Спор на улыбку

— Ты же в курсе, что невозможно одновременно дышать и улыбаться? — провокационно улыбалась Ванда, приближаясь к Наташе. Романофф разлеглась в тени разросшегося дуба, облокотившись на его массивный ствол. На самой крепкой ветке висели качели, двигающиеся из стороны в стороны. Наташа наверняка только что слезла с них и решила передохнуть. — Что за бред? — Романофф нахмурила брови. — И кто тебе это сказал? Ванда села рядом со скучающей Наташей. Та любезно отодвинулась, чтобы им обеим хватило места. — Ты должна была улыбнуться, чтобы проверить мои слова. Обычно все клюют на это... — Ванда цокнула языком. — Что поделаешь, если я не такая, как все остальные, а особенная, — вздыхала Наташа, преувеличивая свою значимость. «Разумеется, ты права. А как иначе?» — Максимофф развернулась к ней лицом и со вздохом кивнула. — Зато теперь я проспорила Старку целый ящик пива. Где я его достану, если я ещё несовершеннолетняя? — возмущалась она, недовольная своим положением. Наташа невольно усмехнулась от этих слов: такого она точно не ожидала. Хотя знала, что Старк любил спорить, а Ванда была до жути упрямой. Всё сошлось. — Ты поспорила со Старком, что сможешь развести меня на улыбку? Странно, ведь обычно разводят на интим или что-то в этом роде, а не на это... — Просто ты почти не улыбаешься, вот мы и поспорили, что я заставлю тебя сделать это... — её щёки вмиг стали багряного цвета из-за непристойных словечек, которые так любила Наташа, поэтому она перешла к оправданиям. — Что ж, ты выиграла... — она шумно выдохнула через нос и прижалась затылком к дереву, когда ветер оживился и растрепал её косички. — Но ты же не... Наташа улыбнулась. Ванда только сейчас увидела счастливое лицо подруги с поднятыми уголками губ. — Знаешь, почему я сейчас улыбаюсь? Потому что я смотрю на тебя... Ванда ещё сильней покраснела. Тихий голос Наташи проникал внутрь и надолго оставался в голове. Её слова почти не были слышны, как треск горящего полена в камине. — Только при виде тебя одной, Ванда, я хочу без конца улыбаться... Правда хочу, очень сильно, но я должна быть стойкой, железной и смелой. Не должна позволять себе такие слабости: улыбаться и быть любимой... — Наташа замолкла, собралась с мыслями и продолжила. — А я очень хочу быть любимой. Хочу, чтобы меня окружали одной только любовью. Чтобы ты меня любила... Ванда молча застыла, не смея даже выдохнуть лишь потому, что была ошарашена заявлением Наташи. От давящей обстановки у неё зашумело в ушах. — Потому что я уже тебя люблю, Ванда... Она редко слышала, чтобы Наташа так много распространялась о себе и своих желаниях, поэтому она была обязана поддержать её. У Ванды просто не имелось подходящих слов, хоть её и называли мастером красноречия. Она смотрела на Наташу, ожидающую ответа. — Но раз ты сегодня не можешь быть смелой, то такой буду я... — Наташа приблизилась к ней почти вплотную. У обеих сбилось дыхание от близости. А Ванда радовалась, что кроме неё никто не слышал, как её сердце билось в сумасшедшем ритме. — Я люблю тебя, — Наташа ещё раз прошептала эти заветные слова прямо ей в губы, прежде чем впиться в них поцелуем. Рукой она подобралась к шее Ванды, вызвав нежными прикосновения её стон. Наташа углубила поцелуй, проскользнув языком глубже. Не прекращая целоваться, Романофф заправила рыжеватую прядь Ванде за ушко и случайно царапнула острыми ногтями бледную кожу её шеи. Наташа оторвалась от губ и тут же припала к её ключицам, по которым скользнула свежим маникюром. Максимофф была не в силах совладать с желанием, которое зарождалось где-то внизу её живота. Она зажмурилась и откинула голову назад, ударившись о кору дерева. Ванде было плевать, что потом может остаться отметина или их обнаружат остальные — в этом сказочном моменте существовали только они одни... — Я думал, что Наташа должна будет просто улыбнуться, а не целоваться с тобой, — послышался разговор в стороне. — Что, Старк, побоялся, что не сможешь заполучить мою улыбку и решил взять Ванду на слабо? — Наташа мигом вернула самообладание и дерзко ухмыльнулась, затем нарочито медленно поднялась с земли, поравнялась со Старком и хитро прищурилась. — Или ты тоже хотел поцеловаться с Вандой? Или, может, со мной? Боюсь, ты не в моём вкусе. И вам с Роджерсом нравятся совершеннолетние девушки. Пегги и Пеппер, например. Не спорю, они тоже в моём вкусе. Но сейчас не об этом... — Да ладно, Наташа, не переживай, мы поддержим вас обеих. Мы же не против однополых отношений, — добавил Стив, немного издеваясь над давней подругой. — Будто мне необходимо ваше одобрение, — недовольно фыркнула она, закатив глаза. — Я люблю её, и этим всё сказано... — она показала им средний палец с ровным слоем чёрного лака и оглянулась на Максимофф, медленно сгорающую от стыда. Это её губы и шея горели от поцелуев. Или же это полыхало её сердце от вселенской любви к Наташе Романофф, которая покорила её без остатка? Ванде в это плохо верилось, но их чувства были идентичны на все сто процентов...