Прогулка невозврата

      Годжо резко проснулся, подскочив и сильно испугавшись неожиданного способа пробуждения — кто же знал, что Итадори во сне брыкается? Вот и он не знал, своевременно получив по голове рукой мелкого. А тот спит, в душе не чая, что произошло.       Потирая место ушиба, а после просто прикрывая рот при зевке, беловолосый решил не спускать всё с рук паршивцу, так что Юджи настолько же резко просыпается от щекотки по бокам. Только вот не рассчитал и ударил головой затейщика. — Юджи, блин, какого хрена? Второй раз причиняешь вред моему величию за пять минут, — обиженно смотря на розоволосого, пока тот не понимает, что вообще делает в этой комнате, но после вспоминает — было страшно одному находиться в большой тёмной гостевой. — Сатору-сан, вы сами виноваты, что решили разбудить таким противным образом! — кинув подушку в того и обняв вторую, надулся говорящий.       Такое шумное утро Годжо давно не испытывал. Как минимум, обычно он является самым шумным и раздражительным утром после вечеринки, когда все отходят. Ну, а дома и пошуметь-то и не для кого: домработница, присутствующая в его отсутствие, и редкие девушки на ночь.       Но вот кидать подушку было лишним — старший повалил Юджи с задирчивым криком: «попался!», продолжая щекотать туловище и уворачиваясь от пинков маленьких ножек, постепенно переходя к издевательству над пятками.       Когда Итадори уже плакал от смеха, над ним сжалились, быстро ретируясь на кухню от неожиданных подушко-снарядов, крича что-то о завтраке через десять минут.       «Сколько этому человеку лет, что он так развлекается со мной?» — подумал мелкий, падая на подушки с лёгкой улыбкой. — «Похоже, он не так плох, коим кажется на первый взгляд».       Выходя из комнаты раньше, чем приготовлен завтрак, Юджи понимает, что готовка и другие обязанности с сегодняшнего дня, а он, по сути, сейчас отлынивает от своей работы. Поставив воображаемый штрафной за своё безделье, сел за барную стойку, наблюдая своего опекуна пританцовывающего в одних шёлковых пижамных штанах темно-синего оттенка и чёрных очках (зачем дома носить очки?) за плитой. — Считай, что Бог решил снизойти и помочь тебе в твоей будущей ежедневной рутине, — перекладывая со сковородки на тарелки по яичнице, продолжает, — После завтрака я тебе покажу где и что находится, ну и посвящу в детали. — ставит тарелки перед собой и мальчуганом, садясь рядом.

***

— Итак, нахождение всего нужного сказал где, что я хочу на ужин тоже и, кстати, не забудь себе что-нибудь на обед сделать… — задумываясь, осознает, что осталось ещё кое-что, — Точно, чуть не забыл! Всю эту неделю, когда буду приходить домой, буду ждать милые фразочки, по типу: «С возвращением, семпай~». — у Юджи начал глаз поддергиваться, задаваясь вопросом, какой опекун такое будет требовать. Как говорится, богатые со своими причудами, да? — Хорошо, хозяин, — также одна из обязанностей называть Сатоту-сана хозяином на неопределённый срок. Проговаривая это, Итадори смотрит в пол, смущаясь подобных обращений, но его это… не отвращает? Странно, но да. Потрепав розовую макушку, очкастый вышел из квартиры, оставив мелкого одного. — Надо убираться. — оглядев просторы, все кажется легче лёгкого: в квартире полный минимализм, нет каких-либо лишних деталей, мало поверхностей.       Начав с гостиной, Юджи понял, что это и была самая лёгкая локация, ведь дальше идёт ванная, в которой проводит большинство своего времени Годжо, по-видимому.

***

      Меньше, чем через месяц жизни вместе, голубоглазый привык к нескольким вещам: порой надо вспоминать школьную программу, чтобы помочь Юджи с домашкой, ведь нанимать репетитора было бы слишком легко — чем Сатору не учитель? Далее, в квартире стали появляться томики разной манги, которые не он покупал, но он их всё равно читает, а также привык, что каждую ночь к нему приходит Юджи, даже если под утро старается уйти незаметнее, встав несколько ранее, чтобы и в школу собраться, и приготовить позавтракать им двоим, но беловолосый-то знает, кого не устаёт обнимать еженощно, утыкаясь носом в шею, будто тиская мягкую игрушку.       Придя в вечер субботы домой, Годжо был в предвкушении отведать кулинарии мелкого, ведь у того будто поварской талант — что бы не приготовил, всё как в ресторане, даже если впервые готовит. — Добро пожаловать домой, хозяин, — привычно трепет макушку розоволосого, снимая обувь и вручая чёрный эко-пакет. Получая вопросительный взгляд и собираясь подглянуть, что находится внутри, Сатору буднично говорит: — Мне хочется, чтобы ты завтра это надел. Уверен, тебе подойдёт, — прикрывая пакет, который хотят открыть пошире, продолжает, — Но-но-но, завтра увидишь, а сейчас самый вкусный ужин. И, да, разбуди меня завтра часов в десять, хочу понежиться в постельке. — Сатору-сан, там же нет ничего мерзкого? — презрительно смотрит снизу вверх, будто уже зная, что его ждёт. Сузив глаза, ища ответ за той стороной тёмных очков, и не найдя ничего, ни ответа, ни подвоха, оставил пакет у дивана, все ещё подозрительно зыркая.       Тем временем, Годжо уже ждал за барной стойкой, ожидая вкусностей: помимо главного блюда его ждёт всегда и десерт — Юджи узнал о склонности к сладкому у своего опекуна. Раскладывая еду по тарелкам, Юджи как всегда сначала ждёт реакции голубоглазого на его стряпню, после садясь также за стойку — честно, его никто не заставлял, ему просто доставляет удовольствие видеть улыбку этого человека. — Ах, итальянская кухня не может быть отвратной, — нанизывая кусочек лазаньи, Сатору расплывается в самой широкой улыбке, будто чеширский кот, — Юджи-я, ты как всегда великолепен, это сочетание сливочности и кислинки соусов… — растягивая каждый кусочек, смакуя, они, точнее, Годжо, заканчивают спустя полчаса, после переместившись на диван.       Юджи здесь нравится. Первое время было тяжело, особенно, когда началась учёба, ведь надо было успеть после уроков прибраться, приготовить поесть и не забыть про домашку. Было очень непривычно после своей скромной жизни очутиться с головой в такой: смотришь теперь не на ценники, а на состав продуктов, чтобы те были как можно полезнее, школа, которая так и блещет пафосом и деньгами, а заходя в фойе (!) дома встречает не то, что вахтер, а охрана. Впрочем, к хорошему быстро привыкаешь.       Посмотрев пару комедийных фильмов, что стало их традицией, Итадори прогнал длинноногого в ванну, а сам начал раскладывать себе диван для сна, несмотря на то, что оба понимают, где тот будет спать.       Укладываясь, кареглазый думал, что он ощущает почти спустя месяц. Однозначно, грусть и тяжесть прошлого его уже не беспокоила — он был в хороших руках, — но что-то было не так. Он не знал, как реагировать на некоторые выкрутасы Годжо, по типу резких тисканий, когда он сильно-сильно его прижимает к себе, тянет за щёчки или целует в макушку. Каждый раз тепло и приятно внутри. Дедушка изредка тоже проявлял подобную ласку, но она не отдавалась внутри подобным слабым, но гулом сердца.       Ему безмерно нравится готовить для него, не может найти себе места, когда тот задерживается в офисе или как-то напряжён. Даже нравится его надменность и уверенность во всех своих действиях.       Какое-то время было секретом для Юджи: зачем Годжо солнцезащитные очки везде? Позже узнал, что всё выглядит ярким для его глаз, слепило, а в один момент просто стало привычкой и неотъемлемой частью имиджа. Но как-то Юджи увидел его радужку и больше не мог не смотреть, стараясь увидеть. Он видел сильно яркий голубой, будто бесцветный, видел тёмно-голубой, но рисунок и цвет, что был у опекуна… Сложно описать словами, как и эмоциями. Просто смотришь в бездну, которая поглощает. Однозначно, глаза Сатору-сана должны быть под запретом.       Смотря в потолок, Юджи неожиданно вспомнил мангу, в которой главные герои философствовали о любви.       «Любовь…» — в темноте вспыхнуло лицо. — «Да не-е… Двое мужчин и любовь? Бред какой-то», — потупив в потолок с пару минут, отрицательно замотал головой для себя, понимая, что даже если и возможна любовь между двумя, то явно не им, 14-летним мальчиком и стариком бизнесменом. Решив остаться в гостиной, а не перебираться в комнату, стал потихоньку засыпать с мыслями о завтра.       В эту ночь не только Юджи думал об итоге месяца, но и Годжо, только тот размышлял под горячими струями душа, сев в ванной так, что весь напор в основном был направлен в голову. Закрыв глаза, Сатору снова прокручивает думы последней недели.       «Завтра всё точно прояснится. Ну, не мог же я правда запасть на человека, который младше меня на двенадцать лет! Двенадцать, мать вашу!» — подперев подбородок ладошкой в форме галочки, продолжил развивать монолог, — «Я как бы не отрицаю, что есть такая любовь, понимаю, что есть любовь между парнями, даже видел среди своих коллег, но я явно не собирался на своей шкуре всё это испытывать», — встал на ноги, намыливая себя гелем для душа с помощью розовой губки. — «Но это впервые, чтобы человек не брыкался при проявлении моей тактильности, более того, сам лез ко мне в ответ! Девушки, которые хотят моих денег и секса не в счёт. Да и дёргается все при соприкосновения с Юджи…» — протерев интимную зону, почувствовал небольшое «движение», — «И от мысли тоже всё того самого…». — Аргх, я будто юная девка! — сказав это вслух, быстро заткнул себя рукой, предположив, что мог услышать Итадори. Но через секунду вспомнил, что все стены с шумоподавлением.       Закончив водные процедуры, беловолосый вытерся полотенцем и пошёл в кровать, ожидая либо уже встретить там Юджи, либо спустя несколько минут. Когда ни первое, ни через десять минут ничего не произошло, Годжо сам пошёл к нему на диван со своим одеялом и подушкой, ведь уже спать одному невесело. Заснув в полюбившейся позе — закинув длинную ногу на мелкого, обняв и уткнувшись в волосы — было только ожидание следующего дня.

***

      За время проживания, у Итадори появилось некое понятие «внутренних часов». То есть, у него организм будто прям знал, что тот должен проснуться именно в это время и без какого-либо там будильника.       При пробуждении розоволосый почувствовал привычные руки у себя на животе, прижимающие к чужому телу. Только вот локация явно не та, что обычно — его законный диван. Совсем аккуратно поворачиваясь, он может рассмотреть лицо спящего, ведь в комнате Сатору-сана шторы настолько плотные, что там темно и ничего не видно. Красив, даже когда спит. Волосы, которые обычно зачёсаны назад, хаотично разбросаны по лицу, чуть приоткрытый рот. Легонько дотрагиваясь своей рукой до щеки другого человека, Юджи пробивает «током» по всему телу, от чего резко убирает руку, спрятав её в другой в районе груди.       «Пора вставать», — смущаясь своих действий, кареглазый старается выйти из кокона обнимашек так, чтобы не разбудить. Впрочем, успешно. Вспомнив о пакете, берет его, и не шурша идёт в ванную.       «Ч-что?.. Он решил поиздеваться надо мной?» — держа на весу костюм горничной, не хотел верить своим глазам. — «Окей, старый изврат, сейчас будет по твоему, но я тебя разбужу, что дёргаться будешь!».       Надевая короткое чёрное платье, затем завязывая с бантиком белый фартук с рюшечками, Юджи бы рассмеялся и покрутил у виска, если ему кто-то сказал несколько месяцев назад, что он будет таким заниматься.       «Вроде всё готово…» — увидев в пакете чёрные чулки с одной белой полоской сверху, Итадори думал, что его покинул дух.

***

      Любимый завтрак Годжо уже был готов и оставлен на барной стойке — тосты с авокадо и красной рыбой, мюсли с орехом в кокосовом молоке и свежесваренный американо. Пришло время будить.       Итадори встал рядом с диваном, смотря на спящего, решаясь в действиях. «Мне ничего не будет», — успокаивал себя в голове. В следующий момент уже запрыгивая верхом, держась за ночную рубашку, как за быка на родео, и качаясь туда-сюда с криком «Встава-ай!».       Годжо приоткрыл один глаз, щурясь и всматриваясь в причину такого громкого пробуждения. Как на автомате, он кладёт свои руки на бедра «наездника», сжимая, тем самым заканчивая импровизированные скачки. — Малыш, а не слишком ли ты дерзок? — улыбаясь и рассматривая наряд, Сатору понимает — если мелкий не слезет, ничем хорошим не закончится. — Вполне в меру для человека, которому говорят такие костюмы надевать! — покраснев, пришло осознание, что эта поза не такая невинная, как казалась до сделанного. Прочистив горло, продолжает, — Так или иначе, я смог тебя разбудить. А ещё завтрак стынет, — стараясь слезть, появляется преграда в виде держащих его дольше нужного рук, но уже после отпускающих. Юджи сел за стол, дожидаясь старшего и теребя подол платья.       В то время Сатору, прикрывая рукой лицо, в основном, глаза, истерично улыбается, понимая, что он в той ещё жопе оказался, ведь вторая рука сжимает твёрдое достоинство под одеялом. «Блядство» — ещё одна быстрая мысль в голове.

***

— Вы, наверное, хотите узнать, зачем я вас здесь собрал? — отпивая из чашки кофе, задал вопрос беловолосый.       Гето и Иери тяжело вздохнули, ожидая выслушать своего друга, который за день до встречи написал в их общем чате: «Либо меня посадят в тюрьму, либо я сам себя закрою где-нибудь». Назначить встречу решили у Сугуру. Вообще, почему-то его дом становится подозрительно часто домом исповедания Годжо Сатору. — Помните, я рассказывал, что приютил мальчика? Я вам ещё сотню его милых (то есть, либо незаметно сделанные, либо где Юджи старается закрыть камеру) фото скидывал, — оглядев взглядом каждого, продолжил, — У меня появилось дикое желание сделать его своим. Мне хочется творить с ним всякие похабные вещи, несмотря на пол. Но. Ему. Блин. Четырнадцать, — оперевшись локтями в котацу и положив голову на руки, обречённо застонал. — Да ладно тебе, у тебя просто недотр… — только начал длинноволосый, как его уже перебили. Впрочем, Годжо редко даёт возможность закончить предложение, когда тот взволнован. — В том-то и дело! У меня в компании есть девушка, прям секс-бомба, которую я берёг на десерт, но она меня не то, что привлекает, а отвращает! — смотря взглядом безумного, рассказывает дальше, — Недавно моё солнышко решило прийти ко мне в офис под конец дня, но он не смог подняться ко мне на этаж, так как его окружили мои сотрудницы, тиская и приставая. Тьфу, — скривил рожу так, будто съел десять лимонов за раз, — Меня это так взбесило, что мою собственность трогали и обнимали. Думал всех поувольнять из-за этого. — вспоминая ту самую картину, проносится несколько эмоций, самыми выраженными являются — грусть, злость и что-то умиротворяющее. — Говоришь, ему четырнадцать? — после кивка собирается закончить мысль, — Считай, что у тебя испытательный срок два года, ну, или конфетно-букетный период. Если к шестнадцати он сам будет тащиться по тебе, как и ты, можно думать, что это судьба свела вас в тот роковой день, — сделав глоток саке, Гето гордится своим целомудрием и идей выхода из ситуации. — Дела, для этого придурка, который привык изначально всё брать, а не добиваться в плане отношений, будет максимально сложно воплотить эту затею, — шатенка отбросила тлеющие угольки сигареты в пепельницу, — Я считаю, если поговорить и никто из вас не будет против, и, тем более, никто не узнает об этом, то можно уже сей… — Иери, ты не в ту степь думаешь! — перебил в разговоре уже Гето подругу, которую понесло в её мрачные мыслишки.       У Годжо на мгновение появился будто огонёк от слов Сёко, но заметив угрожающе взгляд друга, усмирился. — Всё выглядит так, будто мы в каком-то фанфике! Почему так сложно! Два года! Это семьсот с хвостиком дней, — грустно упав на подушки за спиной, Сатору хотел скрыться внутри котацу, но ограничился видами потолка без ответов на нём. — А ещё конкуренция у меня на пути в виде трех одноклассников — каких-то Мегуми, Нобары и Джунпея. Две девочки и мальчик! — скрестив руки на груди, злобно смотря вверх, Годжо снова услышал тяжёлые вздохи. — У тебя всё получится, только спортом занимайся, не переутруждайся, а то двадцать восемь лет наступит, как и какая-нибудь импотен… — Сатору кинул подушку в Иери, уже смеющуюся вместе с Гето.       Именно в этот день голубоглазый поставил себе цель — добиться взаимности с младшеньким, предполагая возможные трудности на пути.       «Серьёзные отношения? Снова что-то новенькое в моей жизни, снова связанное с Юджи».