Жизнь на грани пропасти

Жизнь порою бывает слишком жестока. Это произошло в средней школе. В то время никто не понимал, что они творят, всем было весело, ведь главный показатель в том возврасте — чертого веселье. Пока всем весело, можно продолжать, так, загнав на крышу школы изгоя из класса 9-Б, дети обступили его со всех сторон, начиная играть в толкучки. Всем было весело, тут и там был слышен смех, кто-то задорно кричал "сильнее", а некоторые стояли в стороне и наблюдали со смешанными эмоциями на лицах, но никто не смел даже попытаться остановить эту безумную толпу, раз за разом толкавшей бедного парня. И вот, один парень толкнул их "мяч" слишком сильно. Споткнувшись о собственные ноги, мальчишка с грохотом упал лицом вниз, пропахав их по твердой поверхности. На секунду воцарилась тяжелая тишина, а потом всю крышу разразил громкий смех. Хватаясь за животы, стирая слезы с глаз, все смотрели на упавшего, который боялся даже пошевелиться. Он отчаянно шептал себе: "Пожалуйста, пожалуйста... я уже упал... оставьте меня... уйдите... пожалуйста!". Но никто не слышал шепот мальчишки, валявшегося у их ног. Прежде чем все успокоились, прошло несколько минут, а потом кто-то раззадоренный крикнул, что это было "эпично" и он хочет посмотреть на это ещё раз. А потом ещё раз. И ещё, пока колени не раздерет в кровь, а из носа будет течь кровь, губы будут разбиты, а всё тело в ссадинах. Вновь упав на колени, уперевшись ладонями в пол, мальчишка сдерживал крики, выдерживая удары по спине. Он надеялся, что это закончится. Должно закончиться, это не может продолжаться вечно. Внезапно удар оказался куда сильнее и он снова упал, повредив и так сломанный нос. Шарканье ног около лица, подняв голову, уставиться на зачинщика. —Мне надоело. Ребят, пойдемте в столовую, я проголодался, — гнусавый, высокомерный голос. Эгоистичный и жестокий, тот, кто всё это затеял. Вэрил появился в школе совсем недавно, но уже вжился в коллектив и стал его лидером. Но лидеру нужно доказать, что он достоин своего звания, а что делают сильные, чтобы доказать свой статус? Они выбирают более слабые мишени, чтобы поиграться, раззадорить толпу, что-то доказать им и себе, что они не такие, как все, не такие, как тот, кто лежит у их ног избитый. Всё было просто — право на жизнь имел тот, кто сильнее. Это вело всех людей в их школе, а такие как он — гнусавые ублюдки вроде Вэрила называют отбросами и мусором. Только потому что он им не нравится, они решили, что имеют право решать его судьбу. Все решили, что имеют право решать судьбы других людей, возомнили себя Богами, карающими тех, кто им неугоден. Но самым ужасным было совсем не это. —Грей? Что ты тут делаешь, противный мальчишка!? Опять залез на крышу! — визгливый, пропитаный злостью голос его учительницы. Она видит, что с ним, понимает, что он не виноват, его избили, над ним издевались, он весь в крови и ссадинах, его одежда вся в пыли и грязи. Но ей плевать, её ненависть распространяется на всех, кто выглядит не так, как она хочет. Ей будет плевать, даже если сегодня его забьют насмерть прямо в классе. Грей уверен, что даже после этого она обвинит его в том, что он сам виноват в том, что с ним произошло. Ведь он "не такой как все", он — чертов отброс, мусор, который не имеет права жить и учиться рядом с такими людьми, как они. Сколько лживого высокомерия, каждая падаль, прятающая свою личину под ухмылкой победителя, избивая того, кто слабее него. Это ли не самые настоящие отбросы? Почему он должен страдать из-за того, что они решили, что лучше него? Почему все это терпят и не пресекают? Даже если он пойдёт к директору, тот заставит их с Вэрилом пожать друг другу руки и сказать "давай больше не ссориться", а потом его изобьют за школой так, что он потеряет сознание, потому что он крыса, чертов отброс, мусор. Всё потому, что он просто отличается от них. Его не интересует то, что интересует их, он не употребляет запрещенные вещества и любит учиться, он слабый, и оказался лучшей мишенью для них. Ведь сильные всегда отыгрываются на слабых. Если не хочешь, чтобы тебя избивали — просто стань сильнее, тупой ублюдок! Каждый отброс думает, что он имеет право решать что-то за других. Как им говорить, как им одеваться, как им себя вести и с кем встречаться. Они такие самоуверенные, уничтожая других людей, гордятся тем, что сегодня, возможно, они стали убийцами. Но они слишком узколобые, слишком напыщенные, чтобы это осознать. Проще винить слабых в том, что он слабый, а не винить себя за то, что ты чудовище, избивающее невинных людей. А другие будут просто следить за тем, что происходит и ставить, кто же на этот раз выйдет победителем, и ответ всегда будет очевиден. И никто не подумает о том, чтобы предпринять меры, ведь если они покажут, что сочувствуют "отбросу" сами станут такими. Когда люди превратились в животных? Когда они стали жестокими монстрами? Где та грань, когда случайная драка превратила его в монстра, смотрящего на всех, как на дерьмо. Где та грань, которую вечно находят люди, понимающие, что это насилие, что это жестокость. Почему они сами поддерживают это? Грей хотел просто жить, не доставляя матери проблем, ведь ей и так плохо приходилось в последнее время. Она потеряла мужа, он — отца. У них нет денег, чтобы он одевался модно и дорого, чтобы перейти из грани "отброс" в "человек". Когда мать увидит его внешний вид, она изобьет его, потому что другой одежды у него нет, а стирать нет времени и сил. —Ты, вредитель, что ты тут делаешь? — кричит учительница, хватая Грея за порванный воротник и резко поднимая на ноги, но он тут же хватается за живот и задыхается от боли, заполонившей глаза. Грей даже не чувствует ударов по своей спине, по синякам и ссадинам, женщина раздраженно бьет его, приказывая прекратить притворяться, ведь от такого не умирают, поэтому с ним всё в порядке, а он разводит драму, мелкий ублюдок. —Хватит! —хрипит он и стирает испачканым рукавом кровь с лица, но размазывает её только сильнее. Женщина раздраженно поджимает губы и хватает его за локоть, начиная волочить на выход. Она шипит какой он поганец и бесполезная туша, дергая его на выход, едва не спуская с лестницы. Грей чувствует пугающую пустоту внутри, он не ожидал, что что-то изменится. Чтобы с ним не произошло, ничего не измениться, он всегда будет отбросом, ведь даже его мать сказала, что от него одни проблемы. Отец... он был единственным, кто держал его за руку и помогал, а теперь он остался один на один против этих людей. Слушая, как его отчитывают, он кивает как болванчик, всем всё равно, что у него всё лицо в крови, директор пожимает плечами и безразлично выносит свой вердикт: —Подрались ребята, что шум наводить? Сегодня подрались, завтра помирились, иди домой и умойся, на сегодня ты свободен. Это ли жизнь? Чем он заслужил это убивающее безразличие? Он ничего не сделал, так почему всё это происходит с ним, неужели он проклят? Это его судьба, как это закончить? Домой, он хочет домой, прийти к матери и упасть к ней в объятия, найти утешения, пусть на секунду, пока она его не оттолкнет и не накричит, он сможет жить дальше, ему просто нужно немного тепла, надежды, что он может его получить. Что угодно, кроме избиений, презрения и ненависти, что-то ещё, хотя бы немного. Грей слышит смешки в свою сторону, крики и издевки, видит глаза Вэрила, презрительно сощуренные, но в них можно увидеть что-то издалека похожее на страх. Откуда? У этого монстра не может быть совести или такого понятия, как мораль. Он защищен теми, кого собрал вокруг себя. Но это ненадолго. Грей внезапно останавливается и поднимает голову, смотря точно в глаза Вэрила. Он хочет найти то, о чем подумал, то, что покажет насколько он низко пал. Ему нужны доказательства, что у Вэрила нет будущего, он не видит его, даже такие отбросы, как он, могут знать то далекое и неизвестное, недосягаемое для подобных существ. Не зря, наверное, говорят, что в мире нет справедливости, потому что в глазах у этого урода самодовольный блеск и увереность в правоте. Этот мир прогнил до основания, если такие люди выходят в общество и творят бесчинство везде и когда только захотят. На улице шумно и холодно, снующие туда-сюда люди, настолько озабоченные собственным выживанием, что забыли что такое жизнь. Он ещё не сформировавшаяся личность в их глазах, он всё понимает не так, на самом деле ему повезло, ведь он живёт со своей матерью, у него много друзей и знакомых, всё в порядке, что за драму он разводит? Может, они правы? Откуда ему знать, что правильно, вдруг, он просто ошибся? Ведь все вокруг считают это нормальным... Боже, что происходит, он сходит с ума? Нет, это не с ним что-то не так, а со всеми вокруг! Почему же они игнорируют подобное, этим развязывая руки всем уродам, которые мучают людей? Это ведь ужасно, они должны это понимать, убивать и насиловать людей, разве это не чудовищно? Почему кто-то вообще это делает, что с этим миром не так, черт возьми, неужели ему повезло появиться в этом мире, где люди считают таких же людей мусором и мясом? Обесценивающие человеческие жизни, их ведь ничего не сдерживает, ни пресловутая мораль, ни законы. Прямо сейчас кого-то убивают, а они просто идут на работу, где-то в переулке, возможно, насилуют кого-то, но никто не обратит внимание, ведь это не их проблема, всё нормально — в их мире и жизни. Это с ним что-то не так? —Мам, я вернулся, — в тишину. Их дом больше не излучал того комфорта, который пропитывал каждый сантиметр ещё совсем недавно. Грей снимает ботинки, бросает сумку на входе и идет в гостиную. Должно быть, мама просто уснула. Он шагает тихо, чтобы её не потревожить, если она и правда спит, но когда он входит, в гостиной никого нет. Это из-за того, что он пришёл раньше? Но раньше она не задерживалась, что-то пошло не так? Где она? Грей медленно обходит гостиную, осматриваясь, и замечает разбросанные листы за диваном. Он садится на корточки, морщится от боли в теле, но протягивает руку и смотрит на листы. Он сразу понимает, что это документы, те самые, что мама заполняла вчера вечером, чтобы клиент не ушёл. Если они тут, значит и она дома. Неужели, она забыла бумаги? Что-то произошло, ведь так? Грей не понимает, что происходит, он медленно поднимается и снова смотрит на разбросанные документы. Он вспоминает метания матери вчера вечером, её крики и слезы. Почему-то его пробивает холодный пот, он сжимает руки и растерянно идет на кухню. Она дома, должна быть дома, где-то тут, наверное, просто заснула или зачиталась, может, она так устала за работой, что пошла сразу в спать? Она же в спальне? На кухне никого не оказывается, только на столе стоит стакан с водой, а рядом лежат мамины таблетки. Значит, он оказался прав, зря себя накрутил. Это всё из-за того, что случилось, он сможет успокоиться. Поднимаясь по лестнице, Грей улавливает журчание воды и его ноги срываются. Мама же не забыла выключить воду? Будет плохо, если они испортят что-то из-за потопа. Мама будет ругаться и грустить ещё больше. В спальне на кровати, к ужасу Грея, никого не оказывается, а вода вытекает из-под двери ванной комнаты мамы. Он бежит к ней и резко дергает, но она не поддается. Паника начинает заполонять всё его существо, он дергает дверь снова и снова в надежде, что та скоро поддастся, если поднажать. Мамы нигде нет, дверь закрыта, что происходит? Неужели она заснула прямо в ванной? Нет! Она же захлебнется! Нет, нет, только не это, это слишком опасно! —Мама! — срывается на крик Грей, он колотит дверь, дергает чертову ручку, которая не поворачивается, — Мама! Мамочка, пожалуйста, открой! Ты ведь захлебнешься! Пожалуйста, мама, умоляю тебя, открой! — Он не замечает, как его голос срывается на панический крик, он едва ли не ломает ручку и бьет дверь кулаками до крови, не замечая боли, по щекам текут слезы паники, всё его тело жутко трясет, он не может понять, что происходит, не может принять, поверить. Нет, всё будет хорошо, с его мамой всё хорошо, она его никогда не оставит, он ведь должен ещё её обнять, должен сказать, что любит и будет помогать. — Мамочка, я всё буду делать, клянусь! Убираться дома, всё, что хочешь, устроюсь на работу, буду помогать тебе во всём, только... пожалуйста, умоляю... открой... мама!!! — крик отражается от стен, горло начинает болеть, но он не прекращает кричать и биться. Его глаза пеленой застилают слезы, он ничего не видит, но продолжает пытаться выломать дверь. Он не знает, сколько всё это продолжалось, для него время просто остановилось, только когда дверь, наконец, поддалась и он ввалился внутрь, почти падая, едва умудрившись не подскользнуться на воде, Грей почувствовал что-то похожее на надежду. Глазами, всё ещё застеленными слезами, он увидели силуэт его матери, она и правда, похоже, заснула в ванной. — Мама... Ноги подкосились в один момент, Грей упал на колени, смотря широко раскрытыми глазами, как алая вода выливается на пол, как капли крови растворяются в ней. Он перестал дышать, чувствовать, осознавать происходящее. Его парализовало, он не мог даже моргнуть, упав на колени и смотря на то, как с бледного запястья капает кровь. Ванна была заполнена красной водой через край, а в ней лежало бледное, безжизненное тело с перерезанными венами. На его маме была всё та же блузка, которую она одевала утром, чтобы пойти на работу, в которой она обнимала его и толкала на выход. В ткань впиталась кровь с водой, с бортика ванны свисало правое запястье, голова была запрокинута, растрепанные волосы закрывали белое бескровное лицо. —М-ма-м-ма... — тихо и умоляюще прошептал Грей. Он хотел закричать, хотел броситься к ней и встряхнуть, заставить открыть глаза, накричать, заставить остановить эту злую шутку, она не могла!.. Это не его мама! Нет, его бы так никогда не поступила... Она же... Она... — Мама... не шути... так... Вода пропитала его брюки, но Грей ничего чувствовал и не замечал. Он окаменел, не в силах поверить, он пытался зацепиться, найти причину, почему это всё... Он же спит? Это ведь всего лишь дурной сон, правда? Сейчас он проснется и... и позовет маму. А она придет и обнимет его, станет успокаивать и утешать, скажет, что это всего лишь страшный сон. Она ведь никогда... его... не бросит. Она обещала. Обещала! Она не могла солгать, она ведь обещала никогда его не бросать, чтобы ни случилось! Клялась, что будет рядом несмотря ни на что, будет всегда рядом и не даст ему упасть, она ведь говорила, что любит его... Она не могла соврать! Это невозможно! Это всё ложь! Ложь! Он хочет проснуться! Проснуться! —Ну же, просыпайся, очнись, черт тебя возьми, это и так слишком затянулось, хочу домой! Хочу обратно... Папа... Папа, мама, я не хочу оставаться один, не бросайте меня, вы не можете так поступить со мной, вы ведь обещали, что будете рядом... Почему вы солгали? Вы не можете так со мной поступить, я же люблю вас! У меня кроме вас никого нет. Нет, нет, нет! Подорвавшись, он схватил ледяные плечи и попытался разбудить, заставить открыть глаза, он не верил. Отказывался верить, он готов признать себя сумасшедшим, психом, что угодно, но это не могло быть правдой. Он точно проснется. Проснется. Не может не проснуться! —Вставай! — в отчаяннии закричал Грей, а потом резко отпустил безжизненное тело своей матери и пустился бежать. Он босиком выбежал на улицу, не видя ничего перед собой. Перед глазами было лицо его матери, которая больше никогда не сможет посмотреть на него, он больше не сможет увидеть её улыбку, её глаза, почувствовать её тепло. Как он потерял отца, так потерял и маму. В его жизни больше никого не осталось, не осталось ничего, кроме боли и ужаса, больше в этой отвратительное жизни его ничего не держит. Все, кого он любил покинули его, он хочет к ним. Хочет за ними, не хочет страдать и дальше, он просто не сможет вынести что-то ещё. Он хочет... хочет к родителям. Он хочет покончить со всем этим. —Смотри, куда прешь! — крикнул раздраженный мужчина, когда Грей задел его плечом. Да, вот так было всегда. Всё равно, кто и что, это всё не имеет смысла, если ты не хочешь жить, когда ты принял решение — это конец, плевать, пусть этот мир катиться к черту, он больше не будет участвовать в этом отвратительном дерьме! Чтобы они все поплатились за то, что сделали с ним и его семьей! Чтобы каждая тварь, приложившая руку к тому, что с ними случилось, пожалела об этом! Прочувствовала всей своей гнилой натурой, какого это, когда твоя жизнь рушится в одно мгновение, когда у тебя нет выбора, нет сил, нет никого, кто бы мог тебя спасти. Он ненавидит их всех, этим ублюдков в школе, чертового Велисона, чтобы он горел в аду! Урода, который убил его отца, тех, кто довёл его мать до этого поступка. Чтобы они все сдохли самой страшной смертью! Он ненавидит этот мир. Этих людей, которые лишь на вид такие благородные, а на самом деле прогнившие до основания монстры, разрушающие жизни тех, кто слабее них! Где эта чертова справедливость? Её ведь никогда и не существовало, люди умирают каждый день из-за монстров, что скрываются в толпе, почему хорошие люди... почему его мама... папа... Они ведь никому ничего плохого не сделали! Почему именно они?! За что? —Почему?! Почему?! — забраться как можно дальше, выше, туда, где будет свободно, туда, где его никто не остановит. Там всё и закончится. Это точка в повествовании его жизни, очень дерьмовой жизни. Ветер на крыше был сильным, Грей в мгновение замерз, но даже не попытался прикрыться, чтобы согреться. Какая разница, он пришёл сюда, чтобы умереть. Всё это скоро не будет иметь смысла. Вся его жизнь не имела смысла. Если есть те, кто сделал его жизнь такой, почему они имеют право жить? Он умрет сегодня, а они продолжат рушить жизни и дальше. Бесполезно, беспокойство ему больше ничего не даст, он в последний раз дышит этим запахом, пропитанным желчью. Всё тело ослабло, стоило только встать на край. Это та граница, которую он боялся. Но теперь он здесь и ничего не чувствует, кроме сжигающей до тла боли. Возможно, вся его жизнь заранее была предопределена. Один шаг — и всё кончено. Свободное падение такое прекрасное, так быстро и одновременно медленно, восхитительно, вот и...