Глядя со стороны

      Она наблюдала за мной, пока я перебирал струны. Ее темные глаза внимательно следили за каждым движением моих пальцев. Иногда она поджимала губы, когда ей не нравился тот или иной аккорд. Улыбалась и кивала головой, когда подобранные ноты особенно приходились ей по вкусу. Потом она вставала, подходила к окну и долго глядела в пасмурное осеннее небо. Длинные ресницы дрожали, она сдерживала слезы с трудом. Я подходил к ней и обнимал со спины. Раньше она была горячей, словно вместо крови была лава, сейчас, наоборот, ее кожа была холодна как колодезная вода. Даже ее волосы, казалось, поддались инею — виски были полностью белыми, седые пряди перемешались с темно-шоколадными. Она много что чувствовала. Но никогда это не озвучивала.       Бывало, она подолгу ходила по сырым улицам, устало переставляя ноги. Я брел на пару шагов позади нее, пока она не звала меня и не сжимала мою горячую руку своей ледяной. И тогда я вел ее до первой кофейни. Она всегда заказывала латте без сахара и коричную булочку. Пока она ела, она казалась наиболее живой, будто кофе с выпечкой возвращали ее в юность, когда самой большой проблемой были выпускные экзамены. Именно такие моменты были моими любимыми.       Должен признаться, краше она казалась лишь тогда, когда горячо спорила с кем-то из профессоров юридического. Фурия с горящими глазами, безумно привлекательная, она не боялась никакого даже самого строгого преподавателя. Но уважала их, и они уважали ее в ответ, признавая ее силу, уже сейчас считаясь с ее словами.       Ни для кого не было секретом, что именно она станет следующей хозяйкой Тьмы. Тьма уже признала ее, она не просто говорила с ней, она стояла перед ней на коленях, вымаливая прощение у магини за то, что с ней сделал Хаос.       А еще она пела. Каждый день. Напевала под нос, пока делала письменные задания, пока принимала ванну, пока готовила или протирала пыль с полок. В нашей квартире никогда не было абсолютной тишины. Разве что ночью, когда она спала. Снов она не видела. Ночами в слезах не просыпалась. Да и вообще была как мертвая, дышала очень тихо. Я всегда обнимал ее, чтобы она не мерзла.       Иногда я вспоминал ее прошлую. Тогда мне самому хотелось плакать. Я вспоминал, как мы познакомились, как понравились ей мои глаза разного цвета. У нее всегда было много друзей, люди тянулись к ней. Да и как можно было не любить магиню, которая была открытой и веселой, дружелюбной ко всем без исключения. Она ничего не боялась, шла вперед с высоко поднятой головой, заражая энтузиазмом окружающих. Подумать только, мы ведь когда-то играли вместе в группе. Я скучал по тем временам. Скучал по Марку, Маргоше, Уле, Лиле. Сейчас же мы почти не видимся. У ребят была своя жизнь, а мы с ней продолжали учиться, чтобы построить политическую карьеру.       Наши отношения с ней нельзя назвать любовью. Это была и есть дружба. Да, довольно близкая, ведь мы все время проводили вместе. Но на самом деле оба были в своих мыслях. Я даже знал, какое имя было у ее мыслей. А она знала имя моих. Поэтому, когда нам пришло приглашение на свадьбу Марка и Алекса, она, наверное, тысячу раз спросила, точно ли я хочу туда пойти. И я пошел. Она даже сшила нам платья.       Это был хороший день. Тогда я и понял, что намного больше рад за Марка, чем ревновал или любил его. Прекрасное чувство, замечательная свобода.       И она это заметила. Всего пару месяцев прошло, и она съехала в старый дом тети, будто не хотела отягощать меня, освобожденного от прошлого. Она стала готовиться к предвыборной кампании, а я завел дружбу с хозяином Огня и его супругой, занялся связями с миром людей.       Так мимо пролетели еще два года. Мы оба были в делах, почти не виделись. Я успел найти еще одного парня. И разбежаться с ним. Не сошлись характерами, так ведь говорят?       Однажды, в один из октябрьских дней, она позвонила. Ее голос звучал точно так же, как и во время споров на парах. Она еще не успела поделиться основной новостью, но я уже все понял. Я говорил не просто со своей подругой, я говорил с хозяйкой Тьмы.       Я срочно собрал свои вещи и рванул к ней. Мы были обязаны отпраздновать! Она думала точно так же. Мы снова гуляли по улицам, пили вино прямо из горла, спели не меньше половины всех песен, тексты которых знали.       Как же я смеялся, когда оказалось, что утром ей надо готовиться к официальной вечеринке, а мы всю ночь не спали — веселились, вспоминая о беззаботной юности в Академии.       Она другая, я другой. И мы готовы идти дальше, не оглядываясь в прошлое.