Духи Степи

На вершине горы завывал ветер. Холодный, промозглый, он забирался под одежду, лаская кожу ледяным дыханием. Солнце светило ярко, но не могло побороть этого стылого духа. Внизу открывалась степь. Насколько можно было видеть, до самого горизонта поднималась жухлая, низкая трава. Обычно золотая, с легким зеленым налетом, сейчас она блестела от крови и мягко шелестела от налетающего ветра. Кричали птицы. С болью, надрывом, словно кружа над полем боя. Но вокруг не было никого: ни живых, ни мертвых. Дракон проснулся и резко сел, сбрасывая остатки сна. Ночь была теплой и влажной. От духоты едва можно было перевести дыхание, но Дракона трясло. Он вытер холодный пот со лба и поднялся с ложа, в темноте, на ощупь, натягивая кожаные штаны на скользкие от испарины бедра. Лагерь спал. Вдохнув тяжелого степного воздуха, он набрал ладонью воду из стоящей у входа в палатку бочки и умыл лицо. Сон почти прошел. Но ощущение тревоги никак не проходило. — Духи сегодня не спят, — раздался позади него тихий голос. Дракон обернулся, напрягая мышцы и готовый ударить, но это был всего лишь Рыжий. Бледный, встрепанный, он выглядел так, будто вот-вот упадет от усталости. Под глазами залегли глубокие тени, а руки едва заметно подрагивали. Отвечать колдуну не хотелось, поэтому Дракон просто кивнул и отвернулся, подняв глаза в ночное, усыпанное звездами небо. Ночи в степи были темными. Они опускались внезапно, поглощая своей чернотой и травы, и редкие холмы на горизонте. Даже огни костров не могли разогнать эту темноту. Рыжий подошел ближе и заглянул в бочку. Дракон увидел как на черной глади отразилось его бледное лицо. Колдун смотрел в воду несколько мгновений, а потом ударил по ней ладонью, стирая свое отражение и звездное небо. — Ничего не закончится. Все только начинается, — сказал он и тихо удалился вглубь лагеря. Дракон проводил его фигуру задумчивым взглядом. Они уже возвращались домой. С большой добычей и сотней пленников. Орда двигалась вперед стремительно, но на обратной дороге обозы потяжелели, и они задерживались с возвращением. Дракон принял решение остановиться на два дня, чтобы дать отдых коням и людям. Рыжий отговаривал, зашуганно смотрел по сторонам и говорил двигаться дальше, не останавливаться дольше положенного, но Дракон отмахнулся. Теперь понимал, что может быть зря. В первую же ночь погибло трое. Их нашли с разодранным глотками прямо в своих постелях. Лагерь подняли по тревоге, но никаких звериных следов не нашли. Только один отпечаток лисьей лапы. Старый, въевшийся в землю. Но ни одна степная лиса не способна была на такое. Только волчья стая. Но волков тут отродясь не водилось, только ближе к горам можно было встретить парочку смелых, но так далеко они не ходили. На вторую ночь стоянка лишилась всех своих часовых. Когтями разодранные грудные клетки, и мечи в ножнах. Дракон смотрел на стеклянные глаза свои воинов и пытался найти в них ответ, но вместо них заговорил колдун. — Это духи. Мы потревожили их покой и теперь они будут гнаться за нами до самой столицы. Да и там не оставят. На каждом из нас их метка, и они заберут наши души и истерзают тела. На второй день они попытались уехать, но не сделали и нескольких миль, как лошади стали бить копытами и отчаянно ржать. На лиги вокруг не было ни души, а потому их страх — неясный, суеверный — быстро передался людям. Опытные воины стали шептать слова оберегов и хвататься за мечи. Рыжий тогда только рассмеялся. Дракон саданул его по лицу, чтобы стереть с лица эту дурацкую улыбку. Но колдун все равно улыбнулся окровавленными губами и потер покрасневшую от удара щеку. — Силой ты здесь ничего не решишь. Знаешь ведь, что я ваша единственная защита. Но даже я не в силах это остановить. — Так попытайся. Какой от тебя прок, если ты не можешь ничего, кроме как трепать языком. Тебя прислали, чтобы говорить с духами. Так говори. Рыжий сплюнул кровь и посмотрел прямо в глаза. — Боюсь их ответ тебе не понравится. — А ты не бойся за меня. Я сам решу, когда нужно испугаться. В тот день они никуда больше не двинулись. Заночевали прямо там, не расседлывая лошадей, под открытым небом. Никто не сомкнул глаз, но все остались живыми. Долго такое не могло продолжаться, до столицы была еще пара недель пути и добраться туда без стоянок и сна было невозможно. Утром Дракон принял решение и приказал Рыжему. — Делай, что нужно. Узнай, чего от нас хотят эти духи и, возможно, я им это дам. Рыжий молча кивнул и ушел. Его не было целый день, а когда он вернулся, догнав медленно плетущуюся по степи орду, сказал: — Через две мили, ровно под змееносцем, есть место, где нас не тронут. Но чтобы остаться там, нужно заплатить кровью. — Чьей? — Человеческой, — Рыжий пожал плечами. Дракон оглядел своих воинов, обозы с едой и золотом, караван пленников, плетущийся вдали, и кивнул. Он вернется без части добычи. Хан, конечно, будет недоволен, но успокоит свой гнев, когда в следующем набеге он принесет в три раза больше. — Веди, куда нужно и скажи, где остановиться. Рыжий пришпорил коня и поскакал впереди орды. В первую ночь на стоянке, Дракон приказал развести костры вокруг палаток, выставить стражу и лично отобрал двадцать пленников, которых связали по рукам и ногам, оттащив подальше от лагеря. Ночью снова никто не сомкнул глаз, а на утро, как только первые лучи солнца тронули жесткую траву, они увидели разодранные тела и залитую кровью степь. С тех пор прошло три дня. Люди ночами спали беспокойно, но усталость брала свое, и вот уже никакие ужасы не могли держать в сознании измученных людей. Всех, кроме колдуна. — Не сегодня, — говорил он каждое утро на немой вопрос Дракона, когда уже можно будет двинуться в путь. — Здесь мы в безопасности. Как только духи уйдут дальше, мы сможем двинуться вперед. Если хочешь, чтобы твои люди добрались живыми — подожди. Запасы стремительно таяли, страх, поселившийся в душах убивал не хуже демонов. Но Дракон уверенно приказывал всем оставаться на месте. Но вчера им удалось настрелять зайцев и куропаток, что немного скрасило напряжение лагеря. Дракон никому не говорил о своих снах. Они становились все ярче, все четче. Он стоял на горе и видел как кровь окрашивает степь, его трясло от холода и ужаса, но он не подавал виду. Ведь если он покажет слабину, то на кого будут опираться его люди? Его люди. Сидя в палатке и слушая звуки оживающего утром лагеря, он думал, как давно стал считать этих людей своими. Смуглокожие, темноволосые, они не были родней по крови. Только у рабов из захваченных деревень были такие светлые кудри, как у него. Но кожа Дракона давно потемнела от степного солнца, а его душа пропиталась конским потом и дикими травами. Он не был своим там, в том мире, который грабил и вздергивал на меч. Но и здесь, среди кожи и золота, его место было шатким, как плохо затянутое седло. Десятки лет назад в его деревню пришли такие же воины. В хвостатых шлемах и с темными глазами. Тогда он первый раз прошел через степь. Со связанными руками и бесконечным желанием пить. Но то, что он увидел — бескрайние просторы золотых трав, высокое голубое небо и жалящее круглое солнце — заставляли его сердце биться чаще. Он был пленником, но как никогда ощущал свободу. Хан взял его себе. Дракон не питал надежды: в его деревне рассказывали, что делают в орде с маленькими мальчиками, он был готов к унижениям и боли. А еще он очень хотел жить. Жить в этой степи, пить горькую хмельную воду и жевать соленое мясо. Потому так внезапно было, что хан не взял его в свою постель, а дал в руку меч и приказал биться. С таким же маленьким мальчиком. Темноволосым, темноглазым, и жутко шустрым. Дракону тогда рассекли бедро и бровь, но хан довольно хлопнул в ладоши и сказал, что теперь славянин будет служить его сыну. И если будет хорошо стараться, то меч останется с ним навсегда. И меч остался. Так же как и верный друг. Сын хана был молчаливым, диким. Словно волк он огрызался на любую попытку заговорить с ним на незнакомом, непонятном до конца языке. Но постепенно дракон выучил и его и привычки ханского сына. Однажды ночью он рассказал ему, что тот похож на волка. Мальчик не понимал, и Дракон попытался нарисовать фигуру страшного лесного хищника, про которого ему рассказывали сказки. В ответ ханский сын покачал головой и ответил, что степные волки совсем не такие, они маленькие, быстрые и никогда не нападают по одному, стаей отбивая падаль у тех, кому посчастливилось поохотиться удачней. Подумал немного, а потом добавил, что славянин похож на дракона. Притащил книжку и показал на картинку. На ней была изображена крылатая змея с тонкой пастью. На это уже рассмеялся светловолосый мальчишка, и рассказал, что на его родине драконы совсем не такие. У них большое тело и три головы, которые извергают пламя. Ханский сын подумал и ответил, что голова у славянина только одна, и та побитая. Они рассмеялись уже вместе. С тех пор так и повелось. Волк и Дракон. Они росли вместе, сражались вместе, и были друг для друга семьей и опорой, даже после того, как орду возглавил новый хан. Волка не тронули, потому что нет смысла убивать чужих детей, если они могут принести пользу. И Волк приносил. Золото, рабов, новые земли и славу орде. А еще из одного набега притащил колдуна. Шаманы в орде были в почете, потому рыжего паренька, которого Дракон сначала принял за девку, оставили. Волк лечил ему руки и носил воду, пока тот приходил в себя после недели пути. Таскал за собой в набеги, заставляя гадать по птичьим внутренностям об успехе похода. И оставлял спать в своей палатке. Дракон сначала презрительно не говорил с ним, но после того, как Рыжий, чуть ли не за руку вытащил его с того света, после битвы, стал добрее. — Береги его, Дракон, — сказал Волк перед этим походом. — Как себя береги. Что-то будет, я чувствую. Верни его живым. Дракон скривился, но кивнул. Его Волк рядом с колдуном совсем терял себя, улыбался и много говорил. Смотря на его счастливое лицо, Дракон чувствовал, как внутри поднимается ревность, но ничего не говорил. Не его это было. Все это не его. Только степь и солнце были его домом и любовницей. Только война была его миром. — Еще две ночи, — сообщил Рыжий, входя в палатку. — Луна убудет, и мы должны будем уходить. Скажи людям, чтобы были готовы. — Скажу, — сообщил Дракон, не глядя в его сторону. Но Рыжий опустился на колени перед ложем, заставляя посмотреть в глаза. В них плескалось яркое голубое небо. — Если тебя будут звать, не ходи. Стой, где стоишь и не оборачивайся. Пообещай мне. Дракон мотнул головой. — С чего я должен тебе что-то обещать? — С того, что кроме тебя защитить тут некому. Уйдешь ты — и всех заберут. И меня заберут. Его руки дрожали, а посеревшее от усталости лицо смотрело с мольбой. Разбитая губа почти прошла, оставив лишь краешек запекшейся крови в уголке рта. Дракон стер ее большим пальцем и обреченно кивнул. — Ты вернешься. Я обещал ему, что вернешься. Не могу же я соврать брату. Рыжий закрыл глаза и опустился лбом на его руки. — Ты родом с севера, — тихо проговорил он. — Так же как и я. Нам нужно тепло и солнце, чтобы согреться. Я знаю, что ты его любишь. И знаю, что он любит тебя. И мне жаль, что я встал между вам, но так было нужно. Мне он приснился. Давным давно. Это был страшный сон. Там были крики и кровь, я бежал, а потом упал, и большой волк взял меня в зубы и унес. Я трогал его шерсть, я просил отпустить, но он молчал и тащил меня куда-то. У волка были его глаза, поэтому я сразу узнал, когда увидел. Он вытащил меня из горящего дома и унес на плече, я выдирался, но он закинул меня в седло и привез в орду. Так мой сон сбылся. Дракон слушал его, но не знал, что сказать. Только неловко вытащил одну руку и погладил по волосам. — Я не видел снов, — сказал он через какое-то время. — Просто увидел степь и влюбился. — В него? — с улыбкой в голосе спросил Рыжий. — В небо, — ответил Дракон. — И в траву. Они молчали недолго, а потом Рыжий поднялся и поправил растрепавшиеся волосы. Глаза у него были красные. — Не ходи, — напомнил он. — Даже если будут звать, не ходи. — Не пойду, -кивнул Дракон в ответ. Крови было все больше, она уже не красила кончики стеблей, а покрывала их целиком. Запах нагретой земли сменился железом и болью, а от ветра дрожали губы. — Не замерз? — услышал он позади себя мелодичный голос. — Нет, — ответил Дракон и повернул голову. Рядом с ним стоял юноша. Тонкий, высокий, с гривой черных кудрявых волос, что падали на плечи. — А по-моему ты дрожишь, — ответил он, продолжая смотреть вперед. — Но я понимаю тебя. Тут красиво. Самый прекрасный вид во всем мире. Степь и солнце. Война. Он широко развел руки, будто бы собираясь обнять открывающийся перед ним пейзаж. — Все это стоит того, верно? — юноша неведомым образом оказался рядом, заглядывая в глаза и кротко улыбаясь. От его улыбки по телу прошла новая дрожь. Как будто совсем не от холода. В глазах горели красные огоньки, словно маленькие костры, обещавшие тепло и сытный ужин. Юноша провел пальцами по его руке, заставив кожу покрыться мурашками. — Да, это красиво, — ответил Дракон и отдернул руку. Юноша засмеялся. В его открытом рту блеснули маленькие острые зубки, но голос оставался мягким. — Пойдем, я покажу тебе что-то еще более красивое. Он потянул за рукав, заставив сделать маленький шаг вперед, но Дракон дернулся и вернулся на место. — Я посмотрю отсюда, — твердо ответил он. Юноша недовольно поджал губы, и глаза его яростно сжались в тонкие щелки. Но через мгновение он расслабился и оказался с другой стороны, чуть за спиной. Кладя руку на плечо и чуть подталкивая. — Тогда посмотри вниз, там еще лучше. Дракон опустил глаза и почувствовал как падает. Он резко сел на своем ложе, тяжело дыша. Голова кружилась, а руки тряслись так, что он не рискнул бы сейчас браться за меч. — Что же это такое? — спросил он сам у себя и постарался успокоиться. Под полог палатки пробивались солнечные лучи. Он оделся, крепко шнуруя пояс, не с первого раза попадая в петли, и вышел на улицу. Лагерь просыпался, наполняясь разговорами и запахом еды. У большого костра, он увидел Рыжего, который сам не свой хлебал утреннюю похлебку, но стоило ему увидеть Дракона, как заметно выдохнул и попытался улыбнуться. — Ты сегодня поздно встал, — осторожно сказал колдун. — Да. Снилась всякая чушь, — ответил Дракон, усаживаясь рядом и забирая свою порцию завтрака. Она была меньше чем обычно, он приказал экономить припасы. Рыжий немного напрягся, но ничего не сказал. Едва заметно подвинулся ближе и просто стал есть. — Еще одна, и мы можем уходить, — напомнил он, прежде чем закончить завтрак. Дракон прекрасно знал это и без него. Степи больше не было. Только океан крови, с едва шевелящимися кончиками травы над поверхностью. Дракон посмотрел на свои ноги и понял, что стоит в жидкой грязи с неприятным красным отливом. Таким же, который светился в глазах юноши, что стоял рядом. — Мне так нравится больше, — сообщил он безо всякого приветствия. — А тебе? — Было лучше, — ответил Дракон, оглядывая своего спутника с ног до головы. Тонкая фигурка была закутана в расшитый золотом халат под цвет унизывающих руки украшений. Локоны все также спадали на плечи. Упругие, блестящие, и наверняка очень мягкие. Их так хотелось коснуться. Юноша повел плечами, показывая, что ответ ему не понравился. — Тебе сложно угодить, воин степей. Ты любишь кровь, но смотреть на нее тебе не нравится. Ты жаждешь тепла, но не даешь согреть себя. Чего же ты хочешь? — Домой, — просто ответил Дракон. — В какой дом? Тот, что сожгли много лет назад? Или тот, что отняли, когда появился новый хозяин? Ах нет, наверное в тот, куда ты входишь теперь лишь со стуком, потому что там живут другие? Его издевательский тон и язвительная улыбка, пробудили внутри что-то злое, дремлющее, желчью клокочущее в груди. Дракон поднял руку для удара, но не успел замахнуться, потому что юноша перехватил его запястье, вывернул с невероятной силой и подался вперед, прижимаясь всем телом и целуя в губы. Его губы были мягкими, теплыми. Сочными, словно только что сорванный персик, в который вгрызаешься со стоном, пачкая подборок сладким соком. Дракон почувствовал невероятное желание податься навстречу, смять своим ртом эту мягкость и забрать себе без остатка. Но усилием воли оттолкнул его от себя, открывая глаза. Он был один. Мягкий теплый ветер трепал его волосы, солнце нагревало теплом плечи. Степь впереди была сухой и жаркой, стелилась ковром из жесткой золотистой травы. — Все это может быть твоим, — услышал он бестелесный голос. Но стоило ему моргнуть, как он увидел над собой потолок своей палатки. Через плотную ткань просвечивало солнце, давая рассмотреть узор шатра. Дракон не дрожал, но почувствовал, что все мышцы словно онемели, будто он лежал без движения много часов. Повернув голову, мужчина увидел рядом обеспокоенное лицо Рыжего. Встретившись с ним взглядом, колдун судорожно выдохнул и уронил свое лицо ему на грудь, затрясясь в судорожных рыданиях. — Чего ты, — сипло спросил Дракон и прокашлялся, чтобы вернуть голос. — Почти полдень. Я боялся, что ты не проснешься. — Тихо-тихо. Я просто устал. Все мы устали. Дракон положил руку ему на голову и погладил по волосам. Они были сухие, жесткие как конская грива, и это окончательно прогнало остатки сна, возвращая в реальность. — Я проснулся, все хорошо. Касаться его так было не правильно. Особенно сейчас, когда наваждение сна и мягкие губы были еще живы в памяти. И длинные волосы, рассыпанные по плечам… Дракон убрал руку и слегка подтолкнул Рыжего от себя. — Ну все-все. Вставай, надо собираться. Колдун, словно пришедший в себя, вскочил, вытирая щеки. — Да, нужно ехать. Пока можно, мы должны уйти как можно дальше. Следующую ночь они провели в седле. Дракон запретил делать привал, и орда его поддержала. Все хотели скорее вернуться домой. Аккуратно ступая по залитому убывающей луной полю, Дракон поймал себя на том, что думает о словах из сна. Где его дом? Есть ли он вообще? Рыжий рядом дремал прямо в седле, встряхиваясь иногда, когда голова падала на грудь. Его дом был ясен. Волк утащил его и теперь у него не было шансов жить где-то в другом месте. А Дракон? Когда Волк в детстве показывал ему ту картинку, он сказал, что драконы обычно спят в высоких травах, прячутся, меняя цвет с ярко-зеленого весной, до золотого жарким летом. И что славянин именно этим на сказочное чудище и похож — меняется, когда нужно. И не разглядеть его, не почуять опасность, пока не наткнешься на открытую пасть. Ко второй ночи люди были измотаны быстрым переходом, поэтому было решено разбить лагерь, но не ставить шатры. Дракон улегся рядом со своей лошадью, положив под голову седло. Сон не шел. И это было хорошо. В последний раз он не показал вида, но его напугало, как долго он спал. И все, что произошло с ним в этом сне тоже. Но измотанное тело сопротивлялось лишь для виду. Дракон не понял, как расшитое звездами небо вновь сменилось яркой лазурью. Юноша сидел почти у его ног, разливая на выстланном поверх травы платке чай по тонким изящным чашкам в форме тюльпана. Увидев Дракона, он поднял голову и с улыбкой протянул ему полную чашку. Задумавшись буквально на секунду, мужчина присел рядом. Чай пах сушенными листьями и брусникой. Терпкий осенний запах напоминал затяжные дожди, что случилась обычно в это время года. Степь вокруг тоже была стылой, но с последними нотками яркого тепла. — Сейчас лето, — заметил Дракон и сделал глоток. — Здесь так, как я хочу, — спокойно заметил юноша и испил из своей чашки не сводя с визитера глаз из-под полуопущенных ресниц. Дракон кивнул и обернулся на степь. Все еще никакой жизни, кроме травы и ветра. Даже птицы теперь не кричали. Разговаривать с этим…существом? он не собирался. Дать себя задурманить — тоже. В голове настойчиво билась мысль о том, что он обещал Волку вернуться и притащить с собой его Рыжего. И лишь потом о том, что хан ждет его из набега и наверняка четвертует, если он потеряет еще больше людей. Колдун сказал, что можно уйти, что духи отпустили их. Только он почему-то снова здесь, в этом сне. — Потому что я так хочу, — сказал юноша, глядя в свою чашку и дуя на горячий напиток. — Читаешь мои мысли? — с угрозой спросил Дракон. — Не нужно читать мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь. Ты слишком прямой, воин степей. Как дуб. Только в степи он не растет. Ты так и не стал травой, хоть и очень пытался. — Мне говорили другое. — Тебе врали! Снова это. Защипало под ребрами, а руки сжались в кулаки. Дракон резко развернулся, в гневе занося руку, но встретился взглядом с раскосым прищуром и замер. В этот раз юноша не оборонялся, лишь отставил чашку и чуть откинулся назад, опираясь на руки. Он не выглядел напуганным, хоть и казался беззащитным. Узорчатый халат чуть распахнулся, открывая бледную грудь с чередой родинок. Дракон уставился на нее и подернул плечами. — Ты пролил чай, — спокойно указал юноша, кивком головы указывая на расплывающееся на бедре темное пятно. — Давай помогу. Пока Дракон думал, что на это ответить, у него ловко забрали чашку, а узкая ладонь легла на мокрую ткань. От этого прикосновения все его тело прошило дрожью, а потом стало так горячо, обжигающе больно в том месте, где его касались. — Вот и все. Дракон опустил голову и увидел, что штанина уже абсолютно сухая, но ладонь все еще была там, мягко и незаметно скользнув вверх. Он стряхнул ее, отчего юноша тут же вскочил, в негодовании встряхивая волосами и шипя. Его халат сзади пошел волнами. Но стоило Дракону встать следом, как он пропал. Растворился, словно его и не было. Только расстеленный платок и брошенные чашки говорили о том, что все это ему не привиделось. Он наклонился поднять одну из них. И понял, что вцепился рукой во что-то. Рыжий зашипел, когда ему натянули ворот рубашки, и выдрался. Солнце уже поднялось над горизонтом. -Встаем, — сказал Дракон. — Все уже давно встали, — Рыжий поднялся с колен и отряхнулся. — Ты снова что-то видел? Он смотрел с прищуром, внимательный, собранный. Кажется ему удалось поспать сегодня, потому что лицо стало светлее и даже губы были не такими синими, приобретая розоватый оттенок. — Нет, — зачем-то соврал Дракон и отвернулся. — Просто устал. Рыжий не задавал больше вопросов и вскоре они двинулись в путь. Еще ночь пути без сна, ночевка под звездами. Дракон больше не мог уснуть, только дремал иногда. Порой ему виделась вершина горы и бескрайние просторы голубого неба, но уже через мгновение они сменялись спиной лошади или привычным пейзажем. До столицы оставалось не больше четырех дней пути, когда по утру они не досчитались восьмерых. Никто не видел как они исчезли и куда. — Дезертиры, — Дракон сплюнул на траву и яростно оглядел орду. Воины отводили глаза, стараясь не вызывать гнев командира на себя. И только Рыжий стоял рядом и качал головой. — Они не сбежали, их забрали. — Снова духи? — насмешливо спросил кто-то. Дракон тут же зыркнул в сторону, откуда донесся голос, но было не разобрать кто это сказал. — Встанем лагерем на закате, — рассудил он, и оскалился, услышав тихий рокот. — Кажется вы не верите в духов, так чего бояться? — Это глупо, — Рыжий шел за ним следом, наступая на пятки, пока остальные разбивали лагерь. Он талдычил это уже с четверть часа. — И опасно. Дракон резко остановился, заставляя колдуна наткнуться на его спину и отскочить. Но Дракон сократил расстояние между ними, сжал в ладонях его лицо и потянул на себя. Тихо и злобно он прошептал. — Я верну тебя домой. И остальных тоже. Но сейчас, дай мне делать, что нужно. Иди, твори свои обереги, бери, что нужно и делай свое дело. Он отпустил Рыжего и тот кивнул, хотя в глазах проскользнуло недовольство и протест. — Мы теряем пленников. За нами уже стервятники выстроились, ждут, когда бросим следующего. Мертвый раб — бесполезный раб. Эти слова явно задели Рыжего. Он насупился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не вымолвил ни звука, просто ушел. В ту ночь Дракон провалился в сон, едва коснувшись головой ложа. Моргнул и оказался на залитой солнцем горе. Вокруг щебетали птицы, стрекотали в траве невидимые насекомые, а вдалеке, ближе к горизонту пасся огромный табун диких лошадей. Юноша появился из-за спины, обходя его и кладя руку на плечо. — Лето, — сообщил он. — Ни разу не видел тут животных, — Дракон скосил глаза, чувствуя как юноша прижимается к его руке и щекочет кончиками волос кожу. Мягкие темные волны были шелковыми, словно дорогая ткань. — Захотелось, — просто ответил юноша и прильнул ближе, находя ладонью руку Дракона и сплетая пальцы. — Что ты делаешь? — спросил Дракон, но руку не убрал, лишь коснулся большим пальцем тыльной стороны ладони, наблюдая за своим жестом. — Любуюсь пейзажем. — Я не про это. — А про что? Дракон развернулся, ловя его взгляд. Манящий, яркий. Горящий словно угольки костра ночью. В нем плескалось любопытство, озорство и стужа всех холодных ветров. Дракон почувствовал его силу, могущество в любой момент оборвать его жизнь и желание. Непонятное желание: то ли обладать, то ли быть отданным, но такое сильное, что сопротивляться ему не смог бы даже сам дьявол. Нельзя сказать, кто первым сделал движение навстречу, потому что мгновение спустя их губы слились в поцелуе. Страстном и болезненном, мокром, дерзком и глубоком. Руки юноши обхватили тело Дракона словно виноградные лозы, переплетаясь на спине. Бедра его подались навстречу задевая наливающееся желание. Он покачивался, целуя чужие губы и сжимая пальцы. Свои Дракон вплел в темные волосы, теряя терпение от их мягкости. И лишь потом опустил руки на плечи, проведя вдоль спины. Юноша изогнулся, прижимаясь сильнее, и выдохнул, разрывая поцелуй. И Дракон тут же впился губами в его шею, чувствуя языком медовую сладость и легкую горечь степной полыни. Он пахнул одурманивающе, а на вкус был как самый лучший день лета. Дракон, едва удерживая его в руках, опустил на траву и устроился между доверчиво разведенных ног. Они изучали тела друг друга судорожно, но мягко, касаясь там где нужно, ловя чужие вздохи и легкие стоны. Солнце грело спину Дракона, пока он не считая времени любил юношу из своего сна. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Было темно, и он словно ослеп после яркого солнца, которое освещало его мгновение назад. Он сел на постели и огляделся. Лагерь спал. Но кто-то был здесь, в его шатре. — Кто здесь? — спросил он в темноту. Рядом, под ложем завозились и рыжая макушка показала своего обладателя. — Что ты здесь делаешь? — спросил Дракон. Рыжий не ответил. Его лицо белым и бескровным, а губы тряслись. Колдун протянул руки и коснулся его лица. Отвел со лба светлые волосы и проследил пальцами скулы и подбородок. — Проснулся, — с облегчением выдохнул он и нервно засмеялся. — Еще ночь, что ты тут делаешь? — снова спросил Дракон. Он чувствовал в своем теле небывалую силу. Мышцы слегка гудели, но он словно побывал на пиру, напившись хмельной воды и объевшись мясом. Сладкая истома разливалась где-то внутри. — Ночь, — подтвердил Рыжий. — Вторая, как ты не просыпаешься. — ЧТО?! — мужчина подскочил, заставляя колдуна отпрянуть и чуть отползти на коленях. — Что ты несешь? — Ты не просыпался, — со слезами в голосе ответил тот. — Я пришел утром, но ты спал. И не просыпался, чтобы я не делал. Бил по лицу, поливал водой. Тряс тебя. Все без толку. Что ты там видел? Скажи, что они с тобой делают? Ты ведь не идешь с ними, не поддаешься да? Что они говорят, что сулят тебе? Не верь им, Дракон. Не верь. Это все не правда. Это ложь. Они обманывают, хотят заманить. Я знаю, я видел. Я бывал в снах тех, кого хотят забрать духи. Это ужасно, но ты должен быть сильным, должен сопротивляться. Дракон слушал его причитания и не понимал, что он говорит. Он помнил ощущение теплой травы под обнаженной спиной, мягкие руки, упругие локоны. Лицо, исказившееся от блаженства, подрагивающие бедра и сладкий голос. Нет, это было совсем не ужасно. — Успокойся, — он сполз с кровати и попытался успокоить Рыжего. — Все хорошо, я тут. Сколько погибло? — Никого. Все живы. Дракон облегченно вздохнул. Все живы, все хорошо. — Что ты сказал им? — Что ты велел отдыхать. Сказал, что я увидел знамение, что боги даруют нам отдых в награду за труды. — Ты молодец, Рыжий. Ты молодец. Дракон приобнял его, потрепав по волосам, и отстранился. — Утром мы выдвигаемся и не будем разбивать лагерь до самой столицы. В глазах Рыжего засветилась надежда. Он робко улыбнулся и поднялся с пола. После полудня пути Дракон почувствовал, как силы покидают его тело. Усталость навалилась огромным камнем, прибивая к седлу. Дракон опустил плечи, но, покачиваясь, продолжал путь. Его глаза слипались, голова была тяжелой. — Ты в порядке? — спросил подъехавший ближе Рыжий. Дракон прекрасно понимал, как медленно он поворачивается, что тратит время, чтобы сфокусировать взгляд, но упрямо ответил — Да. — Привал? — Нет. Дракон тряхнул головой и пришпорил коня, снова возвращаясь во главу колонны. В ту ночь он уснул прямо в седле. Блаженно вдохнул чистый степной воздух. Немного морозный и свежий. Золотое поле впереди подернулось легким инеем, но лишь сверкало в ярких лучах солнца, звеня заледенелыми стеблями. Дракон обернулся вокруг, но его спутника нигде не было. Он хотел позвать, но понял, что не знает имени. Да и не ясно, имело ли смысл кричать. Поэтому он еще раз прокрутился вокруг своей оси, понимая, что как бы не хотел, не может увидеть того, кто за его спиной, словно ему отводили глаза. Мысленно сосредоточившись, он задал мучающий его вопрос в своей голове: «где ты?». В ответ не раздалось ни звука, только молчаливое завывание ветра. Дракон зажмурился и понял, что его трясут за плечо. — Проснись, не спи. Не спи, пожалуйста. Мужчина вздрогнул и сжал почти выпавшие из рук поводья. Его лошадь медленно плелась, а Рыжий ехал рядом и тряс его за плечо. — Не спи, Дракон. Надо продержаться. Еще немного. — Не сплю я, не сплю. Просто задремал. Рыжий заглянул ему в глаза и покачал головой, не веря не единому слову. Дальше они ехали рядом. Колдун то и дело резко оборачивался, проверяя, что его спутник бодрствует. — Перестань, — попросил его Дракон. Рыжий молча поджал губы, но занятие свое не прекратил. Только коситься стал чуть менее откровенно. — Я все вижу. — Вот и смотри. Лучше отвлекайся на меня, но не спи. Дальше они ехали молча. Настал день, и они сделали небольшой привал у водопоя. Под присмотром Рыжего Дракон немного задремал в тени своей лошади, обещая проснуться, как только колдун его тронет. Но тот дергал его за плечо каждую четверть часа, не давая нормально провалиться в сон. Измученный еще больше прежнего, Дракон влез в седло и орда двинулась дальше. Впереди была последняя ночь в степях, а дальше дневной переход в холмах и столица, скрытая в небольшой долине на юге. Когда стало вечереть и на небе зажглись первые звезды, Рыжий снова пристроился в ногу его лошади и ехал рядом. «Охраняет», — со смешком подумал Дракон, слишком уставший, чтобы что-то говорить по этому поводу. — Ты любишь степь больше, чем дом, — заметил Рыжий, когда на небе зажглась половинка месяца. Он был совсем исхудавший. Лицо его осунулось, волосы поблекли. Дракон подумал, что Волк обязательно на него злобно зыркнет и утащит своего колдуна, чтобы снова отпаивать водой и мясом, как сделал это после того, как забитого мальчишку первый раз привели в орду. Сколько времени назад это было? Пять, шесть лет назад? Время стиралось из памяти, казалось, что длинные космы и заостренный нос всегда были где-то рядом. Их обоих увели из родного дома, пленили, но подарили новую жизнь. — А ты любишь свой дом? — спросил Дракон в ответ на его слова. Он правда хотел узнать, счастлив ли Рыжий среди шумных воинов, громких песен и ароматных масел. Нравятся ли ему лошади или деревенские коровы и козы все еще оставались милее гордых скакунов? — Там хорошо. Там мое место, — ответил Рыжий, глядя вперед, — А там, — он кивнул головой назад, где остались за бесчисленными днями пути озера и леса полные дичи и цветов. — Меня не любили. Приходили за помощью, но боялись и презирали. Орда дала мне силу и… — Волка, — закончил за него Дракон, грустно качнув головой. — Мне жаль, что он, точнее что я. — начал оправдываться Рыжий, подбирая слова. — Не надо. Волк мне как брат. И этого никто, даже ты, не изменишь. Колдун склонил голову, принимая этот ответ. Но вся его поза выражала сожаление и стыд. Этого правда не изменить. Дракон сказал это и сам понял, осознал. Нельзя отнять то, что тебе не принадлежит. Волк был ему другом, братом, верным товарищем в бою и жизни. И он дал ему то, что на самом деле Дракон любил больше всего на свете. Свободу. Степь. Бескрайнее золото трав и высокую синь чистого неба. Он закрыл глаза, проваливаясь в дремоту. Не слыша, как Рыжий зовет его и трясет за плечо. На горе снова никого не было. Туман расстилался под только что взошедшим солнцем. Дракон огляделся, прошел по краю обрыва, заглянул вниз. Утренний ветер трепал его волосы, роса оседала на камнях, но холодно не было. Дракон глянул направо, заметив брошенный на землю цветастый платок. — Что же ты вещами разбрасываешься, — обратился он вслух к невидимому духу. Ответа не было. Со вздохом Дракон наклонился, поднимая ткань. Отряхнул, расправил и прижал к лицу. Платок пах разнотравьем и чем-то неуловимо сладким, отчего внутри все сжалось, а потом растеклось горячей волной. Дракон кое-как сунул платок в карман штанов и оглянулся. За его спиной, насколько хватало глаз, текла степь. Золотая, мягкая, уютная, словно постель. Со всех сторон на него смотрели только упругие стебли травы, а сверху бесконечным куполом высилось небо. — Вот мой дом, — с улыбкой сказал он и пошел вперед по тропинке, что вилась между камнями. — Наш дом, — раздалось где-то в вышине. Эпилог. Волк не плакал. Воины орды не проливают слезы по павшим товарищам. Все они встретятся однажды в великом войске великого хана. Рыжий стоял рядом тихо, но щеки его блестели от уже пролитых слез. Волк посмотрел на него и обнял, касаясь губами рыжих волос. — Я не смог. Прости. — Тебе не за что просить прощения. Он выбрал путь, который ему был предназначен. — Я знал, что он уходит. Я видел, как духи зовут его. Но ничего не сделал, не смог ничего сделать. — Все хорошо, Рыжий. Он отправился домой. — Я видел, как духи забирают людей. Другие духи. Это больно и страшно. Но ему страшно не было. Он не пускал меня за собой, словно дверь захлопывал, а я ведь мог помочь. Рыжий снова разразился беззвучными рыданиями и спрятал лицо на груди Волка. Тот обнял его, успокаивающе покачиваясь. — Когда мы впервые встретились, я уже понял, что он другой. Он вырос в другом месте, но дух его был свободен, не смотря на плен. Знаешь, есть одна легенда. Про степного дракона, который спит в травах. Он так долго спал, что тело его само стало травой, а глаза выцвели в цвет неба. Но под боком его было так тепло, что девятихвостая лисица свила там свое гнездо. Ночами она выходила на охоту, терзая деревни в округе, но поймать ее так никто и не смог, потому что дракон спал с открытой пастью и люди боялись подойти к нему. Он и сейчас где-то там, в степях. Говорят, что иногда он ищет новое тело, потому что снова хочет почувствовать жизнь. Но это быстро наскучивает ему и его дух возвращается обратно в степь. Когда я первый раз увидел Дракона, то испугался, какие у него светлые глаза. Он бился со мной насмерть, хотя кажется раньше никогда не держал в руках меча. Позже, когда мы стали старше и я узнал его лучше, то поверить не мог, что мне выпала честь быть его другом. Что сам степной дракон выбрал меня быть его товарищем. Поэтому не грусти, любовь моя. Мы еще встретим его и порадуемся этой встрече. Рыжий поднял заплаканные глаза, и Волк стер с его ресниц нависшие слезы. Слегка улыбнулся и склонил голову. — Он назвал тебя братом. Перед… Прежде, чем уйти. Волк ничего не ответил, только прижал Рыжего ближе и посмотрел вдаль, на растекающуюся под холмами степь. — Спасибо, — тихо проговорил он. И ветер унес его слова далеко-далеко. В гуще трав дракон дернул лапой и повернулся, сонно вздыхая. У него под боком, обернув себя девятью хвостами, спала черная лисица.