Дитя
28 февраля 2022 г., 23:11
Если слова Петруса «дитя моё» носили более религиозный характер, то Де Курсийон вкладывал в своё обращение более традиционное значение, но не так откровенно, как могло быть.
Нет, у Даниеля де Сарде была семья, пусть и частично обретённая.
Но что-то упорно, тревожно сворачиваясь в груди заставляло беспокоиться о нём — в манере наседки на новой земле.
Возможно, во всём следовало винить некую детскость эмиссара: с каждым, проведённым на Тир-Фради днём, отступающую — на удивление, а может сожаление слишком быстро.
Разум взрослого не поспевал за сохраняющей, цепляющеюся ребячество душой.
Иначе, некоторые решения было невозможно объяснить; начиная попыткой преодолеть, наполненное испарениями, болото по пояс в стоячей воде — заканчивая, посещением бунтующего племени через главные ворота, при свете дня.
Странная открытость.
Размышления прервал сам Даниель, согнув руку, сдавил шею профессора, оступился.
— Осторожнее, дитя, — священник выглядел не лучше, — Тише, — они остановились, позволяя де Сарде подобрать ноги и выпрямить спину.
Было бы легче, если бы зелий было больше.
Если бы магия была сильнее.
Чудо, что им удалось уйти живыми.
Вся заслуга приходилась на де Сарде.
— Поселение, — заикается эмиссар.
— Ещё немного, — придерживает Де Курсийон.
— Полагаю, мы все выучили свой урок? — шумно прокашлялся Петрус.
— Мне не стоило беспокоить вас подобными поручениями, — Де Курсийон делает свою ставку.
— Не стоит, — Даниель протестует.
— Действительно, не стоит — вы не его отец, — подло отводит взгляд священник.
— Прощу прощения? — спотыкается сам.
де Сарде понял раньше, громко рассмеялся и вновь чуть не упал.
Светлая душа.
