмитрий Темурович — заместитель директора, а по совместительству ещё и твой парень?! Фу! Как можно встречаться с человеком своего пола?! Так они ещё и каждый день сосались посреди офиса! А из моего кабинета можно было отчётливо услышать стоны, которые начинались в, плюс-минус, два часа дня!!! Отвратительно!!! Так Сергей Борисович ещё и разозлился на то, что его «геем» назвали! На правду не обижаются! Я бы с радостью уволился, но не мог — работу бы хрен нашёл, однако они решили всё за меня!.. Ладно, сейчас мне не до чужих жизней — мне бы со своей разобраться…       Пыхтя как паровоз, я дошёл до ближайшей скамейки. Хотелось было поставить коробку к себе на колени, но я решил воздержаться от этого действия, отставив её в сторону. Присмотревшись к месту моего падения, я заметил лишь белые листики, значит всё остальное осталось в коробке и это радовало! Решив убедиться, что в этой картонке точно мои вещи, я вращаю её вокруг своей оси, пока не найду надпись «Попов Арсений Сергеевич». Слава богу, хоть «Арсений» осталось. Другие же два, значительных для меня, слова были зачёркнуты, а над одним из них написано «Лох» корявенькими буквами. Этот почерк я узнаю везде — Позов. Он ненавидел меня лишь за то, что я был одним из самых красивых парней в этом здание, и я это признаю, но это не повод заниматься таким бредом!!! Ему двадцать два года, как никак! Детский сад отдыхает!!!       Куда мне теперь идти?! И как идти? Ноги сейчас отвалятся и покатятся вниз по склону, заняв отдельное место среди машин. Придётся вызывать такси… Судорожно набрав нужный номер, я диктую адрес. Машина должна приехать через пару минут…

***

      Я даже не заметил, как увлёкся природой вокруг. Эти оранжевые листочки, кружившиеся в полёте, так завораживали. Деревья, благодаря им, полыхали! Белые облака с явно фальшивым солнцем закрывают прозрачно-серое небо. Холодно… Слово «холод» напоминает мне о том, что что-то не так, но меня отвлекает резкий звук с парковки — такси приехало.       Еле как встав и взяв коробку, я осознаю, что мне нужно пройти ещё где-то тридцать шагов, и это, чёрт возьми, много!!!       Делаю первый шаг.       Второй.       Боже, я сейчас упаду прямо здесь, не дойдя до дома и даже до такси. Ещё напрягают люди, которые ещё с момента как я пулей вылетел из здания, таращатся на меня, не отрываясь и не стесняясь. И ни у кого не хватит силы предложить помощь! Твари…       Дотащив себя и коробку до парковки, я сел в такси и произнёс нужный адрес, после чего машина тронулась. Как бы мне не тронуться умом… Я положил голову на окно и погрузился в свои мысли.       Где я теперь буду работать? Нужно сказать, что всевозможные варианты работы в своём городе я уже опробовал! Значит придётся переезжать… Но как мне преподнести это Алёне?! Она до сих пор думает, что я работаю секретарём в одной крупной компании, хотя меня уволили оттуда больше полугода назад! Не могу назвать это ложью во благо, но я явно хороший актёр, раз Алёна мне до сих пор верит. Может попробовать себя в театре? Мне кажется ничем хорошим это не закончится…       Я мог бы продолжать думать о других вариантах заработка, как вдруг в голову, как башенная собака, влетает другая мысль, из которой следует вывод — я так и не забрал пиджак!.. Растяпа…

***

      Виды плывут за окном, время от времени останавливаясь. За всё время поездки я уже где-то пять раз представил, как Позов старательно натягивает на себя мой пиджак, не обращая внимания на звуки рвущихся нитей. От подобных картинок в голове становилось дурно.       — Приехали. — заявил таксист с лёгким намёком на оплату.       Я молча протянул нужную сумму, после чего вышел из машины. Такси уехало, а я так и остался стоять, боясь сделать первый шаг. Явно не осенний мороз начал пробираться под одежду. Простояв всего несколько минут, я окоченел. Это и сподвигло меня собрать все свои силы в кулак и поплестись домой, медленно переставляя ноги.       Дойдя до нужного подъезда я свободно открыл металлическую дверь, зная, что сегодня до двух часов дня не будет электричества. И только после того как дверь с грохотом захлопнулась, я осознал, что раз нет электричества, то и лифт не работает, а я живу в десятиэтажном доме на пятом этаже! НЕНАВИЖУ этот день!!!

***

      Спустя некоторое время я наконец-то добрался до нужного этажа. Запустив руку в правый карман брюк за ключами, куда я их обычно и ложу, я ничего не нашёл. По мне волной пробежались мурашки, заставляя вздрогнуть. Я судорожно засунул руку в другой карман, но там я тоже ничего не нашёл… Потерял? Или оставил дома? Звонок не работает, да и дома никого нет… Я уже хотел было сесть под дверь, дожидаясь прихода Алёны, как вдруг вспомнил о запасном ключе под ковриком. Опустив взгляд вниз на жёлтый ворсистый ковёр с надписью «Home», я с протяжным стоном нагнулся и достал из-под него металлический ключ. Вставив своего спасителя в отверстие в двери, я вошёл в квартиру. Еле как разувшись, я поставил коробку на деревянный стул, который всё время скрипел, когда я на него садился, чтобы обуться, и пошёл в ванную.       Я заткнул отверстие для слива воды и покрутил ручки крана, после чего комнату заполнили звуки всплесков воды. Тёпловой воды. Настолько тёплой, что из неё никогда не захочется выйти. Теплее чем в океане и холоднее чем в чайнике. Жажда быстрее окунуться в эту воду, заставляет меня снять с себя одежду. Рубашка и носки ложатся на стиральную машинку. За ними могли пойти и брюки, но на середине пути я вспомнил о дырках и скорее всего разбитых коленях, но конечно же не сам — прилипшая к коже ткань успела доставить мне достаточно боли, прежде чем я перестал снимать брюки. Пришлось окунуться вместе с ними и боксерами. Вода в ванной окрасилась в светло-бордовый цвет. Брюки мгновенно отделились от ног. Конечно нужно было бы их сразу же снять, но желание двигаться в тёплой воде после холодной улицы стремительно улетучивалось, так что я не изменил позу. Я неосознанно прикрыл веки.

***

       Меня разбудил хлопок двери в прихожей, от которого я вздрогнул сквозь сон. Взяв в руки телефон, я взглянул на время — 17: 09. Я был дома уже в одиннадцать, а это значит, что в ванне я пробыл шесть часов!!! Шесть, мать твою, ЧАСОВ!!! Кожа на руках и ногах сморщилась до такой степени, что я стал похож на одну сплошную изюминку. Штаны всё также элегантно перемещались в алой воде.       Осознав, что это пришла Алёна, я вылез из уже остывшей воды, стянул с себя лишнюю одежду и вытерся полотенцем, после чего его же обернул вокруг бёдер. Взяв в руки мокрые брюки, я хотел было повесить их на батарею, но после первого же шага я вспомнил о своей травме. Замерев как статуя, я опустил голову вниз, чтобы наконец-то нормально рассмотреть раны. Колени были разбиты настолько сильно, что, казалось, можно было увидеть кости. Кровь перестала течь. Вокруг ран кожа медленно становилась синей, образуя синяки. Это точно не перелом. Нет. Сильный ушиб с болевым шоком — вот что это. В голове мелькает мысль о том, что я вполне мог бы подать в суд на Сергея Борисовича или вообще сразу на всю компанию, но осознание приходит так же быстро как и сама мысль — я — какой-то Арсений с разбитыми коленями, буду подавать в суд на крупную компанию — что может быть глупее?! Меня посадят, несмотря на то, что я скажу… Лучше молчать.       Я всё же вешаю брюки на батарею, а заодно и захватываю клетчатые пижамные штаны. А что терять — скоро ночь! Не успев даже сбросить с себя полотенце, чтобы натянуть эти несчастные штаны, я замечаю в дверном проёме Алёну. Она была одета в белую блузку, расстегнутую на одну пуговицу, чёрную юбку-карандаш и капроновые колготки. Волосы были заплетены в высокий растрепавшийся хвост, а лицо украшала ярко-красная помада. Завидев меня, девушка зашла в ванную с какой-то неестественной улыбкой. Не ожидав того что она зайдёт, я прикрыл свой оголённый торс пижамными штанами.       — Приветик, Арсюша. — произнесла Алёна с каким-то подтекстом. Девушка подошла ко мне и обвила руками талию. По телу мгновенно прошла волна мурашек, а щёки залились краской. Алёна начала водить руками по моей спине, вызывая у меня ещё больше смущения. Её руки дошли до бледно-розового полотенца, ненадёжно обернутого вокруг моих бёдер. Значит мне не показалось — подтекст был… Осознав куда всё катиться, я перехватил её руки и отстранился. — Что-то не так? — спросила девушка, слегка закусив нижнюю губу.       Конечно не так!       — Алён, можешь выйти, пожалуйста — я одеться хочу. — объяснил я и без того очевидную вещь.       — Да брось ты — я тебя что, голым не видела? — Алёна произнесла вопрос, на который ответ, казалось, был очевиден, но нет — ответ: «Нет, не видела.»       — Алёна, пожалуйста… — уклоняясь от вопроса, говорю я уже каким-то умоляющим тоном.       — Ну, Арсюш… — затягивает девушка, включая режим надоедливого ребёнка. Все из моего окружения ведут себя как дети или мне кажется?! — Ну чего ты такой злой? — Алёна начала водить по моей оголённой груди указательным пальцем, вновь подойдя.       — Алёна… — кажется, что я сейчас зарычу.       Девушка слегка подаётся вперёд и резко впивается в мои губы. Такого я уж точно не ожидал и думаю по мне это было очень хорошо видно. Руки Алёны бесстрашно елозили по всем оголённым частям моего беззащитного тела, пока я с широко открытыми глазами пытался понять что происходит. Не получив никакой отдачи, девушка вновь касается полотенца. Тут-то я и не выдержал…       — Уйди. — спокойно сказал я, но вполне очевидно, что это было всего лишь затишье перед бурей.       — Арсений, не будь занудой! Я же знаю, что ты тоже… — я не дал ей сказать то, чего я не хотел слышать.       — Ничего ты не знаешь!!! Это моё тело и я не давал тебе право прикасаться к нему! У меня был ужасный день и я не хочу заниматься этим. Мало того что не хочу, так ещё и не готов — ты сама прекрасно это знаешь! Так что пожалуйста выйди и не порти мне хотя бы вечер! — я выплеснул всё что можно было — пусть всё то, что нельзя, останется у меня.       Алёна делает шаг назад.       — Хорошо. Прости… — она выходит из ванны, оставляя на мне чувство вины.       Каждый раз так после конфликтов с Алёной — виноват не я, однако совесть будет выжигать изнутри только меня, пока кто-нибудь не извиниться. И так у меня только с ней. Видимо я слишком сильно ее люблю… А ещё, видимо, девственником рядом с ней быть опасно!       В кои-то веке я натянул на себя пижаму, состоящую из клетчатых штанов и белой кофты, и вышел из ванны. Зайдя на кухню, я увидел там Алёну, которая ждала, пока что-то разогреется в микроволновке, обпёршись об плиту и смотря в окно. Её взгляд был абсолютно пустой. Она смотрела сквозь мир, прожигая дырку в другую вселенную. Я резко остановился, но после этого поспешно сел на стул и прижался спиной к стене. Квартира относительно новая, а стулья скрипят… Меня это не устраивает, но я привык… Я заглядываю в окно, пытаясь понять куда смотрит Алёна. Я цепляюсь за каждый парящий в воздухе листик, за каждую пролетающую птицу и проходящего человека — пустоты там точно нет. Я вновь перевожу взгляд на Алёну, и она это замечает.       — Прости… Я не хотела, — хотела и ещё как хотела! Уже давно хочешь… — Надеюсь ты простишь меня.       — Конечно… — а разве у меня есть выбор?!       — Спасибо, — сухо поблагодарила девушка. Микроволновка сзади Алёны начала пищать, оповещая о том, что таймер истёк. Девушка повернулась ко мне спиной. Алёна хлопнула дверцей микроволновой печи, после чего вновь повернулась ко мне лицом. Сделав пару шагов, девушка поставила на стол тарелку с тостами. — Со вчерашнего вечера остались, — подметила Алёна, сев напротив. — Приятного аппетита.       — Спасибо. — выдавил я из себя и взял тост, пока совесть буйствовала во мне.       Стоит ли мне говорить о том, что меня «повысили», и теперь нам надо переехать? Наверное нет… Нет. Потом. Может быть потом…