Изменить всё

      

***

             — Тачибана из второго класса втюрилась в Ханагаки.              — Тачибану позвал на свидание очередной парень. Она популярна.              — Почему ты такой популярный?              Обрывки непонятных фраз, чьи-то образы, голоса — всё это с совершенно бешеной скоростью проносилось в памяти. «Кто все эти люди, о чём они говорят? Я их знал? Они знали меня? Что происходит?». Мысли крутились в голове Такемичи и ни на одну из них он не мог ответить с точностью. Вроде он их знал и помнил, но лица были затёрты, а голоса звучали глухо, будто их разделяло толстое стекло.              Голову прострелило острой болью и Ханагаки резко открыл глаза. Картинка отказывалась фокусироваться, из-за чего Такемичи не мог сосредоточиться на чём-то одном. Несколько раз моргнув, он посмотрел по сторонам. Очертания перестали расплываться, а глаза слезиться, и Ханагаки с удивлением обнаружил себя, сидящим в вагоне метро.              — Я умер? Мне это снится? — недоуменно оглядываясь, пробормотал себе под нос Такемичи.              — Эй, Такемичи! Давай быстрее, а то сейчас уедешь дальше, и мы пойдём без тебя~              Эти голоса. Этого не может быть. Это же его друзья со школы. Можно сказать лучшие друзья. Но как это могло произойти? Он же… Последние мгновения жизни пронеслись перед глазами. Вот он в метро, вот он задумался, а вот зазевавшись, летит под поезд. Но такого же не может быть. Сейчас-то он сидит, как ни в чём не бывало, рядом его друзья. Они явно собираются куда-то гулять. Тогда что же произошло? Ему всё приснилось? Проигрыш в драке, перевернувший всю жизнь, побег, сложности в поиске работы, жилья и прочего, ненавистная работа и начальница, разваливающаяся квартира, новость о смерти Хинаты… Или же он сейчас спит, а его тело находится в коме, после падения под поезд? Хотя после такого не выживают.              Голова от количества вопросов начала болеть ещё сильнее. Всё так же, не понимая, что происходит, он молча последовал за друзьями. Проходя мимо зеркала он краем глаза заметил себя и завис. Перед ним стоял он сам, только из средней школы. Если это сон, то слишком детальный. Ведь невозможно помнить столько времени, где и когда у тебя была царапина на лице, мусор и грязь на одежде. Мозг на такое не способен же, правда?              Пока он рассматривал себя в зеркале, друзья уже прилично отдалились от него, так что Такемичи пришлось бежать, чтобы нагнать их. Поравнявшись с ними, он особо не вдавался в разговор, а шарил по карманам. М-да, пятьсот йен и мобила. Зато какая, раритет просто. С удивлением он обнаружил, что дата на телефоне 4 июля 2005 года. Да, это точно не сон. Но тогда что это? Он и правда, переместился во времени?              — Такемичи, ты же говорил, что твой кузен лидер в школе Сан в Шибуя? Это круто, ведь если появятся третьегодки, то мы можем назвать его имя, — произнес Аккун.              Такемичи, погруженный в свои мысли, не сразу понял, что обращаются к нему. О чём они говорят? О его кузене? Они о Масару что ли? Но ведь Масару на самом деле был шестеркой, а не лидером. Хотя если ему всё приснилось, то тот на самом деле может быть главарём. У Такемичи закипал мозг. Он никак не мог понять, где сон, а где реальность.              — А зачем вам Масару? — с сомнением произнес Ханагаки. И совсем шепотом произнес, — Понятия не имею, что тут происходит.              Друзья с недоумением повернулись к нему. А потом дружно рассмеялись.              — Ты чего, Такемичи? — не переставая ржать произнес Макото.              — У тебя с головой всё в порядке? — хихикая и крутя пальцем у виска, спросил Казуши.              — Мы из школы Мизо идём «войной» на второгодок из школы Сан! — выпятив грудь и сжав кулак, гордо проорал Макото.              Такемичи окончательно перестал понимать, что происходит. О чём говорят его друзья и какая драка? Ребята же, видя полное непонимание Ханагаки, решили снизойти до него и объяснить, что происходит. Быстрый рассказ о произошедшей ситуации не особо облегчил понимание. Устраивать драку из-за того, что над ними посмеялись крайне тупо. Он что и правда, был настолько безмозглым?              Если судить по сну, то эта драка стала переломным моментом в его жизни. Но это же всего лишь сон? Такемичи не отпускало плохое предчувствие. Что если это был не сон? Но как ему убедить ребят, что им не стоит лезть в драку? Пока он размышлял об этом они уже дошли до того злополучного парка. Сердце начало биться всё сильнее, а уровень тревоги поднялся до критической отметки. Его бросило в дрожь. И как только он открыл рот, чтобы предложить свалить отсюда пока не поздно, появились они. Третьегодки во главе с его личным кошмаром.              Масатака Киёмаса. Этот человек пустил под откос всю его жизнь. Именно после того как он избил Такемичи, тому не осталось выбора кроме как стать его шестёркой. И не только ему. Его друзья тоже были вынуждены подчиняться и выполнять малейшие прихоти. Этот бандюган испортил жизнь им всем. И что теперь, история снова повторится? Был ли то вещий сон, или ему дано прожить свою жизнь заново Ханагаки не знает. Но он уверен лишь в одном. История не должна повториться.              Внезапно его озарило. Они же из Тосвы. Той самой, что повинна в смерти Хинаты. Милой, доброй Хинаты в которую он был так сильно влюблен. Это ли не ещё один повод для того, чтобы изменить историю? Но вот как? Как найти способ не допустить все эти события?              Голова Такемичи готова была взорваться. Кажется, он никогда в жизни столько не думал. Слишком много вопросов и нет ни одного ответа. Он никогда не был гением, да даже умником его сложно было назвать. Как он может исправить всё, если сам не понимает что происходит. Реально ли это всё. Единственное, что он знает, так это то, что в этот раз сбегать он не должен.              — Становитесь в ряд. Щас каждый получит по ебалу, — с мерзкой ухмылкой произнёс один из прихвостней Киёмасы.              Да как тут не сбежать, когда поджилки от страха трясутся? Если всё это с ним уже происходило, то сейчас их изобьют до полусмерти. Кому хочется быть избитым? Правильно никому, вот и Ханагаки этого не хочет. Но избежать этого нет никакого шанса. Они старше, сильнее, а при попытке сбежать точно догонят и скорее всего даже убьют. Им терять нечего, да и не боятся они ничего.              — Мы всё расскажем лидеру третьегодок Масару, — пытаясь казаться уверенным, произнес Казуши.              «Это конец» подумал про себя Такемичи. И действительно, со стороны третьегодок раздался дикий хохот. Они пинками вытолкнули кузена Ханагаки, показывая их «лидера». Это стала провалом. Друзья поняли, что помощи им ждать неоткуда. Всё что у них осталось, так это надежда, что они хотя бы выживут. Такемичи знал, что с жизнью они сегодня не попрощаются, но вот со свободой так точно. Попытаться заговорить им зубы не получится, тут даже Казуши не справится. И вовсе не от того, что старшие тупы, хотя это тоже имеет место быть. Нет, просто тем больше нравится избивать других, чем вести разговоры.              Страх. Так много страха, что он не давал пошевелиться. И боль, разливающаяся по телу с такой скорость, что даже кричать невозможно. И это их только начали избивать. Может, если потерять сознание, о нём забудут или он хотя бы перестанет ощущать эту жгучую боль повсюду. Такемичи не знает сколько продолжалась эта пытка. Он даже не заметил, когда она закончилась. Болело всё так, что отсутствие ударов совершено, не ощущалось. Кажется, его не трогают уже пять минут, а он всё ещё чувствует удар коленом в живот. Каждый вдох отдавался болью. Шевелиться было невозможно. Ханагаки пытался понять это просто от того, что его хорошенько избили или ему всё-таки сломали пару ребер и все конечности. Сколько он так пролежал сказать трудно, но собравшись с силами, Такемичи предпринял попытку сесть. Первая оказалась неудачной, как впрочем и несколько последующих. Спустя десяток попыток сесть всё же удалось. С трудом оглядевшись, глазами он нашел друзей. Вздох с облегчением его организм не оценил — легкие горели так, будто там один большой костер.              Они были живы. Избиты, но живы. Аккун даже пошатываясь, брел к лежащему без движения Макото. О том, что тот жив можно было сказать лишь по хаотично двигающейся грудной клетке. Дышать тот мог с трудом, но главное, что просто мог.              Сколько они так пробыли в парке никто из них сказать не мог. Солнце уже давно село. Город горел огнями, разноцветные вывески освещали дороги. На улице гулял народ, парочки сидели в кафешках, друзья зависали на игровых автоматах. Только лишь одна группа избитых парней бесцельно брела в одном лишь им известно направлении. Кровоподтёки, синяки и царапины говорили о том, что им пришлось сегодня не сладко. Но они не сдавались, пошатываясь, бредя вперед.              Такемичи вновь начали посещать мысли о побеге. Не хотелось ему снова проходить через тот ад, что он помнил. Но он пересиливал себя, стараясь внушить себе, что так он сможет помочь Тачибане. Ведь кто как не она заслуживает жить. Только вот перед ним встала другая проблема. Та ради кого он хочет пройти эти тяготы, ради которой он готов на всё, она… а как она выглядит? За эти 12 лет её образ медленно, но верно стирался из его памяти. Он помнил, что она милая, добрая, всегда пытающаяся помочь, но какая она. Нестерпимо захотелось увидеть её, взять за руку, посмотреть в её глаза, улыбнуться и получить ответную улыбку.              Такемичи резко остановился. Друзья недоуменно обернулись на него, силясь понять, что он опять задумал. Ханагаки лишь бросил им, чтобы они шли даль без него, развернулся и побрел в другую сторону. Он бы с радостью побежал, но и так каждый шаг отдавал стреляющей болью. Кое-как он вспомнил адрес Хинаты. То как он поднимался по лестнице Такемичи бы никому в жизни не рассказал. Его бы обогнала и улитка. И почему же Тачибана живет так высоко. А всё по вине дурацкого лифта, который именно сегодня решил сломаться. Почему он не мог сломаться, когда все конечности Ханагаки нормально функционировали. Половину пути по лестнице он преодолел, опираясь на стенку, но вот вторая половина была такой, что он искренне надеялся, что его никто не видел. Он бы не смог объяснить, почему ползет на четвереньках по лестнице. Чувствовал он себя как герой третьесортного боевика, где главному герою прострелили ноги, но тот вместо того, чтобы поехать в больницу, сжав зубы, ползет к своей подружке, чтобы, наконец, признаться в своих чувствах. Хотя он и так был недалек от истины. Вот только он не герой боевика, который уже в следующей сцене будет сверкать белоснежной улыбкой, стоять без помощи на своих двух и звать даму сердца на пешую прогулку. Ещё там, на лестнице, он думал плюнуть на всё и отправиться домой, но понял, что банально не сможет спуститься. Сил нет. Ползти на четвереньках вниз было бы чистой воды самоубийством. Он не ради этого сегодня пережил такое.              И вот он, наконец, перед заветной дверью. Трель звонка заметно приободрила его. Послышались звуки копошения, замок щелкнул и перед ним предстала она. Хината. Как же он скучал. Он понял это как только увидел её. Эти янтарные глаза, как он мог забыть их? А эта нежная улыбка, возникшая на её лице, как только она увидела кто перед ней. Как он вообще мог забыть её?              Слезы сами навернулись на глаза. Хотелось подойти и крепко прижать её к себе и никуда уже не отпускать.              — Что с тобой? Опять подрался? Нельзя же так. На тебе живого места нет, — серьезно произнесла она.              Такемичи стоял и не мог вымолвить ни слова, голова резко опустела. Казалось, что сбылась его самая заветная мечта. Он порывисто обнял девушку и развернувшись побрёл обратно. Хината недоуменно провожала его взглядом. На последок она всё-таки крикнула ему:              — Увидимся завтра в школе!              А Такемичи всё продолжал брести вперёд.