1.10

       Было много теорий о том, какая будет жизнь в далеком будущем. От более реалистичных, как продажа кислорода — не будем обманывать себя, с количеством выплеска в атмосферу ядовитого газа можно планету уже создавать, в будущем — галактику, а кислород … фотосинтез сложен в среде, где есть люди с их машинами и заводами — до менее реалистичных, как жизнь в другой галактике — до Луны с трудом долетели, а тут другая галактика, абсурд! Только мало кто ожидал, что теории молодежи, которая погружена в свои маньхуа/манхвы/манги/новеллы, будут близки к реальности — появится что-то необъяснимое на планете: изменится рельеф самой планеты, и только. А порядок, люди, иерархия — всё как прежде, а может даже хуже.

x

      Высокое положение, ужины в дорогих одеяниях среди элиты, проход в любое место без очереди и с почётом, по высшему классу, многочисленные связи, доступ к ограниченным вещам — об этом мечтают многие, а кто добился, желает большего. Только вот среди миллиардов людей существует группа, что не мечтают об этом. Среди тысячи богатых есть малая часть, которая не пользуется своим положением и считает свое богатство бременем.       Сириус Блэк как раз из этой малой части. Для него фамилия Блэк — это то, что позволяет ему делать, что душа захочет, при этом цепями быть привязан к традициям и мышлениям древней аристократичной семьи.       — Бродяга, опять?       Смоленные до плеч волосы вмиг завязываются в низкий хвост, а хозяин этих волос облизывает свою верхнюю губу и не отвечая на вопрос, адресованный именно ему, идёт вперёд. А проигнорированный человек лишь покачивает головой. Его друг когда-нибудь лишится мозга, ну или его остатков, со своими идеями. Мужчина поднял глаза на вывеску здания, куда вошёл Блэк.       — Куда же на этот раз тебя пошлёт твоя семья в наказание, Бродяга?       Через пару минут из здания на всех порах и с улыбкой «а-ля, у меня белоснежные зубы, любуйтесь» выбегает молодой представитель семьи Блэк. Недовольные взгляды семьи, что спокойно, с гордой головой выходят из того же здания, он не замечает.       — СОХАТЫЙ!!!       — Если прыгнешь, я расскажу твой секрет высшим, — чуть ли не в воздухе застывает Сириус. Слова друга за секунды принимаются и он перестаёт улыбаться и с ухмылкой спокойно подходит к другу. Если Джеймс Поттер и угрожает, то лёгкая улыбка доказательство не блефа.       — И куда в этот раз? — спрашивает Джеймс, когда Сириус начинает толкать его к пабу.       — Предпоследний, — отвечает Сириус. В его голосе столько счастья, а в глазах такая радость, будто ребёнку подарили долгожданную игрушку. Хотя ничего меньшего и не ожидалось. Блэк с родился с вечным геном ребенка.       — Предпоследний значит, — Джеймс подходит к барной стойке. — Крысохвост, давай самый дорогой коньяк, наш Бродяга добился своего.       От его слов, что на удивление слышит каждый посетитель паба, в помещение воцаряется тишина на несколько секунд, а затем паб трясется от возгласов поздравлений и аплодисментов.       Почти каждый посетитель этого заведения, что знаменит лишь у молодого поколения, что не стремятся к своему наследству, знают желание Блека.       — Я плачу за всё, выпьем же за достижение Сириуса, — раздаётся громкий басовый голос и в ответ он получает крики согласия. Сам виновник празднования с хохотом подходит к Джеймсу и берет свой стакан коньяка.       — За достижение желаемого, Сохатый!       — За Блэка, у которого переходный период никогда не кончится!       За несколько часов все в пабе напиваться и засыпают прямо на столе.       — Сколько в этот раз? — к двум друзьям подходит их верный третий друг.       — Три тысячи восемьдесят пять (3085), — Сириус предоставляет друзьям свое запястье, на котором чёрными цифрами выведено число.       — Почти на сто тысяч понизилась, — выдаёт Крысохвост. — А у меня вообще не понижается, — он открывает свое запястье, где серыми цифрами выведено шестизначное число.       — У меня больше, — на запястье Сохатого оранжевым цветом выведено шестизначное число только из девяток.       — С таким числом ты умудрился подружиться с ним, — Крысохвост указывает на Блэка. — Твоя удача действует против тебя, Джеймс.       — Ты не первый, кто говорит это Крысохвост, я уже сам верю в это, — с приторным отчаянием в голосе произносит Джеймс.       — Эй, дружить со мной, это великая удача, — выдаёт в свою защиту Сириус.       — Ага, поэтому за последние три года я умудрился побыть на трех нижних этажах. Это впервые за сто поколений в семье Поттера, Бродяга. Моя семья уже заранее приготовила чемодан, в случае если я вновь с тобой потеряю свои числа удачи.       — У меня уже заранее готовы тридцать три чемодана. Каждый на определённый этаж.       Сириус смотрит на своих друзьях и смеётся. И так каждый раз. Каждый раз его друзья рассказывают насколько они готовы отправится с ним на исполнение его желания и как ему повезло с ними, а не наоборот.       Да, Блэк согласен с ними. Не каждый житель самого высокого этажа Башни удачи, будет специально терять числа удачи. Так еще и месяц жить на нижних этажах, где жизнь значительно отличается, как небо и земля, от жизни на тридцать третьем этаже.       Башня удачи — огромное длинное широкое здание, что заполнило пол планеты, а затем стало расширятся так, что теперь вся планета стала частью башни, её фундаментом. Появилась она в жизни людей настолько давно, что уже мало кто верят, что была жизнь без башни и без чисел, что с рождения на твоём запястье. Башня — это место, где на каком этаже будет проходить твоя жизнь зависит от числа, что появляется на запястье. Число удачи. Число, показывающая твою вероятность удачи, успеха в любом деле. Чем выше число, тем лучше жизнь. Чем ниже, тем хуже. Повышение числа или сохранение высокого числа — цель большинства людей. Конечно, Сириус входит в число исключения. Для него цель — это понижения числа и исследование нижних этажей, чтобы найти свое место, свой дом, в котором по словам его погибшего дяди, он будет счастлив так, что богатство всего мира будет казаться лишь бронзовой монетой.       — И когда ты спускаешься?       — Сегодня. Сейчас. Как только попрощаюсь, — Сириус обнял каждого за шею. — Сохатый, с Рыжей сам за меня попрощайся, и Регулуса усмири, на вид спокойный, а в душе у него буря. Я пошёл.До свидания уёбники мои.       — Ты так ему не рассказал правду? — ответ на вопрос Поттер так не получил. Его друг ускакал раньше, чем друзья успели осознать всю сказанную информацию и разозлится на «уёбники».       — Надеюсь в этот раз он найдёт что ищет, и Регулус больше не будет кусать свои ногти, — произносит Поттер, делая глоток напитка. Его друг с братом начал налаживать отношения лишь недавно, когда увидел того в своей комнате расхаживающего туда сюда, хрустя суставами, грызя ногти. А это не позволительно для аристократа. Повезло, что рядом был любопытный Поттер, поймав Блэка-младшего за поличным, Джеймс устроил допрос. И входе допроса холодный Регулус упал на кровать и начал рассказывать всё: о своём беспокойство за брата, о мыслях, что может быть с Сириусом на нижних этажах, а о том как он успокаивается друзья уже сами догадались, следы в стенах так и не успел паренек скрыть. Шок который был у мужчин не описать. Можно было впадать в числительную кому — когда число упало ниже нуля и организм отключается.       — Тридцать один этажа, считая этого, и последний этаж не дали ему это. В этот раз он вновь доверился своей интуиции. Если не получится, то нам с тобой придётся спрятать весь алкоголь, — заботу друга о брате Блэка Крысохвост проигнорировал.       — Сохатый, пусть твоя Лили поскорее выйдет за тебя и усыновите этого большого ребёнка, — предлагает бармен, зная, что в голове друга на месте прекрасной Рыжань кто-то другой. Это единственный секрет от Сириуса у Поттера.       — Если в этот раз поиски провалятся, это будет нашим планом Б. Только вот с Лили или нет, ещё неизвестно, — последние слова Сохатый произносит шепотом. Но другу не нужно их слышать. Он и так знает всё. Профессия бармена — это наблюдения за клиентами и хранение их секретов, которых даже они ещё не знают/осознают или же скрывают от всех, даже от себя.

х

      Чем ниже этаж, тем хуже там жизнь. Если сравнивать с Старой планетой, то это будто из мегаполиса переехал в маленький переулок в трущобах, где только чудом в мусорках окажется еда. Для Сириуса «переезжать из мегаполиса в переулки и обратно» стало привычным делом за семь лет. Он уже на третий год, когда попал на последний этаж, самый нижний, адаптировался к резким изменениям и чуть ли не ко всем случаем, что могут произойти — воровство, насилие, убийство, обман, мошенничество.       На многих нижних этажах Блэка прозвали Бродягой, что так понравилось самому Сириусу, что сделал это своим вторым именем — не будь у него Сохатого, стало бы первым именем и стал бы тогда Бродяга Блэк. Сохатый с трудом остановил его от изменения имени.       — Бродяга, слышал, ты добился своего. Неужели это твой 33-й этаж? — если для Сириуса Бродяга это второе имя, то для многих, кто был свидетелем или слушал о безумстве чисел удач у мужчины, Бродяга было первое имя. И единственным.       — Да, у Хвоста вся выпивка за мой счет, — с улыбкой произносит Сириус и не дослушав благодарности стража врат, через которые люди переходят в другие этажи в наказании за падение числа, переходит через врата, поглаживая свое запястье, на котором высвечивалось число. Число, благодаря которому он мог ходить по этажам официально, хотя в глазах жителей Башни это выглядит как наказание. Ну, это и было наказанием. Не удержать свое число, дать ему упасть — не позволительно. За такое — наказание это переход в нижние этажи. А награда за повышение числа — это комфортная и роскошная жизнь на высших этажах.       Для Сириуса же всё наоборот. Он жаждет, желает понижение числа, чтобы исследовать жизни на разных этажах и найти свой этаж, «дом», своё счастье. Благодаря своему сильному желанию, хотению и стремлению к цели с лет так четырнадцать, он получил свою «особенность». И благодаря ей его путь к цели стал немного легче и веселее.       — Приветик, мой тридцать третий этаж! — кричит Сириус, когда врата открываются на предпоследнем этажа. Те, кто находятся рядом и слышат крик Блэка сразу понимают, кто пришел к ним и с интересом смотрят на парня, чьи черные, как тихая беззвездная темная ночь, волосы завязаны в низкий хвост. Хоть мужчина из высшего этажа, одет он не на миллионы. Черная кожаная куртка с дырками в некоторых местах, белая футболка с странным желтым пятном, что обведено то ли ручкой, то ли маркером, узкие джинсы цвета, что и куртка.       — Вы тот знаменитый Бродяга? — один из жителей тридцать второго этажа рискнул подойти и спросить, то что беспокоит многих.       — Автографы не раздаю, но да, я Бродяга. Может ли кто-то устроить экскурсию или познакомить с красивым и милым гидом? — с улыбкой произносит Сириус, обращаясь ко всему народу. Через несколько секунд многие подходят к нему в желании устроить помочь и в основном это особи женского пола.       Такая реакция привычна для Блэка. Такой красавец, так еще с верхнего этажа — золотая жила для девиц с нижних этажей.       — Красавицы, я по мужчинам, но ваше внимание мне так приятна, что я уже Богом красоты себя чувствую, — на то, что он гей девушки вздыхают, но быстро оправляются от утраты. Гей не гей какая разница, хоть полюбуемся и пообщаемся с красивым богатым человеком.       — Если вам нужны красавцы, то оплатите нам информацию и мы покажем путь к месту, где как раз проживает лучший гид и милашка нашего этажа, — произносит одна женщина, в ответ получая заинтересованный взгляд Блэка.       — Так веди меня, красавица, — небольшая упаковка денег падает на вытянутую руку женщины.       — С удовольствием, мистер Бродяга, — и так в кругу красавец Сириус доходит до небольшого бара.       — Не желаете ли выпить? — спрашивает одна девушка, в ответ получая несколько купюр денег и кивок. Для Сириуса вот так раздавать деньги в привычку, этому его научили его семья. И он умело пользуется этим до определенного времени, а потом начинает жить на этажах так же как и жители этого этажа: бедно, в отличии от первого этажа. И на каждом этаже срок жизни богача меньше жизни бедняка. Конечно, когда именно наступает конец определенного этапа Блэк понимает благодаря интуиции. И вот сейчас интуиция сильнее, чем когда-либо говорит ему стать бедным именно в этот момент. В этом баре забыть свою жизнь прежнюю и стать таким, как люди на этом этажа. Пора прекращать раскидывать деньги, нужно закапать их как сокровища на будущее и жить как крестьянин, что не имеет ни земли, ни серебряной монеты.        — Ваш напиток, — Сириус принимает напиток, засовывает руки в карман, где точно еще больших купюр десять лежат, и вытаскивает лишь одну. Неуклюжая, немного застенчивая улыбка и неловкое движение руки, при зачесывании пряди волос назад прекрасно помогают Блэку сделать вид неловкости и смущения. Девушки быстро понимают, берут оставшуюся купюру и с улыбками провожают его к столу. Оставили они Блэка лишь минут через двадцать: красота тоже стоит времени красавиц. В одиночестве Блэк проводит глазами по бару. Поношенная одежда, красные лица, движения, будто хромой или слепой. Всё пьяницы. Поголовно в алкоголе. Ну, или как говорил знакомый старик Сириуса из последнего этажа: я в гавне, а не в алкоголе. Тут так же. Все в говне.       Сделав последний глоток, Блэк оставляет кружку на столе и выходит из бара. Жить как здешние, вот цель Блэка. Но жить как полный пьяница — нет. Увольте. Однажды он так прожил, и это ошибка из ошибок Блэка. Тогда он рискнул и решил не слушать интуицию. Итог: здравствуй, центр реабилитации имени Лили Поттер, созданный ей самой по её программы специально для Сириуса Блэка — Бродяге, которому пора слушать еще разум, а не только интуицию и безумные идеи мозга.       — Реми, свет этого этажа, явись ко мне, о любовь моя, — слышит Бродяга, выходя из бара. Кто-то из пьяниц решил излить душу о безответной любви и теперь сходит с ума.       — Он же уже говорил, спуститься его любовь, тогда и явиться он, — Бродяга задерживается у входа. Уж очень ему интересен дальнейшие события. Самое лучшее обычно когда он рядом, но бывают случаи, когда это происходит, во время его ухода. И вот один из таких случаев.       — И кто же его любовь? Эт я, же, — произносит пьяница.       — Господь Иисус его любовь, — отвечает ему женский голос и затыкает рот пьяницы яблоком. — Господь Иисус и создатель свитеров его любовь.       Бродяга смотрит во внутрь бара. От ответа женщины, многие, кто наблюдал, кивают. А потом начинают ещё в голос соглашаться, рассказывая какие-то небылицы про Создателя свитера. Сириусу хочется спросить про эту вторую половинку «Самого Создателя Тёплого вязанного свитера с оленем, который ещё прочитал ту самую книгу из легенды про души мёртвые Гоголевские», как тот самый пьяница со злобы вскакивает и летит к дверям, выталкивая его за дверь.       Заходить снова в бар Сириусу не хотелось. Так что он отправляется искать место для захоронения денег. Банка в этом этаже нету, что очень жалко. Проценты хоть были бы.       — Через час, а может меньше, твои сокровища найдут, — произносит кто-то за спиной Сириуса. Блэк убирает лопату и разворачивается. Слова, что хотели вылететь из его рта развернулись и вернулись в какую-то извилину мозга, по дороге оборвав нерв речи. Ведь Блэк уже ничего не может сказать. Даже звук а или о.       Перед ним, если не ангел с милыми веснушками на лице, то как ещё назвать сие существо Блэк не знает. Каштановые взлохмаченные волосы, постриженные так, что кажется на голове что-то наподобие ёжика. А может это ёжик? Его человеческий облик. Никто ж не знает, что можно встретить на нижних этажах. Человеческого ёжика к примеру можно. И сейчас он стоит перед Блэком в вязанном поношенном свитере, в центре которого вышит мусорный бак над который написано «Мёртвые души 2.0», а внизу «всех ждёт участь в полымя огня».       — Вам лучше закопать свои сокровища ближе к какому-то брошенному дому и поставить над местом крест, так все подумают, что там чей-то труп.       Голос ёжика тихий, но Сириус слышит его чётко, что аж сердце замирает от такого шума. Или это бешенный стук его сердца такой сладкий и манящий? Сириус неотрывно смотрит на опущенные очки на переносице у ёжика. Ох, каких трудов стоит Блэку, чтобы стоять на месте, а не подойти к этому очаровательному зверьку, подправить его очки, запустить руки в эти на вид колючие волосы, устроить там ещё большой бардак и сосчитать каждую веснушку на щеках ёжика. И все эти труды начинают разбиваться, когда зверёк подходит к нему, становиться рядом и заглядывает в ямку.       — Купюры? И так мало. Тут проценты не будут, из земли не впитаешь, только потеряешь, — с лёгким весельем произносит звереныш в очках. И эти тонкие-тонкие нотки шутки в голосе напрочь выносят мозг Блэку. И он просто действует без раздумий. Даже интуицию не слушает, хотя она молчит. Что очень даже хорошо.       Блэк протягивает руку к очках и поднимает их, получая в ответ лёгких румянец на щеках ёжика.       — А, спасибо, — с смущением благодарит ёжик. Блэк в нокауте. Окончательном. Его сердце вешает табличку, оповещающая о локдауне. Теперь оно живет здесь. На предпоследнем этаже. Рядом с ёжиком. На этом месте. У этой ямки. А может и в ней.       — До свидания, увидимся снова, если нам по пути.*       Блэк просыпается из состояние «школьник у доски», а след причины такого состояния уже испарилось. С камешком в сердце Сириус идет по улицам какой-то деревушки. Найти место для ночлега для Бродяги не составит труда. На каждом этаже живет свой ангел с характером похуже, чем у чертя, до его мамы Сатанистки древних традиций и чистой крови/силы всё равно далеко.       Хижина, что держится лишь на своей воле — если она есть — и крепкими гвоздями — мы же во времена, когда без гвоздей только камни накладывают, это вам не времена «без единого гвоздя» — так и манит Блэка к себе. Старик среднего роста с длинной бородой спокойно восседает на дряхлом стуле — как король, что до последнего хочет сидеть лишь на этом троне. Блэк без раздумий заходит в помещение. Ни стука, лишь скрип досок от его шагов.       — Дожили, манерам уже не обучают. Стыд, стыд, — ворчливый голос, прямая спина и недовольный взгляд — типичный вредный старичок, за стенами которого сидит душа ангела.       Блэк садится напротив старика и с улыбкой берет в руки стакан наполовину заполненный — или наполовину пустой — и выпивает всё содержимое. Алкоголь с процентом меньше одного самого алкоголя. Да, размешивать выпивку литром воды, если не больше, могут только последователи самого сатаны. Перед Блэком как раз сидит подражатель, но не последователь.       — Манеры нужны только когда что-то нужно.       — И где твои манеры тогда? Ты же пришел сюда не ради того чтобы выпить с стариком, — старик отбирает у мальца — для него все мальцы — стакан. — Говори, что надо и уходи. Мой ответ Нет.       — Не будь жестоким, старик, — Блэк возвращает себе стакан. — Ты прав. Мне нужно от тебя что-то, но быть джентльменом я могу лишь с красавицам, а ты, уж извини, не красавица и не красавец. Старость всё-таки подпортила тебя.       — Малец, пошел бы ты вон из моего дома, пока я охрану не позвал, — стакан в руках старика.       — Скромная охрана для хозяина такой хижины. Не слишком ли для вас размер пылинки мал? — бедный стакан в руках Блэка.       — Размер не важен, главное количество, — у старика.       — Поэтому у вас целая орда охранников на столе. И это лишь на столе, башню собираетесь с таким количеством захватывать? — у Сириуса.       — Она лишь для того, чтобы прогонять отсюда бродяг, — у старика.       — А ты умный старик, сразу же узнал мой истинный облик, — Блэк владелец стакана.       — Трансформируйся, я кину палку тебе, — старик.       — Какой вы добрый, старик. Теперь я не уйду отсюда, — Сириус хватает стакан, встает со стола и проходит в соседнюю комнату. — Буду спать здесь. Спасибо за стаканчик, старик. Хороший подарок для нового соседа.       К глубокой ночи Блэк проходит со стаканом и садится за утренний стол. Старик всё так же сидит, только с новым наполненным на половину стакану.       — Ты жесток, опять размешиваешь создание человечества с даром богов.       — Надеюсь дары — это вода, — произносит старик, сделав глоток.       — Всё в твоих руках. Так зачем ты так с бедным напитком? Он явился тебе в кошмаре и затопил твою постель?       — Ты смышленый малец, только вот, как и многие здесь, туп. Я пью это так, чтобы не забыть. Вода на этом этаже ужасна, поэтому тут пьют лишь алкоголь. А размешиваю, чтобы уменьшить вкус воды и не податься влиянию выпивки и впасть в забвение.       — Что же ты так сильно хочешь сохранить, старик? — Блэк понимает, что старик сейчас в другом так сказать мире и отвечает лишь из принципа. С такого человека можно вывести кое-какаю информацию. А именно информацию о ёжике сердца Блэка.       — Прошлое. До башни. Раз ты тут будешь жить, я тебе расскажу.       До появления башни наш мир не был лишь цилиндром на подставке, что плывет по космосу. Наш мир был круглый. Как шар. И называлось это планета. Планета Земля. Зеленые бескрайние равнины, коричневые горы, синие реки, что обогащают каждый клочок земли планеты влагой. Такой прекрасный. Рай. И этого мы лишились. Да, это можно восстановить, но то что утрачено не вернуть. Человечеству не вернуть на эти земли тех существ. С густыми волосами по всему телу, или вообще без волос. Вместо двух ног, четыре, может шесть, сорок. Кто-то умел летать, кто-то бегать быстрее всех. Были даже те, кто умел менять цвет своего тела. Удивительно, да? И мы, жалкие, считающие себя высшим созданием, людишки всё это потеряли из-за эгоизма, жадности, зависти, лени. И не вернуть нам это из-за наших маленьких мозгов.       — Откуда ты столько знаешь? — с широкими открытыми глазами и учащенным биением сердца спрашивает Блэк. Он бы хотел узреть такой мир. Еще невиданный, неизученный и такой яркий. Может там бы он дом нашёл бы быстрее.       — Хотел бы я сказать, что был свидетель, но увы нет. В нашей семье из поколения в поколения без преувеличения и изменений передаются слова, что описывают прошлое. Это фамильная ценность. Это, то что должно быть сохранено. Ради этого я и рассказываю это тебе. Чтобы после моей смерти, что-то с слов моих осталось в этом мире.       По словам моих предков, планета уже была в состоянии смерти, но большинство это игнорировало, не замечало. Были дела по важнее. И это и стало причиной всего. Мало кто боролся за жизнь планеты — своего родного дома!       Осознание начало приходить лишь когда из недры земли в каком-то небольшом городке появилась башня. Вроде обычное здание, появилось из земли, подумаешь. И не такое видели. И это безразличие и сыграло чуть ли не главную роль. Множество башен появлялись на территориях Земли. И ни здание, ни крепкий камень, ни гора не могли остановить выход этих зданий из земли. До людей стало доходить, но не в значении страха. Они обратили внимание. Захотели узнать, что внутри башен. Вдруг там как в многих книжках того времени: всякие испытания, сокровища. И хлынулось половина планеты в башни.       Через три года страх наконец-то дошел до всего населения. Люди, что заходили в башню, так и не выходили. Те, кто были внутри, один из моих предков как раз из таких, не могли выйти. За три года игры в захватчиков в башни, они не замечали, что территория башен увеличивается, а двери исчезают. И как только все башни расширились и столкнулись с друг с другом, люди, что находились в местах, что образовываются при столкновение двух предметов оказались в башни. Миллионы зданий стали одним целым. Планеты больше не была круглой. Она стала плоской. Как листочек бумаги. Так и было дано начало хаоса и начало нашего мира. Не зря мой прапрапрадед писал: мир создается из хаоса. Наше место жительство тому пример.       — Хаос начало всему. Начало началу. Начало продолжению. Начало конца. — старик посмотрел на свой стакан. Пустой, как и стакан нового «паразита» в этом доме. Так похожи, они. Интересно, ели поменять их незаметно, заметит ли разнится этот «паразит»?       — А что дальше? — прерывает мысли старика о подмене Сириус. Старик поднимает взгляд на мужчину и вздыхает. Это не паразит, это реально пес. Он даже на секунду увидел на голове черные ушки, а за спиной черный хвост, что машет в стороны. Да что там о подмене, даже если он заберет стакан, этот «пес» не заметит этого.       — А дальше все уснули вечным сном и всё что происходит сейчас тоже сон, — на полном серьезе произносит старик, не заметно для Блэка протягивая руку к стакану. — Так что проваливай отсюда, — и вот стакан в его руках, но хватка Сириуса на стакане сильна.       — Сон, да? Тогда это объясняет то, что было со мной днем. Такое только во сне, — с улыбкой произносит Сириус, не давая старику перетянуть стакан на свою сторону стола. Его взгляд устремлен на старика, но сам он не тут. Он далеко-далеко. В мечтах. Где его сердце трепещет лишь от одного вида ёжика, а когда тот со смущением произносит его имя в уменьшительной форме — только ёжика Сириус разрешит называть себя «Сириус — то это остановка сердца. Моментальная.       — Да, любовь есть только в снах, так что иди к ней и живите вместе в одном сне, — старик произнес лишь первое что пришло в голову не обращая внимания на слова, но это ослабло хватку Блэка. И хозяин дома решил брать, пока горячо.       — Беги к нему, пока сон не прошел. Ведь проснувшись ты его потеряешь, — старик говорил так, чтобы Сириус не заметил его секундные колебания и усмешку в голосе. А она есть. Этот «пес» не только глупые и приставучий, но еще и влюбленный.       — Что? — спрашивает Сириус. За мыслями о совместной жизни с ежиком Блэк стал глухим, слепым и без душным — душа улетела к мечтам.       — Ничего, — с хмурым лицом произносит старик и встает со стола. — И спасибо за подарок, так уж и быть одну ночь дам тебе, — и он уходит тьму комнаты. А Блэк лишь хлопает глазами, и только когда он ложится на кровать, чтобы уснуть, он понимает, что старик издевался над ним, а еще он:       — Да чтоб твои дружки последователи похоронили твой прах на заводе, где уничтожают стаканы! — а еще он выкрал стакан Сириуса — да, за несколько часов Блэк ощутил родственную душу в этом стеклянном предмете — прямо из рук.       Утро у Сириуса начинается с «нулевого числа». Рассказ так зацепил его, что он заснул лишь к рассвету, а проспать до обеда не смог. Уж больно яркое солнце на этом этаже. «Нулевое число» до самого обеда не изменяется. Он не нашел в доме старика, ни своего стакана, тот, что остался вчера для Блэка чужой. А изменять своей душе он не собирается.       До вечера Блэк гуляет по этажу, рассматривая всё, исследуя жизнь здешних. Быть исследователем это его. Он обожает искать что-то, особенно приключения. А кто как не исследователи находят себе на запястье приключения.       — Поздравляю вас с повышением, живите теперь лучше, — знакомый голос звучит со стороны. Блэк медленно направляется туда, сдерживая желание побежать, накинуться на своего «ежика» — да, он его — и захватить его в плен, обнять.       — Спасибо тебе, Лунатик. Теперь я увижусь с семьей.       — Это всё ваша заслуга, вы верили, работали и ваши труды оплатились, — Блэк останавливается и прислушивается к разговору людей. Особенно к голосу ежика по имени Лунатик. Такое необычное имя. Прям как его: Бродяга. Внутри Сириуса теплеет лишь от мысли, что у них что-то общее.       — Не скромничай, Лунатик.       — Хорошо, вам пора, — и ежик остается один. Он смотрит на уходящего мужчину. в его глазах ожидание, вера и страх. Страх за этого мужчину. За его счастье. За его удачу.       — Не волнуйся, он сможет, — произносит Сириус, привлекая внимание ежика.       — Откуда такая уверенность? — спрашивает Лунатик, украдкой смотря на Сириуса. Что-то подсказывает ему, что слова этого мужчины, который за этот день побывал везде, что о нем знает почти каждый житель, правдивы и стоит верить в них и в него.       — Я видел, — Сириус поворачивает голову в сторону Лунатика. — Я видел как он смотрел на тебя, а ты на него. Он верил в тебя, а ты дарил ему это веру своим взглядом и отношением.       Лунатик безмолвно смотрит уже прямо на Сириуса. Темные глаза числителя так и сияют под вечернем небом, как луна из легенд, что шли на этом этаже. А может он уже заработался и ему пора отдохнуть? Он не знает. Знает лишь, что хочет потрогать эти длинные, завязанные в низкий хвост волосы, хочет пройтись пальцами по свободным локонам, хочет увидеть, как эти черные волосы будут сиять, когда взойдет и зайдет солнце.       — Так тебя зовут Лунатик? — Блэк прерывает тишину между ними. Он с трудом принял это решение. Ему так нравилось смотреть в эти небольшие глазки, что смотрят в ответ. Он даже незаметно подошел по ближе и ощутил некий запах топленного шоколада. Сладкий, горячий. И он бы продолжил вдыхать этот запах, смотреть в глаза ежика. но не смог. Лунатик так смотрел на него: прямо, с неким желанием, искрами в глазах. Еще бы немного и Блэк бы накинулся бы на этого невинного и худого ежика, что становится еще бледнее под серебристом цветом неба — да, небо тут имеет оттенок серебра и слегка черный. У каждого этажа неба отличительно. Но это не важно. Важно желания Блэка. А их у него много. Укусить в эти припухлые немного губы. Пройтись бы пальцами по волосам, щекам с веснушками. Расцеловать каждую веснушку, ресничку на глазках. Искусать щеки, что так прекрасно розовели вчера. И интуиция поддерживает его желания, частично конечно. Она говорит ему немного подождать, слишком рано. И Сириус согласен с ней. Рано. Это лишь второй их разговор. После третьего можно.       — Я Римус, но здесь меня зовут Лунатиком, — отвечает с смущением Римус, и Сириуса разрывает от желание узнать, от чего он так покраснел. Так многое Блэк хочет узнать, но все по шагу. Небольшими.       — Лунатик как Лунтик?       — Лунтик? — Ремус приподнимает слегка левую бровь в знак недопонимания и Сириус уже в космосе. Любое движение ежика доводит его. Боже, а если Сириус исполнит все что хочет сделать с ежиком, что будет? Блэк не знает. Он знает, что стоит его пальцам коснуться этого ежика, его давление повысится, а если ежик коснётся в ответ, то «привет» кровь из носа и обморок. Надо будет эпично упасть, как королева. И до этого переписать все наследство на стаканчик. Сохатому хватит первой кожаной куртки Сириуса — он еще должен благодарить его за такой дар. А остальные уже получили своё. Регулус же пусть сперва свои пальцы излечит, а там посмотрим.       — Ну, существо из легенды нижнего этажа. Гигант с четырьмя ушами вроде, — невнятно отвечает Блэк, пытаясь ловить какие-либо мысли, только не о том, как шикарен мужчина перед ним.       — Какое-то скучное существо, — без позитива отвечает Римус и это ударяет в голову Блэка. Сириус не выносит слово «скука», «скучно» и тому подобное.       — Ооо, дорогой мой Лунатик, ты ошибаешься. Лунтик это что-то не принадлежащее не новой планете, не Старой. Его облик обманчив. Он мягкий как облачко, но внутри в нем лава и тьма. Его длинные уши ловят каждый звук, каждый шорох. От него не уйти. Он везде тебя найдет. Темной-темной ночью он подойдет к тебе — Блэк медленно обходит Римуса и встает сзади него. — Ты и сам не заметишь как его мягкие лапки лягут на твои плечи, — Сириус кладет свои руки на хрупкие плечи Люпина. — Ты ощутишь его лишь когда он захочет. А он захочет, и сделает он это так, — Сириус наклоняет голову немного ближе к щеке Люпина. — Он приблизится к тебе настолько, чтобы ты не смог уйти от него. От него будет пахнуть неким ароматом, что пленит тебя и затуманит разум. Поймешь все ты лишь, когда он шепнет тебе на ушко своим сладким-сладким детским голоском, — Блэк касается мимолетно губами мочки уха Римуса, будто случайно, неосознанно и шепчет на ушко ежика. — Поймал!       История может казаться страшной, но весёлый тон нового числителя ни капли не делает её страшной. Наоборот увлекательной. И Римуса привлекают его слова, а касание больших рук мужчины об его плечо, затягивает его так в историю, что он не сразу понимает, что тот просто шутит с ним. И Люпин не против. Пусть шутит, издевается, дразнит. Пусть. Главное, чтоб он не убирал руки с его тела, не отходил от него настолько, чтобы Римус уже не ощущал запах одного предмета, что когда-то ему подарил один старик — он назвал это хвоей. И этот мужчина пахнет так же. Хвоей. Его лицо полностью краснеют от касания губ сударя об его мочку уха. Люпин сжимает свои пальцы в кулак. Боже, что ему делать? Так хочется убежать, но и не хочется уходить от этого парня. Дыши, Ремус, дыши. Рано еще помирать. При том на глазах такого мужчины! Не он Лунтик, а этот мужчина. А может он себя описывает? Больно много схожести.       — Лунатик? — Ремус мысленно перечитал первый абзац восемьдесят девятой (89) страницы третьего тома книги «Война и мир» — надо будет у старца снова взять сие чудесный пергамент, хоть в нем от силы лишь строк сто, но чтива хорошая.       — И что дальше? — успокоившись, спрашивает Люпин. Он точно возьмет эту книгу у старца, прекрасный способ успокоить зуд в сердце.       — А дальше Лунтик уводит жертву в свою берлогу, — произносит Сириус, на шаг отходя от ежика. Вредно для его сердце быть так долго близко с ним. Ему еще письмо писать двум уебникам о его находке, да и завещание надо тоже напиликать. Ох, как много дел появилось. Тяжко быть влюбленным до смерти.       — И где же берлога сие чуда? — спрашивает Ремус, поворачиваясь к мужчине и делая шаг к нему. Тяжело быть близко рядом с ним, но расставание от близости убивает больнее. Он сходит с ума. Это точно. Вместе с книгой, спрошу у старца о своем состоянии. Вдруг такое случалось в старые времена.       — Хижина, что издалека прекрасна, а стоит подойти, как узреешь реальность, — Сириус уже не старается говорить загадочным голосом, да он даже не думает о чем говорит. Сейчас он пьян. Пьян до помутнения разума. Пьян любовью. Любовью к этому ежику. Еще немного, и он сам станет этим чудищем пушистым и уведет ежика в хижина старика. А кстати идея. И будет стаканчик их ребенком. Тогда старик точно не отберет у него стакан. Нельзя же детей от родителей отделять. За своими мыслями от сладкого будущего с ежиком и побежденным стариков с злобной ухмылкой на лице. Блэк забывает о ежичке.       — И что же пришло в голову рассказчику?       — Бродяга, зови меня Бродяга или Сириус, — Сириус протягивает руку мужчине. — Пойдешь со мной к хижине Лунтика, Лунатик?       — Любопытство губит неразумных, — Ремус зачесывает прядь волос за ухо. И что говорит этот мужчина? Куда пойдем? Ремус не успевает за его мыслями. Он слишком быстрый для Люпина.       — Так ты у нас разумный, — произносит Блэк, воображая в голове план о вызволении из лап старика своего будущего ребенка. Это будет эпично. Надо будет потом запечатлеть как-то и показать Сохатому с Крысиком. Им точно понравится, а Крысик может еще братьев и сестер стаканчику подарит. Богатая будет семья.       — С чего такие выводы?       — Только люди умные и разумные могут скрывать свои способности от «них», — Блэк берет Люпина за запястье и поворачивает венами вверх, чтобы были видны числа. — Передача, — слегка мозолистый палец гладит небольшое число. Ремус быстро убирает руку и с страхом смотрит на мужчину. Как? Как он догадался? Неужели теперь ему придется вернуться туда? Нет, он не вернется в то место. Ни за что.       Блэк увидев страх в глазах любимого начинает мысленно корить себя. Он напугал ежика. И когда он успел стать Снейпом? Сириус делает глубокий вдох. Надо исправляться. Мужчина берет испуганного ежика под руку и быстро уводит того в переулок, где даже мусора нет. В таких пустых местах никто не спрячется и мал шанс что будут прослушивать.       — Смотри, — произносит Сириус, не давая Ремусу опомниться и убежать. Он поднимает рукав своей куртки, проходит пальцами по числу.       — Падение, — миг и число Блэка падает на несколько единиц. Люпин с дрожащими руками берет мужчину за запястье и проходит пальцами по только изменившему число. Он встречал людей со способностью, но не за пределами «того места» и не на нижних этажах. Тут Ремус единственный кто обладает властью чисел. И этот мужчина такой как он. Люпин поднимает голову и смотрит на Блэка.       — Успокоился? — с тревогой спрашивает Сириус. Ремус кивает и опускается на землю. Он слышал о путешественнике по этажам, чья кличка Бродяга. Его удивляло число мужчины. Столько падать и возвышаться. Это немыслимо, только если ты не властитель чисел. Но это Ремус сразу откидывал. Высший совет не позволит людям с способностью гулять по этажам, так еще так как это делает Бродяга.       — Теперь ты знаешь мой секрет, — с улыбкой произносит Блэк, усаживаясь напротив ежика. Он никому не говорил о своей способности, кроме Джеймсу, а Петтигрю сам догадался. И вот он рассказал это мужчине, которого знает меньше чем день. Это быстрее чем с Джеймсом. Сохатый о способности узнал через два дня, после того как выслушал оду Сириуса о любви волка и оленя — открыли бы ученые больше зверей, может в оде было бы больше строк.       — И ты мой, — Ремус вздыхает. Он знает этого мужчину меньше недели, а между ними столько произошло, что можно под венец идти. Ха-ха, нужно поспать. И подумать.       — В берлогу Лунтика? — Сириус встает с протягивает руку.       — Почему бы и нет, — Ремус берет мужчину за руку. — Веди, Бродяжка башни, — и с улыбками оба идут в хижину к старцу, а по дороге Сириус просит Ремиса рассказать о жизни здешний и с удовольствием слушает приятный голос ежика всю дорогу.